5. 2. «Коммерческий класс», т. е. предприниматели.

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 

Вебер утверждал, что собственники — это «позитивно привилегированный класс». На другом полюсе — «негативно привилегированный класс», сюда он включал тех, кто не имеет ни собственности, ни квалификации, которую можно предложить на рынке. Это люмпен-проле 71

тариат. Между двумя полюсами находится целый спектр так называемых средних классов, которые состоят как из мелких собственников, так и из людей, способных предложить на рынке свои навыки и умения (чиновники, ремесленники, крестьяне).

Вебер не принимал распространенных в его время идей о гармонии классовых отношений. Для Вебера свобода контракта на рынке означала свободу собственника эксплуатировать рабочего. Однако в этом вопросе между ним и Марксом были существенные различия. Для Вебера конфликт классов по поводу распределения ресурсов был естественной чертой любого общества. Он даже не пытался мечтать о мире гармонии и равенства. С его точки зрения, собственность — это лишь один из источников дифференциации людей, и его ликвидация лишь приведет к возникновению новых.

Вебер считал необходимым признание того факта, что «закон господства» является объективным технологическим законом и что общество в силу этого оказывается для неимущего рабочего класса, по собственным словам М. Вебера, «домом рабства». Он подчеркивал, что рационализация означает деление общества на правящий класс собственников, руководствующийся исключительно своей выгодой, и лишенный собственности рабочий класс, вынужденный смириться со своим жребием под угрозой голода. Однако Вебер никогда не обсуждал вопроса о возможном революционном выступлении масс. Не исключено, что он воспринимал революцию столь опасной, что чувствовал себя неспособным думать о ней. В то же время он ясно показывал, что даже под маской демократии политическая власть остается неизменно в руках экономически привилегированного класса, т. е. класса, владеющего и контролирующего средства производства.

Вебер, в отличие от Маркса, сомневался в вероятности того, что рабочие смогут «подняться, до «настоящей» классовой сознательности и объединиться в общей классовой борьбе против системы, эксплуатирующей их. Это может произойти, по Веберу, только в том случае, когда контраст жизненных шансов перестанет восприниматься рабочими как неизбежный и когда они поймут, что причиной этого контраста является несправедливое распределение собственности и экономическая структура в целом.

Вебер считал, что возможны разнообразные формы классовых выступлений, но только некоторые из них ведут к изменению основных форм собственности, преобладающих в данном обществе. Здесь он сходится с Марксом, когда тот говорил о так называемом искаженном сознании рабочих, которое отвлекает их от основной цели их борьбы — уничтожения существующих отношений собственности.

Как же Вебер находил выход из противоречия — между признанием классовых антагонизмов и униженного положения рабочих, с одной стороны, и умолчанием о революционном разрешении классовых конфликтов, с другой? На первое место, как следствие рационального строя, Вебер ставит признание «императивной координации». Порядок —  72

прежде всего. Он готов анализировать лишь различные стороны, в которых может воплощаться неизбежное, бесспорное, необходимое подчинение. Вызов законности для Вебера невозможен.

Нo его предположению, мыслима лишь одна рациональная экономика, которая является технократической системой, действующей через механизм привилегий собственности и классового господства.

Поэтому там не может существовать никакой дихотомии интересов.

В рациональном обществе Вебера те, кто оказывается в неблагоприятном положении, становятся скромными в силу необходимости быть в согласии с разумом. В атом смысле класс представляет собой своего рода отражение в обществе количественной рациональности рынка. Благодаря атому становится явным, кто чего стоит и кто что делает в обществе. При этом то, что люди получают, и то, что они делают, зависит от их «жизненных шансов». Эти «шансы» являются вероятностными оценками продолжительности и качества жизни.

Социальный класс является функцией общей оценки «жизненных шансов». У одних эти шансы велики, они подкрепляются высоким престижем в рациональной системе капитализма, у других они низкие, оскорбляющие человеческое достоинство.

Перейдем теперь ко второму автономному измерению стратификации, предложенному Вебером, — иерархии статусных групп. Вебер разработал целостное учение об условиях, необходимых для формирования статусных групп. Он с уверенностью заявляет, что их основу составляют общины, именно в общинах формируются статусные группы.

В свою очередь, общины состоят из статусных групп. В основе статусных групп лежит некоторое разделяемое всеми количество социально приписываемого престижа (или почести).

В большинстве своем статусные группы аморфны. В противоположность чисто экономически детерминированной классовой ситуации статусная ситуация есть любой типичный компонент жизненной судьбы людей, который детерминирован специфическим, позитивным или негативным, социальным оцениванием почести. Такая почесть, по Веберу, может обозначать любое качество, оцениваемое большинством людей. Статусное оценивание имеет связь с классовыми различиями.

Собственность практически проявляет себя в качестве статусной характеристики. Так, в экономике соседской общины очень часто самые зажиточные становились лидерами, в чем проявлялось уважение к мим.

В то же время Вебер отмечает, что статусная почесть совсем не обязательно связана с классовой ситуацией. Напротив, статусная почесть находится в четкой оппозиции всему, что связано с собственностью. И это нормальное положение дел. Не умаляя значения имущественного положения и его влияния на статус, Вебер говорит, что статус противостоит претензиям на него со стороны имущих. Как имущие, так и неимущие могут зачастую принадлежать к одной и той же группе.

Если различия в собственности ведут к различиям жизненных шансов, то различия в статусе, говорит Вебер, ведут, как правило, к различиям в стиле жизни, т. е. в поведении и принципах жизни. Стиль жизни задается общей для группы «субкультурой» и измеряется «статусным престижем». Статусная группа в связи с этим способна проводить довольно осознанную линию поведения, поскольку через стандарты поведения, заключенные в общей для нее субкультуре, она способна контролировать и даже направлять поведение своих членов.

Статусные группы приобретают престиж (почесть) главным образом путем узурпации: они претендуют на определенное вознаграждение и добиваются существования своих претензий в форме определенных норм и стилей поведения и особых преимуществ на занятие теми или иными исключительными видами деятельности. И хотя в современном обществе группы не имеют под собой юридического основания, соответствующие юридические привилегии не заставляют себя долго ждать, так как статусные группы стабилизируют свое положение путем обретения экономической власти.

Как пишет Вебер, стратификация по статусам идет рука об руку с монополизацией идеальных и материальных благ и возможностей.

Помимо специфического статусного престижа, который всегда предполагает дистанцию и какую-то исключительность, мы обнаруживаем также монополию на материальные блага всех видов. Престижное выделение может состоять в привилегии носить специальный костюм, есть особью блюда, запрещенные для остальных, отдыхать в недоступных другим местах и т. д. Материальная монополия предоставляет самый эффективный мотив для исключительности статусной группы, но сама по себе она не всегда достаточное условие. Здесь «работают» и брачные связи в своем кругу, и многое другое. Вебер особенно отмечает, что «по мере роста замкнутости статусной группы, конвенциально предпочитаемые возможные для членов ее занятия постепенно перерастают и юридически закрепленную монополию на особые должности. Некоторые блага также превращаются в объекты монополизации, проводимой статусными группами. В типичном случае это включает «унаследованное земельное владение», а также часто собственность на рабов, крепостных и, наконец, специальные виды торговли»19.

Третья форма ассоциации, которой Вебер уделял внимание, это партия. Считая, что причины деления общества на кланы лежат в экономике, и что в основе существования статусных групп лежит престиж, он характеризовал партии как объединения людей по убеждениям.

Поведение партии хороню осознано, так как эта группа является субъектом истории, динамичным моментом во всякого рода преобразованиях, совершающихся в обществе, Партии являются воплощением власти. Они существуют только в общинах, имеющих какой-то 19 Там же. С. 152.

рациональный порядок и штат сотрудников, которые следили бы за претворением этого порядка в жизнь.

Вебер видел прочную связь между классами, статусными группами и партиями. Он писал: «Партии могут представлять интересы, исходя из «классового» или «статусного положения» и набирать своих приверженцев или из данного класса, или же из статусной группы. Но партии совсем необязательно быть классово или статусно-ориентированной, и зачастую она не является ни той, ни другой»20.

Таким образом, веберовская трактовка социального неравенства предполагает, что в нем на одном и том же человеческом материале, выступая в различных конфигурациях, существуют и взаимодействуют три типа стратификационных иерархий. Они в значительной степени независимы друг от друга и с разных сторон и на разных принципах упорядочивают и стабилизируют поведение членов общества. Такой подход, по мнению Вебера, позволяет лучше понять закономерности развития и строения общества, чем предположение чистой связи между ними и разделение их на «первичные» и «производные».

5. Стратификационные исследования 1930—1960-х годов: одномерная и многомерная стратификация От общих суждений о природе и характере социального неравенства социологи постепенно перешли к эмпирическим изысканиям, раскрывающим реальную картину социальной жизни. Работы подобного рода проводились и в XIX — начале XX века. Однако систематические исследования начались в 30-е годы, и их широкое развитие связано, прежде всего, с деятельностью американских социологов.

Среди выдающихся исследователей стратификации нужно упомянуть прежде всего Роберта Линда с его знаменитой книгой «Middletown» (1930 г.). Это первая крупная работа в американской социологии, в которой анализировалась типичная американская общность (community) в терминах влияния экономической власти на политические, социальные, образовательные и религиозные институты общности. При этом Линд одновременно опирался на марксистскую и веберовскую традиции.

Другое имя, заслуживающее особого внимания, — Ллойд Уорнер. Он провел серию исследований социальной структуры и функций северовосточной общности (Yankee City), первое масштабное эмпирическое изучение социальной стратификации в США. Уорнер следовал веберовской традиции относительно статусных групп. Он предпринял попытку разработать стандартный индекс статусных характеристик (a Standard Index of Status Characteristics), отправляясь от таких моментов как образование, место жительства, доход и происхождение. Все эти факторы, с точки зрения Уорнера, используются американцами при оценке 20 Gerth H. H. Mills C. W. From Max Weber. N.

их социальной стоимости, при выборе друзей для себя и для своих детей21.

В противоположность Марксу Уорнер в большей степени полагался на «субъективные» критерии стратификации, т. е. на то, как члены той или иной общины (общности) оценивают социальное положение друг друга, чем на такие «объективные» различия, как например, доход.

Основная заслуга Уорнера заключается в разделении американского общества на классы, состоящие из индивидов с одинаковым престижным рангом. Именно Уорнер выдвинул идею существования шестиклассовой структуры вместо обычной двух или трехклассовой. Уорнер определил классы как группы, в существование которых верят члены общества и которые размещаются соответственно на высших или низших уровнях22.

Другой американский социолог Ричард Сентерс писал, что общественный класс является тем, чем люди его коллективно считают. Он определял классовое разделение американского общества, опрашивая выборочно людей, к какому социальному классу они себя причисляют23.

Таково первое направление в западной литературе по стратификации, представители которого в качестве ведущего критерия выдвигают престиж, воплощающийся в определенном коллективном мнении о «высшем-низшем» положении индивидов или групп.

Авторы, примыкающие ко второму направлению, утверждают, что в определении классовых позиций человека следует руководствоваться тем, к какому классу он сам себя причисляет.

Однако в целом преобладают непсихологические трактовки классом.

Среди них особое распространение получила концепция, по которой и основе классовых членений лежат профессиональные различия. В американской социологии одним из первых эту концепцию разрабатывал Элба М. Эдвардс, который выступил с нею в 1933 г. В результате он выделил следующие «классы» в американском обществе: 1. Лица, получившие специальное образование.

2. Собственники, управляющие и чиновники: а) фермеры (собственники, арендаторы); б) оптовые и розничные торговцы; в) другие собственники, управляющие и чиновники.

3. Клерки и подобные им работники обслуживания, 4. Квалифицированные рабочие и мастера.

5. Полуквалифицированные рабочие: а) полуквалифицированные рабочие в промышленности; б) другие полуквалифицированные рабочие.

6. Неквалифицированные рабочие:  21 Warner W. L., Lunt P. S. The Social Life of the Modern Community. New Haven 1941.

22 Warner W. L., Heker M., Cells K. Social Class in America. A. Manual of Procedure for Measurement of Social Status. Chicago, 1949.

23 Centers R. The Psychology of Social Class. Princeton. 1949.

а) сельскохозяйственные рабочие; б) промышленные и строительные рабочие; и) другие рабочие; г) прислуга.

Таким образом, а данном случае, но мнению автора, представлена функциональная классификация населения, которая может быть применена для социального статуса или использована как экономический индекс24.

Английский социолог С. Прейс предложил следующую схему социального разделения населения Англии.

1. Высшая социальная группа.

а) высшая и профессиональная администрация; б) управляющие.

2. Средняя социальная группа: а) контролеры высшего ранга, равные им лица, не занимающиеся физическим трудом; б) контролеры низшего ранга или равные им лица, не занимающиеся физическим трудом; в) кодифицированные рабочие и равные им лица, не занимающиеся физическим трудом.

3. Низшая социальная группа: а) полуквалифицированные рабочие; б) неквалифицированные рабочие25.

Данная группировка не является ни чисто профессиональной, ни классовой или функциональной. Группировки Эдвардса, Прейса и многих других авторов представляют собой смесь, в которой уже действительно трудно выделить классы с их интересами, с их разным местом в экономической жизни общества. На самом деле профессиональное и классовое разделение индивидов не совпадают. Заметим, что отождествление класса с профессией давно уже подвергается критике с позиции многомерной стратификации. Так, П. Сброкин в книге «Society, Culture and Personality» (N. Y., 1947) отмечал, что профессия должна выполнять одну функцию, тогда как класс выполняет много функций. При приравнивании класса к профессии многофункциональная группировка заменяется одно-функциональной, тем самым серьезно обедняя действительное положение класса.

В 50-60-е годы имела хождение в кругах западных социологов и распределительная теория классов. Эту теорию поддерживал американский социолог Бернард Барбер, чьи работы занимают заметное место и американской социологии26. Особое место занимает Райт Миллс 24 Edwards A. М. A Social-Economic Grouping of the Gainful Workers of the United States// J. Amer: Stataist. Assoc. 1993. Vol. 28, N 12. PP. 377-387: Idem. A Social-Economic Grouping of the Gainful Workers of the United States. Wash. (D. C), 1938.

25 Abronovitcli S. The Ruling Class. L., 1961. P. 117.

26 Barber B. Social Stratification: A Comparative Analysis of Structure and Process. N. Y. .

1957.

автор знаменитой книги «Властвующая элита» (М., 1959) (подробнее си. (1 главе о теориях элит).

Среди теорий одномерной стратификации, когда классы выделяются по одному доминирующему признаку, необходимо отметить организационную теорию классов. Впервые эту теорию выдвинул А. А. Богданов (1873-1928 гг.). Он утверждал, что суть классовых отношений состоит в отношениях между организаторами производства и организуемыми. При этом Богданов давал высокую оценку роли организаторов. Эта концепция получила развитие в западной социологии.

Автором, который ее активно разрабатывал, являлся Джеймс Бернхэм, основоположник технократического направления в социологии классов.

Бернхэм считал, что в XX веке управление экономикой шаг за шагом ускользает из рук капиталистов, которые теряют спой статус правящего класса. Ведь на ранних стадиях капитализма типичный буржуа был одновременно и управляющим. Возникновение и широкое распространение акционерного капитала означало переход власти к менеджерам, поскольку тот, кто контролирует, тот и обладает собственностью.

СССР он рассматривал как первое в мире государство менеджеров.

Россией, по мнению Бернхэма, правят руководители предприятий, средств массовой информации, общественных организаций. Подобным же образом он оценивал приход к власти в Германии нацистов27.

Однако в современной социологии преобладают сторонники теорий классов и стратов, основывающихся на множественных критериях. Они опираются преимущественно на традицию, идущую от М. Вебера. По стимулом для широкого распространения многокритериальной стратификации послужили и труды П. Сорокина. Еще в одной из ранних работ он отмечал, что класс является кумулятивной, нормальной, солидарной, полузакрытой, но с приближением к открытой, типичной для нашего времени группой, составленной из кумуляции трех основных группировок — профессиональной, имущественной, объемно-правовой. Класс, по мнению П. Сорокина, — совокупность лиц, сходных но профессии, но имущественному положению, по объему прав, а, следовательно, имеющих тождественные социально-правовые интересы. Здесь предлагается плюралистский, многофакторный подход к общественным классам28.

Сторонником многофакторных критериев П. Сорокин остался и в позднейших своих работах29.

Американский социолог Милтон М. Гордон, тоже сторонник множественности критериев, писал, что термин «социальные классы» применяется к делениям главных статусов, которые стратифицируют общину; термин «экономические классы» следует использовать, чтобы определить интенсивность экономической силы; термин «политические 27 Burnham J. The Managerial Revolution. What is Happening in the World. N. Y., 1941.

классы» можно употреблять, чтобы определить устойчивые сегменты продолжительности политической силы; наконец, термин «профессиональные классы» может быть применен к группам в профессиональной классификации, Он отмечал, что в динамическом взаимовлиянии всех стратификационных разнообразий экономические и профессиональные факторы играют самую значительную роль, но добавлял, что другие факторы также существенно проявляются в классификации населения.

Как вывод он подчеркивает, что социальный статус, экономическая сила и структура политико-общинной силы должны рассматриваться концептуально как определенные сущности, динамическое и структуральное взаимовлияние которых должны изучаться эмпирически30.

В послевоенные годы основополагающим принципом стратификационных концепций являлся функционализм. Т. Парсонс, Л. Уорнер, Б. Барбер и другие авторы этого направления истолковывали социальное неравенство как «функционально необходимое для сохранения общества, части которого рассматривались как объединенные и взаимозависимые в системе, находящейся в равновесии»31.

Большой интерес представляет собой личный вклад Т. Парсонса в проблему стратификации, Хотя он не занимался ею специально, тем не менее ему принадлежит заслуга формулирования ряда положений о социальной стратификации на самом высоком уровне обобщения, Парсонс считал, что сущностью стратификации в любом обществе является относительная моральная оценка, система ценностей, в терминах которой оцениваются различные социальные единицы, Что же касается такой оценки, то Парсонс находится здесь под влиянием уорнеровской традиции и его системы субъективных оценок. Далее Парсонс разрабатывает классификацию условий, в соответствии с которыми тот или иной вид деятельности или те или иные человеческие качества оцениваются больше, чем другие. Эти условия зависят от главной тенденции данного общества, которая может заключаться в том, что общество стремится к достижению поставленных целей или же акцент делается на сплочение и интеграцию, Одним из основных вариантов приложения общей теории функционализма к проблемам социальной стратификации является концепция К. Дэвиса и У. Мура, которые так же как и Т. Парсонс утверждали, что их теория объясняет функциональную необходимость и универсальное наличие стратификации в каждом обществе, Под стратификацией ими понималось неравномерное распределение материальных благ и общественного престижа. Это неравномерное распределение определяется функциональной важностью (значимостью) позиции. Важность позиции может быть, по их работам, истолкована двояко. В субъек 30 Gordon M. M. Social Class in American Sociology. Durham, 1958, P. 248-256 etc, 31 Хинкл Р. Ч. мл., Босков А. Социальная стратификация в перспективе // Современная социологическая теория в ее преемственности и изменении. Перевод с англ. М., 1961.

С. 436.

тивном значении позиция важна потому, что люди признают ее таковой. В объективном значении позиция важна вне зависимости от того, что считают люди; в этом смысле важность позиции суть отражения власти, место в иерархичных структурах социальной организации.

В. Веселовский, известный польский социолог, в своей критике функциональной теории стратификации особое внимание обратил на механизм мотивации, побуждающей людей к профессиональной подготовке, являющейся условием высокого ранга позиции (по доходам, престижу и власти). Он считает, что теория Дэвиса и Мура прежде всего внеисторична. Она исходит из представления об устойчивости человеческой натуры и постоянства и универсальности существующих систем во всех человеческих общностях. Дэвис и Мур полагали, что образование и профессиональная квалификация являются ценностямисредствами, а доходы и престиж — ценностями-целями. Между тем образование и квалификация сами по себе в современных обществах являются ценностями-целями. Таким образом, делает вывод В. Веселовский, неравномерное распределение доходов и престижа не является само по себе «функциональной необходимостью» для общества32.

К этому следует добавить, что функционалисты стремились отделить социологические законы от экономических. Особенно странно это выглядит в стратификационных концепциях. Как метко выразился американский социолог Райт Миллс: «Трудно, например, вообразить более бесплодную процедуру, чем анализ... стратификации в Соединенных Штатах в терминах «господствующей системы ценностей», не принимающей во внимание известную статистику жизненных шансов, основанную на уровнях собственности и дохода». Далее он отметил, что при рассмотрении реальных ситуаций как у Т. Парсонса, так и у других функционалистов «внезапно возникает вся экономическая и профессиональная структура, понимаемая в чисто марксистских понятиях, а не в понятиях нормативной структуры, проектируемой высокой теорией. Это вызовет надежду, что высокие теоретики не полностью потеряли контакты с исторической реальностью»33.

Сказанное не снимает позитивной оценки выдающегося вклада функционалистов в создание подлинно научного подхода к изучению проблем социального неравенства. Не случайно, что несмотря на многолетнюю критику (вполне справедливую) не сложилось и поныне равноценного функционализму научного направления, по иному и более глубоко объясняющего сущность социальной стратификации.

 32 Wesolоvski W. Klasy, warstwy i wladza. Warszawa, 1966. S. 129-162.

33 Миллс Р. Ч. Высокая теория / Mills W. C. The Sociological Imagination. Chap. 2.

Grand Theory. N. Y., 1959 // Структурно-функциональный анализ в современной социологии: Информац. бюлл. ССА. 1968. Серия: Переводы и рефераты. №. 6 вып. 2. С., 416417.