5

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 

Самым же решительным образом следует бороться с довольно распространенным представлением, будто путь к научной «объективности» проходит через сопо­ставление различных оценок и установление как бы не­коего «дипломатического» компромисса между ними. «Средний» путь не только совершенно так же не дока­зуем средствами эмпирических наук, как «самые край­ние оценки», но и нормативно наименее однозначен в сфере оценочных суждений. Этому методу не место на кафедре, он применим в политических программах, в стенах бюро или парламентов. Науки, как нормативные, так и эмпирические, могут оказать политическим деяте­лям и соперничающим партиям только одну неоценимую услугу, а именно: 1) указать, какие «последние» позиции мыслимы для решения данной практической проблемы, и 2) охарактеризовать фактическое положение дел, с кото­рым приходится считаться при выборе между различны­ми позициями. Тем самым мы подошли к нашей проблеме.

С термином «оценочное суждение» связано глубокое недоразумение, которое породило чисто терминологичес­кий и поэтому совершенно бесплодный спор, ни в коей мере не способствующий пониманию существа дела. Как уже было сказано, следует полностью отдавать себе от­чет в том, что в рамках наших дисциплин речь идет о практических оценках социальных фактов, которые рас­сматриваются с этической, культурной или какой-либо иной точки зрения как желаемые или нежелаемые. Меж­ду тем, несмотря на все то, что было сказано на эту тему4 ряд исследователей, «возражая» нам, с полной серьезностью указывает на то, что науке нужны резуль­таты: 1 ) «ценные», то есть оцененные как логически и фактически правильные, и 2) ценные, то есть важные по своему научному значению, и что уже в выборе ма­териала присутствует момент «оценки». Возникало время от времени и такое поразительное недоразумение, будто мы утверждаем, что объектом эмпирической науки не

могут быть «субъективные» оценки людей (тогда как со­циология, а в области политической экономии теория предельной полезности всецело основаны на обратной предпосылке). Между тем речь идет только о весьма тривиальном требовании, которое сводится к тому, чтобы исследователь отчетливо разделял две группы гетероген­ных проблем: установление эмпирических фактов (вклю­чая выявленную исследователем «оценивающую» пози­цию эмпирически исследуемых им людей), с одной сто­роны, и собственную практическую оценку, то есть свое суждение об этих фактах (в том числе и о превращен­ных в объект эмпирического исследования «оценках» людей), рассматривающее их как желательные или неже­лательные, то есть свою в этом смысле оценивающую позицию — с другой. Автор одной в целом серьезной работы пишет: исследователь может ведь принять и свою собственную оценку как «факт» и сделать из него соот­ветствующие выводы. Эта мысль столь же бесспорна. сколь бесспорно заблуждение, в которое вводит форма ее выражения. Можно, конечно, до начала дискуссии прийти к такому, например, соглашению, что определен­ная практическая мера, скажем, издержки по усилению армии, будут покрыты имущими классами, можно рас­сматривать такое соглашение как «предпосылку» дискус­сии и обсуждать только средство его реализации. В ряде случаев это целесообразно. Однако такое сообща при­нятое практическое намерение называется не «фактом», а «априорно поставленной целью». Отличие его от «фак­та» и по существу очень скоро выявляется в ходе дис­куссии о «средствах» реализации — разве что «предпо­сланная» в качестве недискутабельной «цель» окажется столь же конкретной, как, например, решение закурить сигару. Впрочем, в этом случае вряд ли понадобится и дискуссия о средствах. Почти во всех случаях совмест­но сформулированного намерения, например в выше­приведенном примере, становится очевидным, что в ходе дискуссии о средствах выявляется, сколь различно пони­мание отдельными людьми этой как будто однозначной цели. В ряде случаев может также оказаться, что пре­следование совершенно одинаковой цели связано с са­мыми различными мотивами, что влияет и на дискуссию о средствах ее реализации. Однако оставим этот вопрос. Ведь никому еще не приходило в голову возражать про­тив того, что можно отправляться от определенной общей

цели и спорить только о средствах ее реализации и что такая дискуссия будет носить чисто эмпирический харак­тер. Но ведь центральной проблемой является именно выбор цели (а не «средств» для однозначно данной цели), следовательно, то, в каком смысле оценка, кото­рую кладет в основу своего выбора отдельный индивид, не принимается как «факт» и может служить объектом научной критики. Если это непонятно, все дальнейшие разъяснения ни к чему не приведут.