1. Характер стратификационных иерархий в обществе советского типа

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 

 Бесклассовая система Отличить, в каких пунктах социальные науки «отражают», а в каких «конструируют» общественную реальность, в принципе нелегкая, если вообще посильная, задача. Особенность же официального советского обществоведения заключается в том, что реальность во многом «конструируется» по заказу и под придирчивым контролем политических властей. Многочисленные исследования социальной структуры ведутся в стесняющих рамках специфической «классовой» модели, условно обозначаемой «2+1» — модели «двух дружественных классов и одной прослойки», где под классами подразумеваются рабочий класс и колхознокооперативное крестьянство, а в качестве прослойки выступает «народная интеллигенция» — крайне гетерогенная совокупность групп, в которой Председатель Совета Министров смешивается с низшим конторским служащим. Мы не станем подробно описывать все противоречия модели «2+1» и то, как она работала на сокрытие процессов социальной 197

дифференциации. Все это уже подвергнуто широкой критике. Обратим внимание на другое: несмотря на видимое сохранение приверженности марксизму, эта модель уже не является классовой с той же марксистской точки зрения.

Во-первых, различия в отношениях собственности между двумя классами являются скорее формальностью. Сами же советские идеологи считают колхозно-кооперативную собственность производной, подчиненной формой и предрекают ее скорое слияние с «общенародной» собственностью (а реально это слияние весьма успешно осуществлено уже при советском строе). Во-вторых, ортодоксальный марксизм представляет одну из наиболее ярких версий теории социального конфликта, в которой класс определяется как крупная социальная группа, реально противостоящая по своему положению и интересам другим подобным группам. Что же касается советского общества как наиболее чистого примера интересующей нас общественной системы, то в нем отсутствует всякое сколь-либо серьезное противостояние групповых интересов. Это утверждается той же официальной идеологией. Но и в действительности с начала 30-х годов, за редкими исключениями, уже не возникает крупных социальных конфликтов, направленных против основ советской системы и выраженных в активно проявляемых и организованных формах социального сопротивления. Так что советская «классовая» идеология на деле игнорирует два основополагающих положения марксистской теории классов.

Наш первый вывод таков: cucmемa советского типа принципиально является обществом без классов, если под классами понимаются реальные (а не просто статистические) группы. В советский период мы наблюдаем постепенную деструктуризацию классов, а вместе с ними и многих других реальных профессиональных и политических групп, которая проявляется, в свою очередь, в трех процессах: ликвидации дореволюционных классов, атомизации общества и нарастании процессов социальной маргинализации.

Ликвидация (или, по крайней мере, подрыв условий воспроизводства) дореволюционных классов начинается сразу после захвата власти большевиками с экспроприации крупных собственников (землевладельческих и торгово-промышленных групп), а со временем распространяется на большую часть мелких и средних независимых производителей. Крестьянство, составлявшее в начале века значительное большинство населения, в ходе насильственной коллективизации отчуждается от земли, от традиционных способов хозяйственной организации и утрачивает, таким образом, свою социальную сущность. Старая дореволюционная интеллигенция вместе с тонкой прослойкой высококвалифицированных рабочих лишаются своего сравнительно высокого социального положения и привилегированных условий для воспроизводства профессиональных и культурных ценностей. Конфликт с дореволюционными классами решается насильственными средствами, в том числе и путем массовых репрессий.

За этим процессом следует прогрессирующая атомизация общества.

В результате уничтожения частной собственности и огосударствления основных социальных институтов удается деформировать, не допускать укрепления многих социально значимых независимых горизонтальных связей между индивидуальными субъектами, а также всех действительно добровольных негосударственных общественных, хозяйственных и политических организаций, способных открыто защищать интересы своих членов. По крайней мере публичное выражение таких частных интересов становится невозможным. В своей социальной жизни человек оказывается беспомощным перед лицом партийно-государственной машины, узурпирующей основную массу материальных и символических ресурсов. Мощь этой машины используется прежде всего для подрыва основ возможной консолидации каких-либо самостоятельных общественных сил. Общество превращается в совокупность статистических групп. Исключение составляют правящие слои, сплоченные номенклатурной организацией и артикулированной общностью групповых интересов. Остальная часть общества советского типа пребывает в аморфном состоянии. И большую часть его населения справедливо будет именовать «массами».

Созданное аморфное общество бесконфликтно. Хотя и гармоничным его не назовешь. Оно вообще вне дихотомии: «конфликт—консенсус», в нем слишком слабо выражены социальные интересы.

Третий процесс заключается в маргинализации многих социальных групп. (Маргинальность понимается значительной в данном случае не как обитание на социальном «дне», но как устойчивое социально обусловленное расхождение между социокультурным происхождением и нынешним общественным положением групп). Дети крестьян, продвинутые на руководящие государственные посты, первые поколения «народной интеллигенции» — идеологизированные интеллектуалы, зависимые от партийной бюрократии; безземельные «крестьяне», рассматриваемые как поденщики на государственной службе; массы неквалифицированных рабочих с доиндустриальной психологией, оказавшиеся под гнетом полувоенной дисциплины в промышленности; переселенные за тысячу верст от родных мест этнические коммуны — все это разнообразные примеры маргинальности — принципиальной черты социальной структуры общества советского типа. Существенная причина этого явления видится в последовательной партийно-государственной политике регулируемой (в том числе принудительной) вертикальной и горизонтальной социальной мобильности, нацеленной, как прокламируется, на форсированное построение социально однородного общества.

Таким образом, апологетическая и идеологизированная формула социально однородного (бесклассового) общества на самом деле воплощается в, жизнь (хотя и в совсем ином смысле, нежели в ортодоксальных писаниях) задолго до того, как была провозглашена властями, объявившими о построении «развитого социализма». Вот поче 199

му для анализа социальной стратификации в обществе советского типа необходимы другие, менее традиционные для нас аналитические инструменты.

Этакратическая система Какие же критерии следует избрать для анализа стратификации в обществе советского типа? В советских соцструктурных исследованиях обычно для этой цели используются социально-профессиональные группировки, основанные на таких критериях, как уровень образования и квалификации, содержание труда и соответствующие различия в доходах. Заметим, что социально-профессиональное деление — традиционный отправной пункт для большинства не только советских, по и западных стратификационных исследований. Однако это деление само по себе редко является достаточным. Например, по чисто профессиональному составу мы должны зачислить всех ученых-гуманитариев в единую категорию «научных работников», не делая различий между младшим научным сотрудником и заведующим отделом Института, преподавателем вуза и консультантом ЦК КПСС. Между тем каждый из них представляет отдельный социальный слой.

Если критерий отношения к собственности лишается смысла, а социально-профессиональные группировки недостаточны, встает вопрос: в чем состоит реальная основа статуса социальных групп в обществе советского типа? Уровень образования, профессиональное положение, материальная обеспеченность — все эти факторы здесь не более чем вторичны. Основным же критерием социальной стратификации становится распределение власти, понимаемой в веберовском смысле как способность социального субъекта (индивида, группы) осуществлять свои интересы безотносительно к интересам других социальных субъектов1. Власть означает: право вырабатывать и выдвигать цели развития; особые позиции в распределении ресурсов, готовой продукции, доходов; контроль за доступом к информации как особому ресурсу; возможность запрещать те или иные виды деятельности и диктовать правила этой деятельности; способность оказывать личное влияние на людей и события.

В структуре власти ключевое место, как правило, принадлежит позициям в распределении ресурсов. Право контролировать и перераспределять финансовые и материальные средства, рабочую силу и информацию — ключ к воспроизводству отношений субординации.

Способы формирования властных структур составляют основу любого общества. Специфика системы советского типа заключается и том, что здесь каркас стратификационной структуры образуют струк 1 Weber M. The Theory of Social and Economic Organization. N. Y., 1947. P. 152.

туры государственной власти, распространяющейся на подавляющую часть материальных, трудовых и информационных ресурсов. Мы уже указывали на принципиальную роль этакратической системы в стратификации советского общества, пронизанного политическим и административным контролем.

Сказанное легко проследить на примере экономики. Непосредственные производители, лишенные собственности на средства производства, оторванные от реального потребительского спроса и от источников достоверной информации, становятся объектами административного манипулирования. Оно осуществляется по каналам неформального ведомственного законотворчества в формах директивного планирования, различного рода инструкций и указаний. Основная часть доходов перераспределяется через систему дифференцированных цен, налогов и платежей. И даже ресурсы, остающиеся в распоряжении производителя, могут использоваться лишь в соответствии с установленными свыше нормами.

Бытует мнение, что правящие слои не обладают реальной властью, ибо неспособны эффективно управлять общественными процессами. Но не следует смешивать понятия действенной власти и эффективного управления. Управление есть способность добиваться рациональных результатов путем согласования различных интересов. Власть же принципиально шире. Она включает в себя право распределять и тратить ресурсы, начинать и прекращать ту или иную деятельность, невзирая на конечную эффективность принятых решений. В обществе советского типа носители власти сплошь и рядом действуют малоэффективно с экономической точки зрения, ибо руководствуются в первую очередь внеэкономическими целями — целями воспроизводства собственных властных позиций. Там, где собственность и право подавлены государственной властью, не действуют экономические законы как таковые. Ни один министр или директор предприятия не принимает решений как субъект, движимый чисто экономическими стимулами. И ни один не является слугой закона как такового.

Итак, в обществе советского типа все прочие типы стратификационных систем по сравнению с этакратическим типом занимают подчиненное положение. Последний же реализуется посредством утверждения системы формальных рангов.

Ранговая система Власть как социальное отношение трудно поддается формализации.

Однако существуют все же косвенные признаки, позволяющие «ухватить» эти властные отношения на «входе» и «выходе». К такого рода косвенным признакам в обществе советского типа относятся формальные «ранги» и сопряженные с ними «привилегии».

Советская система — это ранговая система. И положение каждого индивида определяется здесь в первую очередь его формальными 201

рангами или утвержденными высшими властями местами в общественной иерархии. Признаки ранговой системы сравнительно легко обнаруживаются на поверхности при любом соприкосновении с бюрократическим миром. Они содержатся в каждой анкете, которую заполняет советский человек при приеме на работу, выезде за границу или получении каких-то особо дефицитных благ.

Эта непрекращающаяся формальная стратификация проводится не только в интересах статистического учета и административного контроля за движением рабочей силы. Ранжирование служит элементом довольно жесткой социально-дифференцирующей политики. Присвоение формальных рангов в значительной степени предопределяет шансы конкретных групп обрести более или менее влиятельное общественное положение. И чем выше привлекательность позиций, тем большую роль играют формальные ранги.

Формальных рангов целое множество. Они делятся на унаследованные (ascriptive) и приобретенные (achieved), персональные и корпоративные. К приобретенным персональным рангам относятся: трудовой путь (общий стаж работы, труд в качестве простого рабочего, работа на ответственных должностях, «чистота» послужного списка); профессиональные данные (полученные специальности, рабочие разряды, образовательные дипломы, ученые звания); должностное положение; место постоянного жительства (например, наличие прописки в столичном городе); социальные титулы (членство в партии, партийно-правительственные награды и почетные звания, работа в выборных органах советской власти и так называемых общественных организаций), В отличие от персональных рангов, приобретенный корпоративный ранг фиксируется местом работы или категорией учреждения (например, государственные организации ставятся выше негосударственных, управленческие органы выше первичных организаций, оборонные отрасли выше гражданских, промышленность выше сельского хозяйства и т. д.), Получению более высоких приобретенных рангов способствуют вовлекаемые в стратификационную систему унаследованные ранги. К ним относятся: пол (мужчины в среднем имеют больше шансов занять высокую позицию, чем женщины); возраст (определенные позиции принципиально недоступны для молодых поколений); национальность (русские и титульные национальности в республиках стоят выше всех прочих национальностей); социальное происхождение (формально чем ниже, тем лучше), В данной системе есть множество элементов явно дискриминационного характера, обеспечиваемых хотя и полузаконными, но прочно 202

утвердившимися методами. (Так, ни в каких законах, конечно, нет запрета на занятие определенных должностей евреями или беспартийными, хотя реально ограничения соблюдаются).

Вариант иерархической модели, построенной преимущественно на базе социально-профессиональных рангов, см. в схеме 1.

 Схема 1. Основные страты советского общества  Эта схема построена на базе социально-профессиональных групп и не включает такие дополнительные стратифицирующие признаки, как сфера деятельности, место жительства и др. 2 Власть и сама по себе является важным стимулом социального действия. Но причастность к власти обеспечивает также множество иных благ — материальные выгоды, элитарное образование, благоприятные условия труда, высокий социальный престиж.

В системе властных отношений использование денежных измерителей для сравнительной оценки социально-экономического положения индивидов и групп вызывает явные затруднения. Например, партийный функционер влияет на ход хозяйственной жизни, не будучи собственником средств производства и даже не являясь формально экономическим субъектом. Его потребительские возможности также лишь в малой степени определяются денежным окладом. Основная часть получаемых благ поступает к нему совсем из другого источника — через систему привилегий, Привилегия есть исключительное право социального субъекта, узаконенное правовой нормой или обычаем, получать вознаграждения, обладающие ограниченной доступностью.

По весьма распространенному, но, боюсь, ошибочному мнению привилегиями располагают только высшие чиновники. Это мнение проявляется в лозунгах популистского антибюрократического общественного 2 Радаев В. В. Властная стратификация а системе советского типа // Рубеж. 1991.

движения. Но по сути дела привилегии представляют собой базовый способ распределения благ фактически для всех. Что, разумеется, не свидетельствует в пользу социального равенства, ибо принцип единый, а привилегии разные. Что же касается их характера и масштабов, то они зависят от принадлежности к конкретным корпорациям.

Корпоративная система Атомизация общества не означает, что отдельный человек сохраняет независимость или брошен на произвол судьбы. Напротив, он насильственно включается в целую сеть огосударствленных институтов корпоративного типа. Под корпорацией мы в данном случае понимаем иерархически организованную и относительно замкнутую организацию, созданную с целью выражения и отстаивания коллективных интересов.

В обществе советского типа, если пользоваться терминами Дж. Коулмена, влияние «естественных» лиц трансформировалось во влияние корпоративных субъектов. Социальные функции и ресурсы находятся в распоряжении корпораций, а не просто групп индивидов3.

Индивиды в основном действуют в интересах корпораций, к которым они принадлежат. А личное влияние и престиж каждого человека в значительной мере определяется властью его корпорации.

Вовлечение индивидов в корпоративные институты становится всеобщим процессом. Работа на государственных предприятиях и в учреждениях является для большинства единственным способом найти свое место в социуме и обеспечить стабильные источники существования4.

В результате отношения между социальными группами заменяются во многом взаимодействием корпоративных субъектов. И рядом со стратификацией номинальных социальных групп возникает стратификация корпоративных институтов. Главным вопросом становится не «Кто ты? «, а «Где ты работаешь? «, «Какое учреждение представляешь? «.

Корпоративная система как способ институционализации и воспроизводства властных отношений предстает как совокупность перекрещивающихся иерархий, в которых соблюдается принцип вертикального подчинения, а высшие по рангу институты обычно выступают по отношению к нижестоящим в качестве монопольных распорядителей ресурсов. В советском обществе выстраиваются четыре основных типа корпоративных иерархий: структура партийных органов: от Политбюро ЦК КПСС и самого ЦК до обкомов и райкомов и далее, до первичных парторганизаций; структура административно-хозяйственных органов от правительства, отраслевых министерств и госкомитетов до производственных объединений и предприятий;  3 Coleman J. S. Power and the Structure of Society. N. Y., 1974. . Р. 27— 37.

структура Советов народных депутатов и их исполкомов; структура официально утвержденных общественных организаций — профсоюзы, комсомол, творческие союзы и т. д.

В результате перекрещивания (взаимного наложения) этих иерархий каждое учреждение является объектом совместного контроля со стороны партийных и административных органов, советских и общественных организаций. При этом роль ведущей интегрирующей силы принадлежит партийным органам. Концентрация власти на верхних уровнях не означает, что высшие корпорации контролируют все нижестоящие звенья. Они могут управлять теми, кто им подчинен непосредственно, а последние в спою очередь распоряжаются на более низких уровнях. В результате складывается нечто вроде средневековой вассальной системы. И все общество в целом превращается в огромную разветвленную корпорацию.

Итак, если для подавляющего большинства населения доступ к социальным и экономическим благам открывается в основном через их принадлежность к различным корпоративным институтам, а базовой формой вознаграждения становится привилегия, то основная масса привилегий распределяется в виде так называемых сопутствующих льгот (fringe benefits или perks of job), предоставляемых в силу самой причастности к данной корпорации. По сравнению с западными обществами, где сопутствующие льготы также имеют место, в обществе советского типа система этих льгот куда более развита. И перечень их весьма обширен.

Начнем с денежных форм оплаты труда. По характеру они существенно отличаются от рыночных доходов, ибо находятся в жесткой зависимости не только от должности, но и от категории предприятия (учреждения). Это может казаться не столь очевидным, но денежные доходы во многом превращаются в привилегии.

Но часто даже большее значение по сравнению с оплатой труда имеют источники дополнительных благ (денежных и натуральных), в их числе выплаты из фонда социального развития предприятия (бесплатные услуги, так называемая материальная помощь, беспроцентные займы и т. д.), зарубежные командировки, путевки в санатории и заграничные турпоездки (особенно за счет предприятия, его профсоюзной организации). Сюда же относится сеть бесплатных услуг — ведомственные больницы и детские сады, столовые и библиотеки, личные машины с шоферами для начальства и бесплатный проезд в общественном транспорте для рядовых работников некоторых отраслей и т. п.

В условиях нарастающего дефицита продуктов и ограниченной покупательной способности денег недостающие товары и услуги распределяются через ведомственные магазины, продовольственные заказы, закрытые распродажи (в том числе и продукции «своих» предприятий, иногда с весомой скидкой в цене). По предприятиям и учреждениям распределяются земля (садово-огородные, дачные участки) и 205

предметы длительного пользования (автомашины, мебель, телевизоры и т. д.).

Наиболее дефицитным и желанным благом в советской России всегда было хорошее жилье. Получение жилья через предприятие или учреждение в соответствии со своим формальным рангом — важнейший вид привилегии.

С формальным рангом связаны также жесткость ограничений, накладываемых на трудовую деятельность, например, разрешение строго определенным профессиональным категориям оплачиваемой работы по совместительству.

Формальный статус влияет почти на все аспекты социальной конкурентоспособности индивидов. Люди, обладающие высоким рангом, имеют массу необъявленных, но бесспорных преимуществ. Например, они с успехом протежируют собственным детям, обеспечивая их обучение в лучших школах и университетах, имеют лучшее медицинское обслуживание, более качественные потребительские товары.

Итак, основная масса привилегий обеспечивается в зависимости от места работы индивида и его профессионально-должностного статуса.

Именно сопутствующие льготы в сильной степени определяют подлинную сравнительную ценность и привлекательность рабочих мест.

Они являются особой социальной рентой, гарантированной местом в корпоративной и ранговой системах. Вознаграждение работников одной и той же категории, занятых на разных предприятиях, различается так же, как и вознаграждение работников разных категорий на одном и том же предприятии. Так, инженер, работающий на крупном предприятии оборонной промышленности, получает заметно большие вознаграждения, чем такой же инженер на небольшом предприятии в легкой промышленности. Но при этом каждый из них получает значительно меньше, чем директор его завода.

При всем своем многообразии распределение благ в форме привилегий (сопутствующих льгот) образует целостную систему дифференцированного обеспечения базовых социальных нужд основных слоев населения. Конечно, секретарь обкома имеет в своем распоряжении несравненно больше благ, чем обычный бухгалтер. Но механизм распределения в принципе один и тот же.

Общая модель признаков власти в обществе советского типа представлена на схеме 2.

Схема 2  Именно по формальным рангам и характеру привилегий мы определяем сравнительные позиции того или иного социального слоя.

Система распределения благ «по учреждениям» по многом вытесняет и заменяет обычную рыночную торговлю. Этому способствует и хронический дефицит множества материальных благ, требующий особых 206

механизмов социального самообеспечения. Одним из таких распределительных механизмов служит карточная система — рационирование товаров для постоянных жителей данной территории. Для этих жителей она носит эгалитарный характер. В отличие от нес корпоративное рационирование выступает как инструмент стратифицирующей политики.

В заключение описания корпоративной системы следует сказать несколько слов о принципах расслоения внутри корпораций. Несмотря на их внешнее разнообразие в каждой из них можно выделить три основных слоя: 1. Управляющий слой.