1. Сущность, типы и формы социальной мобильности

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 

Изучение социальной мобильности было начато П. Сорокиным, опубликовавшим в 1927 г. книгу «Social Mobility, Its Forms and Fluctuation». Он писал: «Под социальной мобильностью понимается любой переход индивида или социального объекта (ценности), т. е. всего того, что создано или модифицировано человеческой деятельностью, из одной социальной позиции в другую. Существует два основных типа социальной мобильности: горизонтальная и вертикальная. Под горизонтальной социальной мобильностью, или перемещением, подразумевается переход индивида или социального объекта из одной социальной группы в другую, расположенную на одном и том же уровне. Перемещение некоего индивида из баптистской в методистскую религиозную группу, из одного гражданства в другое, из одной семьи (как мужа, так и жены) в другую при разводе или при повторном браке, с одной фабрики на другую, при сохранении при этом своего профессионального статуса, — все это примеры горизонтальной социальной мобильности.

Ими же являются перемещения социальных объектов (радио, автомобиля, моды, идеи коммунизма, теории Дарвина) в рамках одного социального пласта, подобно перемещению из Айовы до Калифорнии или с некоего места до любого другого. Во всех этих случаях «перемещение» может происходить без каких-либо заметных изменений социального положения индивида или социального объекта в вертикальном направлении.

Под вертикальной социальной мобильностью подразумеваются те отношения, которые возникают при перемещении индивида или социального объекта из одного социального пласта в другой. В зависимости от направления перемещения существует два типа вертикальной мобильности: восходящая и нисходящая, т. е. социальный подъем и социальный спуск. В соответствии с природой стратификации есть нисходящие и восходящие течения экономической, политической и 147

профессиональной мобильности, не говоря уже о других менее важных типах. Восходящие течения существуют в двух основных формах: проникновение индивида из нижнего пласта в существующий более высокий пласт; создание такими индивидами новой группы и проникновение всей группы в более высокий пласт на уровень с уже существующими группами этого пласта. Соответственно и нисходящие течения также имеют две формы: первая заключается в падении индивида с более высокой социальной позиции на более низкую, не разрушая при этом исходной группы, к которой он ранее принадлежал; другая форма проявляется в деградации социальной группы в целом, в понижении ее ранга на фоне других групп или в разрушении ее социального единства.

В первом случае «падение» напоминает нам человека, упавшего с корабля, во втором — погружение в воду самого судна со всеми пассажирами на борту или крушение корабля, когда он разбивается вдребезги»1.

Социальная мобильность может быть двух видов: мобильность как добровольное перемещение или циркуляция индивидов в рамках социальной иерархии; и мобильность, диктуемая структурными изменениями (например индустриализацией и демографическими факторами).

При урбанизации и индустриализации происходит количественный рост профессий и соответствующие изменение требований к квалификации и профессиональной подготовке. Как следствие индустриализации наблюдается относительный рост рабочей силы, занятой в категории «белых воротничков», и уменьшение абсолютной численности сельскохозяйственных рабочих. Степень индустриализации фактически коррелирует с уровнем мобильности, так как ведет к росту числа профессий высокого статуса и к падению занятости в профессиональных категориях низшего ранга (неквалифицированный труд).

Систематическое изучение вертикальной мобильности развернулось в 50—60-е годы. Большинство социологов в качестве эмпирического индикатора анализа восхождения и нисхождения избрали профессию.

Одной из самых значительных работ в послевоенный период о тенденциях мобильности в США было опубликованное в 1964 г. исследование Элтона Ф. Джексона и Гарри Д. Крокетта2.

Представляют интерес полученные ими сводные данные общего уровня мобильности в США (табл. 1).

Результаты этой работы свидетельствуют о росте мобильности в рамках двух поколений. В 1957 г. сыновья реже наследовали профессии отцов, чем в 1945 г. Отмечена тенденция к восходящей мобильности, хотя примерно 25% исследуемых в обоих случаях совершили спуск по ступеням иерархии. Авторы показали, что мобильность, направленная вверх, связана больше с добровольным перемещением, чем со струк 1 Сорокин П. Человек, цивилизация, общество. М., 1992. С. 373-374.

Таблица 1. Социальная мобильность в СШA (в %)

Характер мобильности

1945 г.

1957 г.

Мобильность в целом

61, 5

67, 7

Направленная вверх

29, 7

39, 8

Направленная вниз

27, 0

25, 7

Структурная мобильность

16, 8

14, 5

Добровольная мобильность

44, 7

53, 2

 турными факторами. Эти тенденции были позднее подтверждены исследованиями многих ученых в США, Европе и бывшем СССР. Они также доказывали, что скорость социальной мобильности в США более близка к скорости, предполагаемой системой полного равенства возможностей, чем к скорости, предполагаемой системой максимальной стабильности, Здесь они скорее приняли желаемое за действительное.

Видные американские социологи Питер М. Бло и Отис Д. Данкен рассматривали каждую профессиональную группу двояко: как «потребителя» людских ресурсов и как «поставщика» рабочей силы3. Способность той или иной профессии выступать потребителем и поставщиком на рынке труда зависит от таких факторов, как временные изменения профессиональной структуры (в частности, в течение жизни одного поколения), дифференцированная рождаемость и смертность внутри категории и открытость или замкнутость профессиональной иерархии.

Анализ вскрыл интенсивную мобильность среди мужской части населения США. При этом превалировала мобильность по восходящей линии.

Более частыми были перемещения в пограничных стратах, а не через несколько ступеней. Низшие «белые воротнички» и низшие «синие воротнички» (включая неквалифицированных сельскохозяйственных рабочих) реже всех наследовали профессии отцов и были высокомобильными. Низшие «белые воротнички» совершали в основном восхождение в высшие страты, хотя какая-то их часть была вынуждена перейти в разряд «синих воротничков». Подобным же образом сыновья из семей, относящихся к категориям низших «синих воротничков», чаще становились высшими «синими воротничками», а небольшая их часть проникала даже в разряд «белых воротничков». В итоге можно сказать, что американцы городского происхождения наталкивались на реальный барьер: «белые воротнички» — «синие воротнички», однако препятствие оказывалось относительно преодолимым.

Бло и Данкен также показали относительное значение для профессиональной мобильности индивида ряда факторов, связанных с происхождением: профессии отца, национальности, величины родительской семьи, типа и размера населенного пункта, полученного образования.

Представляют интерес следующие выводы этих ученых:  3 Blan P. M., Duncan 0. D. The American occupational structure. N. Y., 1967.

1. Уровень профессиональной мобильности в США относительно высок. (Коэффициент корреляции между социально-экономическими статусами отца и сына составляет +0, 38). Статус отца оказывает влияние на статус сына в основном через образование, но социально-экономические позиции семьи также влияют на возможность карьеры, независимо от образования.

2. Расовая дискриминация в США проявляется, в частности, в худших шансах негров на профессиональный успех. Профессиональная компенсация за расходы на образование у них настолько меньше, что зачастую сводит к нулю их стремление к дальнейшему образованию, а это, естественно, ухудшает их шансы на рынке рабочей силы.

3. Городские мигранты имеют большие возможности добиться желаемого профессионального статуса, чем их отцы, по сравнению с «оседлыми» гражданами. Переезд в промышленный район сулит больший успех, чем переселение в сельскохозяйственные области. Наиболее предпочтительна миграция из индустриального района в небольшой город. Чем крупнее первое местожительство переселенца, тем больше у него шансов на профессиональный успех, независимо от масштабов последнего местожительства. Фактически и у мигрантов, и у «оседлых» выявляется прямая связь между масштабностью местности, в которой они выросли, и их профессиональными достижениями.

4. На деловые возможности влияет число членов родительской семьи, а также родных сестер и братьев. Достижения человека из большой семьи, вынужденной делить средства между многими братьями и сестрами, обычно хуже, чем у того, кто вырос в малодетной семье.

Старшие и младшие дети, как правило, делают более удачную карьеру, чем средние, что объясняется переплетением экономических и психологических факторов. В небольших семьях отсутствие старшего брата дает среднему сыну некоторые преимущества на пути к профессиональному успеху, так как практически старшие сестры не являются помехой в борьбе за лучшие жизненные шансы.

Бло и Данкен в своей классической работе подчеркивают, что отцовский статус оказывает множественное — как прямое, так и косвенное — влияние на достижения сыновей в сфере образования. При этом в обществе усиливается связь между образованием и профессиональным успехом. Пока эта связь не будет ослаблена, возможности роста социальной мобильности останутся довольно ограниченными, а роль образования как фильтра при входе в профессиональную иерархию сохранится, способствуя увековечиванию социального неравенства.

Переходя к вопросу об устойчивых препятствиях на пути социальной мобильности, авторы доказывают, что предписанные признаки: расовая принадлежность, религия, возраст, пол, национальность могут служить эффективным средством при распределении трудовых ролей. Процесс социализации в любом обществе имеет тенденцию к увязыванию предписанных признаков с социальными задачами. Социализация, связанная с предписанными признаками, настолько проникает в сознание,  150

что ее путают с человеческой природой и принимают как заданную, несмотря на ее условность. Отсюда неприятие связи социальных задач с предписанными признаками носит в социологическом контексте революционный характер. Осознание собственного бесправия ведет многие низшие группы к социальному протесту, нацеленному на изменение традиционного соотношения сил. Примерами могут служить движение негров, женское движение, выступление индейских общин.

Бло и Данкен напоминают два важных аспекта идеологии, связанных с «американской мечтой», — стремление к более высокому статусу и вера в возможность его достижения. При рассмотрении в этом контексте ясно видно, что предписанный статус априори исключает определенные категории населения из сферы «американской мечты». Исторически это обусловлено как систематической дискриминацией извне, так и их собственной «интернализацией» (внутренним принятием) предписанных признаков. Ограниченные стремления, объясняемые такой позицией, традиционно одобрялись обществом, ибо они символически подкрепляли принцип разделения труда. «Интернализация» традиционных ценностей имела важные последствия для процессов мобильности в обществе.

2. Факторы социальной мобильности Следует отметить, что многие сравнительные исследования показали: под влиянием сил, присущих индустриализации, происходят фундаментальные изменения в стратификационных системах. Прежде всего возрастает социальная дифференциация. Передовая технология дает толчок возникновению большого числа новых профессий. Возникающие профессии требуют большей квалификации и лучшей подготовки, лучше оплачиваются и являются более престижными. Как следствие образование и подготовка становятся все более важными факторами на входе в профессиональную иерархию, Кроме того, индустриализация приводит в большее соответствие профессионализм, подготовку и вознаграждение. Иными слонами, для индивидов и групп становится характерной тенденция к относительно устойчивым позициям в ранжированной стратификационной иерархии. В итоге усиливается социальная мобильность. Уровень мобильности возрастает в основном вследствие количественного роста профессий в середине стратификационной иерархии, т. е. за счет вынужденной мобильности, хотя активизируется и добровольная, так как больший вес приобретает ориентация на достижения.

Столь же, если не в большей мере, влияет на уровень и характер мобильности система общественного устроения. Ученые давно обратили внимание на качественные различия в этом отношении между обществами открытого и закрытого типа. В открытом обществе нет формальных ограничений мобильности и почти отсутствуют неформальные. Однако в самой эгалитарной ситуации, где любой имеет законные 151

возможности роста, некоторые хотят быть более равными, чем другие.

Так, немало сложностей возникает при реализации преимуществ для представителей отставших в своем развитии этнических и расовых групп, скажем, при приеме в университеты. В этом случае могут быть ущемленными права и интересы более подготовленной молодежи. В то же время и в открытых обществах все еще существуют социальные, расовые и половые барьеры. И «покровительственная» система подготовки кадров с качественным высшим образованием в Англии, и «соревновательная» система их подготовки в США не очень-то способствуют усилению мобильности «снизу» в «правящий класс», так как и там и тут это доступно незначительному числу лиц с наивысшими способностями, причем в самых редких случаях. Ведь существует множество формальных и неформальных ограничений и установлений, которые благоприятствуют продвижению лиц из высшей страты и препятствуют тем, кто относится к низшей.

Среди структурных условий, способствующих усилению мобильности, отметим значение войн и революций. Тут достаточно вспомнить последствия Октябрьского переворота в России. Но... даже эта кровавая катастрофа не привела к полному обновлению элит. Исследования показали, что руководство экономикой практически осталось в руках прежних управляющих трестами, концернами и синдикатами. А «великие стройки» социализма и коммунизма велись по преимуществу по планам и проектам предреволюционных лет. Только авторы зачастую «перекрестились» из господ в товарищей, хотя и без явного удовольствия. Правда, ряды властвующих постепенно пополнились и «выходцами из народа», но вовсе не в той мере, как изображалось в пропаганде. Да и «выходцы» все больше норовили жениться на «графинях», желательно красных по вере, что и нашло отражение в художественной литературе. Такова, впрочем, судьба делателей всех и всяческих революций. Таким же образом складывается новая элита в постсоветской России. Вчерашние руководящие «товарищи» при малых колебаниях преобразились в господ, оттеснив по преимуществу на вторые позиции политиков и иных инициаторов разрушения старой системы и сотворения буржуазной России. Преемственность и здесь возобладала над обновленчеством.

При определенных условиях решающими факторами мобильности могут стать государство, армия, церковь. В прошлом церковь была вторым после армии каналом вертикальной мобильности, особенно в отношении средней страты. Значительные возможности продвижения снизу вверх появляются в период становления новых религий.

В современном мире особым фактором мобильности является образование, хотя оно играло решающую роль и в некоторых древних государствах, например, в Китае. После Второй мировой войны в условиях бурного экономического роста и в западных, и в «социалистических» странах сформировалось представление о социальной мобильности «с помощью образования». Но эти иллюзии постепенно развеялись.

Образованные работники в иерархии власти и собственности занимают те же позиции, что и их менее образованные родители. Само образование также стратифицировалось, разделившись при формальном равенстве уровней (скажем, высшее) на элитарное, повышенное, «среднее» и с низким уровнем. Поэтому современная система образования скорее камуфлирует реальное неравенство, чем служит «лифтом» по выравниванию позиций. Социальные причины распределения власти и привилегий подменяются при этом их «естественными» причинами, связанными с индивидуальными природными способностями людей.

Не меньшая роль принадлежит и политическим партиям, нередко в совместных с государством действиях. Свое место в процессах мобильности занимают профессиональные объединения, различного рода общественные организации.

Конечно, особенно важна роль семьи — от клановых ее организаций, существующих с древнейших времен на Востоке, до современной семьи, способствующей разными способами продвижению вверх: от браков до поддержки в деловой сфере. Однако исследования показывают, что значительное продвижение вверх ослабляет семейные связи.

Влияние социальной стратификации на родительские ценности относительно детей по США и Италии многие годы назад исследовал Мэлвин Кон (1959—1966 гг.), Его исследования показали, что в этом отношении существуют различия между средним и рабочим классом.

Родители, принадлежащие к среднему классу, дают высшую оценку самоорганизации, тогда как родители рабочие выше всего оценивают конформизм, внешне навязанные правила4.

В качестве дополнительных факторов, влияющих на мобильность, отметим различный уровень рождаемости в разных стратах — более низкий в верхних и более высокий в нижних, что создает известный «вакуум» сверху и способствует продвижению снизу.

В редких случаях продвижение вверх зависит от сознательных усилий людей, решающее же значение имеют объективные факторы, и прежде всего — экономическое развитие. Однако поскольку личные усилия людей нельзя сбросить со счета, нужно учитывать при этом мотивацию их деятельности, направленной на продвижение.

Для индивида возможность продвижения вверх означает не только увеличение доли получаемых им социальных благ, она способствует реализации его личных данных, делает его более пластичным и многосторонним. Мобильность предполагает и возможность создания новых групп, идей, приобретение нового опыта. Что касается движения вниз, то, уменьшая долю социальных благ, оно способствует росту самосознания, более реалистической самооценке индивида и соответственно более реалистическому выбору цели, включая менее оплачиваемую, но более интересную работу, наконец, оно усиливает сплочение семьи.

 4 Kоhn M., Schooler С. Work and Personality: An Inqiry into the impact of Social Stratification. Norwood, 1983.

Все это можно отнести к положительным результатам мобильности.

независимо от ее направленности вверх или вниз.

К отрицательным результатам мобильности как вертикальной, так горизонтальной относят утрату индивидом своей прежней групповой принадлежности, чему предшествует его предварительное приспособление к своей будущей группе. Такая идентификация поведения ведет к напряженности с коллегами и часто к отчуждению; но именно этот процесс способствует вступлению в новую группу. Слагаемые этого процесса могут меняться местами, не меняя его сути, так же, как не меняет ее то, что представляет собой новая группа — деловую организацию, клуб, страту; во всех случаях такое перемещение сопровождается усилением индивидуализма и часто сохранением возникшего при перемещении отчуждения.

Положительные и отрицательные последствия мобильности сказываются не только на индивиде, но и на обществе. Продвижение вверх тесно связано с экономическим развитием, интеллектуальным и научным прогрессом, формированием новых ценностей и социальных движений; движение вниз ведет к освобождению высших слоев от мало полезных элементов. Но всего важнее то, что усиленная мобильность способствует дестабилизации общества по всем его параметрам. Другой возможный результат — вытеснение наиболее способных членов общества из процесса мобильности или же за пределы данного общества как такового, что с неизбежностью сказывается отрицательно и на судьбе самого общества. От той или иной реакции общества на последствия мобильности зависит возможность или невозможность преодоления вызываемой ею нестабильности.

3. Открытое общество — общество равных возможностей? Социальную мобильность правильнее было бы назвать обратной стороной той же проблемы неравенства, ибо, как отмечал М. Бьютл, «социальное неравенство усиливается и узаконивается в процессе социальной мобильности, функцией которой является отвод в безопасные каналы и сдерживание недовольства»5. Поэтому не случайно, при исследовании мобильности в центре внимания социологов оказался вопрос об открытом обществе, обществе равных возможностей, где каждый имеет все шансы подняться на самые высокие ступеньки социальной иерархии.

Закрытое общество, жесткой структурой препятствующее увеличению мобильности, тем самым противостоит и нестабильности. Гомогенность страт не вызывает здесь неизбежного антагонизма, вырастающего в классовые конфликты; ограниченные потребности и ценности 5 Beutel M. Class in contemporary Britain. // Economics: An antitext. L., 1978. P. 50.

способствуют сохранению статус-кво; низшая страта может быть совершенно несчастной в своих лишениях, но ощущать невозможность что-нибудь изменить до тех пор, пока мобильность вниз не превысит некоего предела, за которым перспективы могут мгновенно измениться, и революционные политические партии или движения получат мощную поддержку.

Что касается мобильности вверх, то в закрытом обществе она ограничена не только количественно, но и качественно, поэтому индивиды, достигшие верхов, но не получающие той доли социальных благ, на которую они рассчитывали, начинают рассматривать существующий порядок как помеху к достижению своих законных целей и стремятся к радикальным изменениям. Среди лиц, мобильность которых направлена вниз, и закрытом обществе часто оказываются те, кто по образованию и способностям более подготовлен к руководству, чем основная масса населения, — из них и формируются вожди революционного движения в тот период, когда противоречия общества приводят к конфликту в нем классов. Не обладая властью для проведения необходимых обществу изменений, они ищут поддержки масс, поэтому в проповедуемой ими идеологии обычно содержатся универсальные призывы к равенству и братству. Таким образом, в закрытой системе образуется две, в конечном счете объединяющиеся группировки, отвергающие существующий общественный строй.

В открытом обществе, где сохранилось мало барьеров, мешающих продвижению вверх, те, кто поднимаются вверх, имеют тенденцию отходить от политической ориентации класса, из которого они происходят, и принимать политическую окраску класса, в который они перешли. Аналогично выглядит поведение тех, кто снижает свое положение. Таким образом, те, кто поднимаются в высшую страту, менее консервативны, чем ее постоянные члены, но более консервативны, чем постоянные члены низшей страты. С другой стороны, «сброшенные вниз» являются более левыми, чем стабильные члены верхней страты, но не в такой мере, как стабильные члены низшей страты. Следовательно, движение в целом способствует стабильности и в то же время динамизму открытого общества.

Но пополнение правящего класса из лучших представителей всех слоев общества, теоретически не представляющее проблемы в наиболее открытой системе, на самом деле не может быть реализовано, так как господствующие обычно стремятся сохранять максимальный контроль над социальными благами, выдвигая барьеры законов и обычаев для сокращения возможностей продвижения выходцам из низов. При этом, естественно, возникают такие дилеммы, которые вытекают из понимания пользы, какую могут принести исключительно способные члены низших страт, если их допустить в верхние слои, и какую последним принесет социализация этих людей, или из понимания того, что максимальная закрытость правящего класса делает его неспособным к решению задач, стоящих перед обществом; наконец, из 155

того, что при высокой степени закрытости верхов неизбежно появляются диссиденты, возникает угроза революционного движения.

Разница между открытыми и закрытыми обществами в этом плане лишь в большей или меньшей остроте проблемы соотношения между потребностью общества в неограниченной мобильности его членов и возможностью, предоставляемой правящим классом.

Многие западные социологи не склонны переоценивать ситуацию с равенством шансов в так называемом открытом обществе. Например, Б. Шефер, выражая уверенность в том, что в ФРГ действительно высока вертикальная мобильность, вместе с тем отмечал, что социально-профессиональная структура населения Германии имеет и к середине 70-х гг. «поразительное сходство» со структурой 1939 г. 6 Анализ тех же процессов, проведенный Л. Дуберман в США, не подтвердил тезиса, проповедовавшегося многими авторами, о наличии в этой стране больших возможностей для социального и экономического продвижения, чем в других индустриальных странах. «В течение целого столетия, — пишет Дуберман, — американская классовая структура сохранялась относительно неизменной в аспекте большей открытости или закрытости»7.

Специальные исследования образования классов и социальной мобильности в Англии также демонстрируют высокий и, очевидно, мало изменяющийся уровень социальной закрытости 8. В Великобритании, как отмечают Дж. Голдторп и Ф. Бивен, социальная неподвижность особенно заметна в местных сообществах, где в настоящее время происходит не процесс разрушения столетиями складывавшейся иерархической структуры, а модификация се. Это, по выражению английских социологов, структура морально обоснованного неравенства 9.

Резко отрицательную оценку возможностей индивида в области социальной мобильности в условиях французского общества дал Д. Марсо в книге «Классы и статусы во Франции», которая имеет красноречивый подзаголовок «Экономические изменения и социальная мобильность».

Социальная мобильность населения, подсчитанная в пределах жизни одного или двух поколений, подтверждает жесткую неизменность социальной структуры в стране, пишет Марсо. Миф о «равных возможностях» является мифом как для США, так и для Западной Европы, и опровергается конкретными исследованиями. Даже если считать профессиональную мобильность главным показателем социальной мобильности, то и в этом случае обнаруживается социальная малоподвижность, преобладание наследования профессий из поколения в поколение. Автор приводит убедительные данные, подтверждающие «за 6 Schafer В. Sozialstruktur and Wandel der Bundesrespublik Deutschland. Stuttgart, 1976.

7 Duberman L. Social Ineuality: Class and Came in America. N. Y., 1976. P. 113.

8 Marshall G., Rose D., Newby H., Vogler C. Social Class in Modem Britain. L., 1989.

9 Goldthorpe J. H., Bevan Ph. The Study of Social Stratifiratiion in Great Britain, 1946— 1976 // Social Sci. Inform. 1977. Vol. 16, N 3, 4. P. 279—334.

крытость» разных социальных групп в современной Франции. Вывод, к которому приходит Марсо: «В течение 30 лет экономического развития, с 1945 но 1975 г., здесь сохранялась в большей мере тенденция к неизменности на каждом уровне социальной и классовой структуры, чем к изменению; верхний и нижний слои иерархии оставались изолированными»10.

Эти выводы подтверждаются исследованиями Д. Берто, который в одной из своих ранних работ (Судьба людей и классовая структура, 1977) показал, что лишь небольшая часть служащих повышает свой социальный статус, а 41% детей служащих становятся рабочими. Кроме социального происхождения, во многом определяющего социальное положение людей, Берто указывает и на другие факторы, формирующие социальные биографии индивидов. Видный французский социолог Э. Претесей по существу объяснил эту иммобильность качественными разрывами в потреблении между социальными классами, закрепляющими их представителей в своей культуре».

Социальная инертность в современных обществах во многом определяется стратегией воспроизводящих свое господство высших классов или их консервативной части. Они используют в этих целях политическую систему, различные социальные институты (налогообложения, социального страхования и т. д.). Важную роль в этом отношении выполняет и система образования.

4. Социальная мобильность в этакратическом обществе Особого внимания заслуживают проблемы мобильности в бывшем СССР и других странах «реального социализма». С одной стороны, официальная пропаганда в этих странах утверждала, что в них достигнуто или почти достигнуто полное равенство шансов на продвижение и занятие всеми видами труда для выходцев из любой социальной или национальной группы. Правда, при этом находились под табу все сведения, скажем, об учащихся привилегированных спецшкол или, например, о социальном происхождении студентов Института международных отношений. К тому же демагогически утверждалось, что самая почетная позиция в обществе — быть рабочим. О противоречии между последним утверждением и идеей равенства шансов на продвижение умалчивалось.

С другой стороны, многие западные исследователи писали о сходстве систем стратификации и характера мобильности на Западе и в странах с тоталитарным режимом. Они не учитывали, что в странах с качественно различным социально-экономическим устройством за одними теми же индикаторами социальной мобильности скрыты принципиально 10 Мarсеап J. Class and Status in France: change and social immobility. 1945—1975. Oxford.

1977. P. 99.

11 Preteceille E., Terrail. J. -P. Capitalism, Consumption and Needs. Oxford, 1985.

разные социальные явления и процессы. Поэтому нельзя не высказать решительное несогласие с суждениями, в частности, американского социолога С. М. Липсета, который утверждал, что «... модели неравенства в Советском Союзе... могут быть легко сравнимы с данными из американских и других западных социологических работ»12.

Подлинная картина социальной мобильности в этих странах еще не до конца раскрыта. Однако, благодаря усилиям ряда ученых, многое уже очевидно. Наиболее профессиональные российские исследования собраны в двух сборниках, изданных в США13.

В СССР период существования этакратической системы совпал с процессами интенсивного промышленного развития и урбанизации. Эти процессы, по определению польского социолога Януша Зюлковского.

носили патологический характер, но тем не менее фактом остается, что если в 1922 г. доля городского населения составляла в СССР лишь 16%, да и большая часть этих горожан вела по преимуществу полукрестьянский образ жизни, то к моменту распада Союза, т. е. к 1991 г., городская часть жителей страны достигла 66% к общей численности населения, а в собственно России — 74%. К этому же времени из примерно 130 млн. работающих свыше 42 млн. были заняты преимущественно умственным трудом. Если добавить к сказанному многомиллионные репрессии и гигантские жертвы времен Второй мировой войны, то очевидны и такие последствия всего случившегося как грандиозные масштабы социальной мобильности. Отзвук их, постепенно угасавший в 60—80-е годы, все же сказался на всем протяжении существования советского режима.

В качестве примера приведем сведения из опроса, проведенного под руководством автора главы, в самый канун потрясений второй половины 80-х-начала 90-х годов.

Данные таблицы показывают стабилизацию стратификационной иерархии, умеренный масштаб социальной мобильности, возрастание преемственности в социальном статусе.

В этом ракурсе возможны сопоставления обществ, отличающихся и социальным устройством, и типом культуры. Такое сравнение было проведено нашими учеными в начале 70-х годов на основе сравнения структурных моделей межпоколенной динамики социального положения отцов и сыновей. Был использован метод «путевого» (path) анализа, который чаще всего применяется в мировой литературе как средство построения структурных моделей. Сопоставлялись данные исследований по СССР, Чехословакии, США, Японии и Австрии. Оказалось, что показатели корреляции между социальными характеристиками отца и респондента близки для СССР и США. Так, связь между образованием отца и сына в СССР — 0, 49, в США — 0, 45. Социально-профессио 12 Intern. J. Sociоl. 1973. Vol. 3. N 1, 2. P. 384.

13 Social Stratification and Mobility in the USSR. II Intern. J. Social. 1973. Spring-Summer: The Social Structure of the USSR: Recent Soviet Studies. N. Y., 1986.

Таблица 2. Социальный состав трех поколений горожан (Казань, 1983 г.)

Социальные слои

Отец на начало тpyдовой деятельности респондента

Респондент на начало своей трудовой деятельности

Респондент в возрасте 30 лет

Респондент на момент опроса

Старший сын респондента на момент опроса

Крестьяне, колхозники

19, 0

6, 9

0, 9

0, 3

0, 8

Рабочие неквалиф.

труда

16, 6

10, 3

5, 1

5, 5

8, 3

Рабочие квалиф.

труда

36, 0

58, 8

56, 1

54, 8

50, 2

Рабочие высококвадиф. труда

1, 1

2, 9

2, 9

3, 4

1, 7

Работники малоквалиф. умств. труда

4, 1

1, 9

2, 2

2, 1

4, 5

Работники квалиф.

умств. труда, требующего сред. спец.

образования

9, 0

7, 7

10, 8

9, 9

8, 9

Работники квалиф.

10, 2

9, 8

15, 3

15, 8

21, 7

умств. труда, требующего высш.

образования

 

 

 

 

 

Работники высококвалиф. умств. труда, требующего высш. Образования и дополнит.

подготовки

1, 5

1, 2

4, 9

5, 8

2, 8

Работники высококвалиф. управленческого труда

2, 5

0, 5

1, 8

2, 2

1, 1

Итого

100

100

100

100

100

 нальный статус отца и сына (в начале трудовой карьеры) в СССР — 0, 24, в США 0, 42 и т. д. Для молодого поколения в СССР, США и других странах характерна тесная связь между собственным образованием и социально-профессиональным статусом (СССР — 0, 57; США — 0, 60; Чехословакия — 0, 65; Япония — 0, 40; Австрия — 0, 43) 14.

 14 Шкаратан О. И., Рукавишников В. О. Социальная структура населения советского города // СОЦИС. 1974. № 2. С. 44—48.

Однако и эти, и другие эмпирические данные скрывают за собой различия социальных механизмов продвижения. В открытых обществах — это по преимуществу стихийный процесс, а в тоталитарных мобильность, особенно на высших ступенях социальной лестницы, — управляемый, идеологически обусловленный процесс. В бывшем СССР действовали многочисленные закрытые инструкции, кто и какое социальное положение мог занимать. При этом брались в расчет и социальное происхождение, и национальность, и, особенно, демонстрируемая приверженность политическому режиму, не говоря уже о готовности принять систему норм и ценностей политикопартийной элиты.

Реально социальная селекция была направлена против средних слоев, особенно интеллигенции, поскольку советская система могла строиться только на социальных силах маргинализированных групп населения. Характерно, что в составах Политбюро ЦК КПСС (т. е. истинных владык страны) 1965—1984 гг. выходцы из крестьянства составляли около 65%, из рабочих — 17%, а из интеллигенции — 18%. В это время во всем занятом населении страны доля работников умственного труда достигала 30%. В целом же в составе высшего правящего слоя страны в это же время, т. е. в эпоху интенсивного развития электронных, ядерных, космических, биоинженерных и иных супертехнологий, выходцы из семей бедного крестьянства и неквалифицированных рабочих преобладали решительным образом — 70, 5%; в семьях неквалифицированных служащих родились 13, 1%; лишь 8, 5% имели родителями квалифицированных рабочих и 8% — работников квалифицированного умственного труда. Во всем и всегда сказывалась своеобразная смычка тоталитарной элиты и низов, состоящих из квазирабочих и таких же квазикрестьян, людей ушедших из одной (традиционной) культуры и не дошедших до подлинно городской. Отсюда и особые черты, не всегда прослеживаемые по данным социальной статистики и социологических опросов: с одной стороны, возрастающая межпоколенческая преемственность, особенно в верхних слоях, а с другой — эти странные, на первый взгляд, зигзаги в индивидуальной карьерной мобильности отдельных выходцев из низших страт15.

Некоторые западные исследователи справедливо отмечали предпочтение, отдаваемое родителями — интеллигентами «академической» карьере своих детей, по сравнению с переходом в контролируемую властями «номенклатуру». Более того, при этом подмечено, что привилегии, связанные с управленческими позициями, были не столь велики, чтобы мотивировать на этого рода работу, если принять во внимание моральные потери16. Поэтому естественен и вывод, что занятия управленческим трудом не столь уж привлекательны и желанны, как это может представиться на первый поверхностный взгляд17.

 15 Шкаратан О. И., Фигатнер Ю. Ю. Старые и новые хозяева России // Мир России.

1992. № 1.

16 Matthews M. Privilege in the Soviet Union. L., 1978.

17 Kohn M. L., Schooter C. Op. сit.