3. Слой депривилегированных исполнителей.

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 

Главной фигурой в управлении является директор предприятия (учреждения). Он опирается на административно-управленческий персонал, а также на подобранное руководство партийной, профсоюзной, комсомольской организаций. Этой группе обеспечиваются лучшие условия труда и более высокий жизненный уровень. Эти люди обычно стоят первыми в очереди при распределении дефицитных благ.

Большинство постоянно работающих рядовых исполнителей можно рассматривать как полноправных членов соответствующей корпорации.

Чтобы располагать всеми сопутствующими льготами, которые корпорация предоставляет рядовому исполнителю, последний должен отвечать трем обязательным условиям: — иметь определенный стаж постоянной работы в корпорации; — проявлять послушание и личную лояльность по отношению к руководству; — проявлять политическую лояльность по отношению к советскому режиму в целом, Те, кто не удовлетворяют какому-либо из названных выше условий, образуют прослойку депривилегированных исполнителей, лишенных в той или иной степени обычных прав, предоставляемых всем рядовым членам данной корпорации. В эту группу входят ученики, работники занятые временно или по совместительству, а также нанятые на работу деклассированные элементы, утратившие квалификацию, не имеющие паспорта или прописки в данной местности. Фактически в такое же положение могут быть поставлены постоянные работники, выражающие политическую нелояльность или нелояльность по отношению к непосредственному начальству. В лучшем случае, их обходят своим вниманием.

Руководящий слой имеет и власть, и привилегии; обычные работники не обладают властью, но получают некоторые сопутствующие льготы; представители низшей прослойки не располагают ни властью, ни льготами. В целом же иерархия власти внутри корпораций фактически воспроизводит властные структуры макроуровня.

Партиномиальная система Итак, общество советского типа воспроизводится как система властных иерархий. Властные отношения реализуются как господство высших слоев над низшими. Но такое господство устанавливается не только насильственными или редистрибутивными, но и символическими средствами. Здесь утверждается особый тип легитимации власти, особая форма авторитета, которую мы, вслед за 3. Бауманом назовем «партиномиальной» (partinomial) формой5.

Именно партия, вооруженная «передовой теорией» (теорией утверждения социализма в результате победоносной классовой борьбы), и составляет организующее ядро и регулирующую силу всего государственного устройства.

Важнейшим инструментом партийной работы становится стратифицирующая политика. По отношению к буржуазному обществу она заключается в обосновании и всяческом подчеркивании значимости классового деления общества, провоцировании классовой борьбы посредством разжигания зависти и ненависти к более преуспевающим слоям, оправдания применяемых к ним мер силового давления.

В обществе «реального социализма» данная политика становится более тонкой. Проповедуются сразу две программы (чисто логически они исключают друг друга) — программа социальной однородности общества как внешнее прикрытие и программа стратификации по схеме «Вожди — Партия (ее Аппарат) — Народ — Антинародные элементы» как основа реальных действий.

Ресурсы, мобилизуемые партией (точнее, ее вождями и аппаратом) для оправдания порядка и легитимации собственной власти, достаточно мощны и разнообразны. Важной точкой опоры для правящих слоев является использование психологии масс (низших слоев). Сначала разрушительные инстинкты масс используются как таран в революционной борьбе против буржуазных элит, а после победы — как орудие сдерживания наиболее активной части средних слоев. Этот союз правителей и «народа» против средних слоев становится важным способом стабилизации иерархических порядков.

Привлечение масс и навязывание им необходимых иерархических представлений осуществляется с помощью целого ряда мобилизующих средств.

1. Утверждение иерархий планирующих и направляющих партийногосударственных органов, объявляемых временными средствами переустройства общества, которое освобождает человека массы от всякой ответственности за происходящее.

2. Разжигание утилитарных, грубо материальных интересов масс.

Рисуются, хотя и утопические, но привлекательные картины быстрых и 5 Ваитап Z. Officialdom and Class: Bases of Inequality in Socialist Society. // The Social Analysis of Class Structure. L., 1974.

радикальных изменений — освобождения масс от тяжелого отчужденного труда, достижения всеобщего материального благополучия.

3. Культивировании идей справедливости, понимаемой как равенство положения социальных групп, стремления к социальной однородности, при которой исчезают все существенные формы дифференциации, кроме физико-генетического и профессионального неравенства.

4. Утилизация авторитета позитивной науки для придания социальным проектам черт объективности, характера непреложного закона.

Хотя реально рационализация систем действия проводится более гибкими, отнюдь не научными методами, что дает возможность более быстрой адаптации, изменения точек зрения в целях более успешного манипулирования массовым сознанием.

5. Несмотря на воинствующий атеизм успешно удерживаются все черты религиозного учения. Фактически объявляется идея всеобщего спасения перед лицом надвигающегося буржуазного апокалипсиса.

6. Наконец, организуется жесткая система органов насилия. Опасения лишиться тех или иных формальных рангов подкрепляются страхом перед угрозой полного лишения гражданских прав и физического уничтожения.

Таким образом, в арсенале средств поддержания иерархического порядка «Вожди — Партийный Аппарат — Народ — Антинародные элементы» сочетаются элементы научного обоснования и религиозного верования, морализаторства и технократического утопизма, материального принуждения и физического насилия.

Одни низшие группы благополучно приспосабливаются, другие, поддаваясь идеологической обработке, начинают расценивать навязанные интересы как свои собственные, третьи, в силу своей пассивности и безразличия, просто позволяют собой манипулировать.

Патерналистская система Власть партийно-государственных органов ни в коей мере не является абсолютной. Говоря о господстве высших правящих слоев, нельзя забывать о том, что власть представляет собой социальное отношение и потому не может быть односторонней. Насилие эффективно лишь постольку, поскольку оно не встречает сопротивления. Ни страх перед репрессиями, ни идеологическое воздействие не способны подавить сопротивление низших слоев, хотя это сопротивление чаще всего носит пассивный неорганизованный характер и крайне редко переходит в фазу открытого конфликта.

Низшие слои, насколько бы бесправными они не казались, имеют в споем распоряжении достаточно средств, чтобы противостоять господству верхов. Низкая производительность труда, растрата ресурсов, приворовывание материалов и готовой продукции, намеренные проволочки, показное повиновение, фальсифицированная информация — все эти формы пассивного противодействия успешно используются рядо 8. В. В. Радаев, О. И. Шкаратан       209

выми исполнителями на протяжении многих веков при вынужденном невмешательстве начальства. Наделенные властью вынуждены вступать в договорные отношения со своими подчиненными. И на этой основе развивается система неформальных отношений и взаимных обязательств, регулируемых более сложными механизмами, чем прямое господство6. Важный источник легитимации власти в системе советского типа, помимо все более угасающей веры в будущее справедливое «коммунистическое» общество, обеспечивается своеобразной системой партийно-государственного патернализма.

Патернализм понимается нами как система строгой субординации социальных групп, в рамках которой нижестоящие могут рассчитывать на защищенность и заботу со стороны вышестоящих. Правящие слои, обладая намного более весомыми привилегиями, обязаны гарантировать исполнителям минимум средств существования, независимый от их трудового вклада. Социальная защищенность обеспечивается всеобщей занятостью и низкими требованиями к выполняемой работе, а также гарантированным минимумом заработной платы, товаров и услуг (многие услуги вообще предоставляются бесплатно). Бесплатное образование и медицинское обслуживание, дотирование низких цен на продукты питания и поддержка убыточных предприятий — список примеров патерналистской политики можно продолжать достаточно долго. Это явление распространено и на макро- и на микроуровнях, порождая неформальные связи между работниками и руководством, сочетающие в себе отношения субординации и отеческого покровительства.

Патернализм является основой для механизмов своеобразного социального обмена. Власть предстает здесь уже не просто как «выкручивание рук», но как возможность предоставления определенных благ (услуг), требующего от получателя соответствующих ответных действий (уважения, повиновения). На макроуровне низшие слои обменивают свой производительный труд и политическую лояльность на устойчивость и неуязвимость своего положения. При таком патерналистском обмене в наиболее невыгодных условиях оказывается более квалифицированная часть средних слоев — специалистов и рабочих. Их неоформленные стремления подавляются, как мы уже говорили, «большой коалицией» партийно-государственных властей с массой работников средней и низкой квалификации.

Использование силовых методов также ограничено тем, что правящие структуры не в состоянии управлять без обратной связи, без учета интересов «низов». Сколь-либо эффективный контроль из единого центра в этом случае оказывается просто немыслим. К тому же партийно-административные органы никогда не обладают полной и достоверной информацией о происходящем на местах. Поэтому окончательные решения принимаются в результате «торговли» между вышестоящими и нижестоящими корпоративными структурами.

 «Торговля» за план, фонды, штат, зарплаты распространяется по всем уровням экономической иерархии: отраслевые министерства торгуются с Советом Министров и ЦК КПСС; предприятия и объединения ведут переговоры с министерствами и местными партийными комитетами; рабочие входят в неофициальные сделки с начальством и т. д.

Возможности участвующего в «торговле» определяются в основном силой представляемой корпорации, а также личными неформальными связями с партнерами по переговорам. Руководители приоритетных с точки зрения интересов государства предприятий, имеющие связи «наверху», могут получать больше дефицитных ресурсов, занижать плановый объем производства, пользоваться скидками с налогов и платежей, обеспечивать своим работникам более внушительный набор сопутствующих льгот7.

В процессе торговли за ресурсы создаются скрытые лоббирующие группировки, являющиеся реальными социальными группами, отстаивающими свои групповые интересы. Эти группы мобилизуются, чтобы оказывать давление на административные и партийные органы. Любое крупное предприятие имеет в отраслевом министерстве и Госснабе «своих людей», которые могут предоставить полезную информацию и поддержать предприятие в переговорах с руководством. Во всяком городе есть группировки, образованные представителями горкома партии, горисполкома и крупных предприятий, проводящими свою линию.

А внутри каждого предприятия управляющие часто стараются заключить союз с частью работников, чтобы обеспечить поддержку своих требований.

Каркас «вертикальных» обменных связей между вышестоящими и нижестоящими звеньями иерархий скрепляется «горизонтальными» связями как между корпорациями, так и отдельными работниками того же уровня. Через неформальные сделки осуществляется систематический натуральный (бартерный) обмен находящимися в дефиците материальными ресурсами, информацией, готовой продукцией и услугами.

Таким образом, в рамках патерналистской системы власть являет собой сложное сочетание механизмов господства и обмена. Хотя преувеличивать роль обмена, придавая ему черты эквивалентных рыночных отношений, все же не следует, так как высшие слои имеют в этом обмене изначальные преимущества. Представители власти с легкостью и вполне сознательно закрывают глаза на многочисленные нарушения порядка. Но они сохраняют за собой неоспоримое право в любой момент вмешаться и прекратить практически любую деятельность, которая будет сочтена нежелательной. Привилегированное положение партийно-государственных органов определяется уже одним тем, что они могут манипулировать кадрами, снимая с должности тех, кто не удовлетворяет их требованиям. На каждого имеется «личное досье». И любой директор государственного предприятия или даже обычный 7 Корнаи Я. Дефицит. М., 1990.

рабочий могут быть уволены, если отклонятся от формальных и неформальных правил, предписанных «начальством». К тому же низшие социальные группы вынуждены конкурировать за дефицитные ресурсы между собой, что ослабляет их позиции в процессе обмена.

В итоге воспроизводство социального расслоения в обществе советского типа принимает форму асимметричного социального обмена, основанного на различиях в персональных и корпоративных рангах, из которых вытекают различия в присваиваемых привилегиях.

От «казармы» к «застою» Общество советского типа не оставалось неизменным и течение семи десятилетий. Оно прошло, по крайней мере, два крупных этапа, водоразделом между которыми послужила «хрущевская оттепель» середины 50-х годов. Первый этап часто называют «казарменным социализмом», а второй — «патерналистским социализмом».

Для казарменного этапа характерны большая централизация властных полномочий в центре и более жесткие административные иерархии.

Самостоятельность отдельных политических, хозяйственных, культурных корпораций существенно ограничена.

Частая ротация, периодические чистки кадров обеспечивают довольно высокую социальную мобильность в верхних слоях общества. Низшие слои удерживаются в подчинении угрозой карательных мер. Распространяется административное прикрепление рабочих рук к предприятиям и учреждениям.

Существенных различий в стиле жизни разных страт еще не наблюдается. Это не только свидетельство бедности и уравнительности, но, может быть, даже в большей степени, результат полувоенного единообразия, дополняющего строй полувоенной дисциплины.

Не допускается поступление неотфильтрованной информации как извне, так и изнутри страны, что облегчает задачи идеологического манипулирования, рационализации проектов предлагаемого будущего устройства, поиска врагов, мешающих реализации этих проектов.

Что же касается патерналистского этапа, то он характеризуется общим размягчением иерархических порядков, переходом от прямого принуждения к социальному обмену.

Бюрократизация эшелонов власти приносит им желанную стабильность. Вертикальная социальная мобильность принимает более умеренные и более зарегулированные формы. В результате невозможности перепрыгивания, как раньше, через несколько карьерных ступеней, постепенно наступает господство геронтократии в правящих слоях.

В ранговой системе утрачивается дискриминирующая роль социального происхождения (из дворян, буржуазии, рабочих, крестьян-бедняков и т. д.). Возрастает значение образовательных аттестатов и дипломов.

Раньше на высшие позиции выбивались партийные жрецы, способные к «истинно научному» толкованию событий. Теперь в процессе 212

бюрократизации партийных структур происходит своеобразное оборачивание. Обладание символической властью все менее зависит от личных и профессиональных качеств, но в большей степени определяется принадлежностью к корпорации определенного ранга (горком, обком, Центральный Комитет). Партиномиальный авторитет отделяется от отдельных личностей и принадлежит партийно-государственным институтам как таковым.

Организационная структура общества в целом становится более гибкой, а власть — более фрагментарной. Собственность государства постепенно переходит в руки отраслевых и региональных корпораций, крупнейших предприятий и объединений, отвоевывающих все больше фактических распорядительских функций.

Ширятся и множатся сети неформальных обменных связей. Торговля за ресурсы принимает более открытый характер. Расцветают «черные» и «серые» рынки, через которые перекачивается возрастающая часть государственных ресурсов. Соответственно повышается материальное и социальное положение групп, причастных к распределительным процессам в сферах торговли, снабжения, транспорта.

Заканчивается эпоха полувоенного френча и казенной мебели.

Элементарное разнообразие в потреблении влечет за собой и развитие престижного потребления у правящих слоев.

При невозможности удержать просачивающуюся неофициозную информацию допускается возникновение зачаточных контркультур и альтернативных стилей жизни и поведения.

Размывание веры в проповедуемые социалистические ценностной и одновременно снижающаяся роль мер силового принуждения заставляют использовать более гибкие способы стимулирования — через жилье и прописку, прибавки к зарплатам и сопутствующие льготы.

Все эти сдвиги и привели в конечном счете к тому, что позднее было названо «перестройкой».

2. Тенденции изменений социальной структуры современного российского общества Эволюция общества советского типа привела его к состоянию стагнации. При попытке нарушить это состояние разразился экономический, политический и социальный кризис. Разрушается система устоявшихся культурно-нормативных ориентации и структура привычных социальных ролей. Усиливается общая экономическая и политическая нестабильность. Для целого ряда групп возникает опасность потери гарантий жизненного минимума средств существования. Возросшая преступность лишает граждан их былого спокойствия. В результате под угрозой оказывается сама коалиция между высшими и низшими слоями населения, которая побудила социальные изменения — процессы многоступенчатой смены правящих элит и частичное переструктурирование средних и низших слоев.

Нарастающая социальная динамика современной постсоветской России привела к усложнению и без того непростой стратификационной картины, которую теперь еще труднее уложить в один-два простейших стратификационных типа. В этой структуре, безусловно, сохраняются черты прежнего этакратического общества, построенного на властных иерархиях и формальных рангах. Одновременно происходит возрождение основ экономических классов на базе приватизированной государственной собственности. Заметно прогрессирует дифференциация доходов. Рядом с властными иерархиями появляется особая «предпринимательская» структура8, включающая в себя следующие основные классы.

1. Крупные и средние предприниматели (с регулярным использованием наемного труда).

2. Мелкие предприниматели (собственники и руководители фирм с минимальным использованием наемного труда или основанных па семейном труде).

3. Самостоятельные работники (self-employed).

4. Наемные работники.

Неизбежный конфликт между этакратической и классовой структурами в сильной степени смягчается растущей социальной мобильностью между государственным и негосударственным секторами экономики. В негосударственные структуры переливается, в первую очередь, более квалифицированный умственный и физический труд. При этом многие работники предпочитают находиться сразу в двух секторах, оставляя за собой места в государственных учреждениях и рассматривая их как форму социального страхования.

В былом правящем слое произошел очевидный раскол. Одна часть партийно-государственных функционеров продолжает сохранять свои места в подновленных аппаратных структурах. Другая их часть «обуржуазивается». Они используют свою монополию на распоряжение государственными ресурсами и информацией, а также общее несовершенство хозяйственного законодательства, чтобы овладеть негосударственными формами организации хозяйства и конвертировать государственное имущество в частную собственность. Третья часть функционеров — наверное, менее удачливые — предъявляют запасенные впрок ученые степени, чтобы обрести статус профессиональных специалистов.

Вместе с верой в «социалистические ценности» подорван «партиномиальный» тип авторитета. А с выходом из игры основного разыгрывающего — компартии — государственные структуры утратили многие интегрирующие функции. Впрочем, они еще сохраняют под контролем достаточную часть ресурсов. И в результате оказываются объектом 8 О плюрализации иерархических структур см.: Radaеv V. Power Distribution and Social Stratification in a Soviet-type System // On Social Differentiation: A Cantribution to the Critique of Marxist Ideology. Poznan. 1992. Vol. 2. P. 128—130.

привычного давления снизу. Только основным предметом «торгов» становятся уже не столько сами производственные ресурсы, сколько основные правила хозяйственной деятельности.

Одновременно многие социальные субъекты (крупные предприятия, регионы) пытаются построить собственные системы обеспечения, самозащиты и развития на локальном и корпоративном уровнях.

Изменения коснулись содержания практически всех стратификационных систем. В ходе перестройки и развала Советского Союза активизируется кастово-этническая сегрегация представителей нетитульных национальностей, которые сдвигаются на относительно более низкие ступени общественных лестниц (это в первую очередь касается стран «ближнего зарубежья»).

Усложняется набор профессий, изменяется их сравнительная привлекательность в пользу тех, которые обеспечивают более солидное и быстрое материальное вознаграждение. Удлиняется список «альтернативных профессий» (например, ширятся ряды биржевых брокеров, мелких торговцев — «челноков» или профессиональных нищих). Происходит оформление «нового класса» — безработных, лишенных и собственности, и стабильных рабочих мест.

Внедряется двойной стандарт в систему доступных образовательных сертификатов — российских и западных (имеющих западную валидацию).

В культурно-символической иерархии на поверхность поднимаются группы, успешнее других толкующие о содержании рыночных реформ, в особенности те из них, кто знаком с какой-нибудь западной теорией и практикой.

А в культурно-нормативной иерархии появляются новые высокопрестижные группы. Одни объявляют себя «избранниками народа» и под лучами телекамер вершат судьбы России. Другие называют себя «бизнесменами» и выделяются из толпы дорогими машинами, шумными презентациями и полетами на далекие острова.

Изменения не обходят стороной и физике-генетическую стратификационную систему. Так, наблюдается сильная коммерциализация групп, обладающих особыми физико-генетическими данными (формируются наемная армия и профессиональный спорт, самостоятельными сферами занятости становятся проституция и рэкет). Возрастает также социальная значимость возрастных, поколенческих различий.

В завершении необходимо сказать хотя бы несколько слов о перспективных тенденциях. Предсказывать будущее — задача крайне неблагодарная. И мы ограничимся рамками трех очень общих альтернативных сценариев.

Сценарий I. Этакратическая система вытесняется классовой системой. Роль формальных рангов резко уменьшается. Размеры собственности и доходов, качество полученного образования и уровень профессионализма во все большей мере определяют положение социальных групп на рынке труда. Решающей социальной силой становятся раз 215

растающиеся средние слои, обеспеченные материально и умеренные в политическом отношении.

Социалистические идеалы окончательно утрачивают свою привлекательность в споре с либерально-демократическими ценностями. Партиномиальный тип утверждения авторитета заменяется бюрократическим типом (в веберовском смысле). Корпорации-монополисты уступают место свободным конкурирующим ассоциациям. Патернализм становится пережитком прошлого, повсюду — в горизонтальных и вертикальных связях — утверждается свободный найм в форме контрактных отношений. Малоквалифицированные и менее приспособленные группы оказываются в рядах безработных, о них заботится государство. Разрушаются всяческие элементы кастовости и сословности. Осуществляется переход к открытому гражданскому обществу.

Сценарий II. В результате постепенных контрреформ происходит воспроизводство традиционной этакратической системы. Вновь консолидируется, с небольшими потерями, система формальных рангов. Под новыми вывесками продолжают существовать старые корпоративные структуры. Под лозунгами «свободы» и «перехода к рынку» они стремятся удержать или упрочить свое монопольное привилегированное положение в тех или иных областях деятельности. На смену социалистическим чаяниям приходит державно-имперская идеология. Реставрация облегчается тем, что основная часть высших слоев не покидала своих кабинетов, а низшие слои не успели расстаться с патерналистскими ожиданиями.

Сценарий III (он нам кажется более вероятным). В соответствии с этим сценарием продолжает воспроизводиться то, что сегодня считается «переходным состоянием» общества. Такое «смешанное общество» характеризуется параллельным существованием этакратических и классовых структур с выраженным приоритетом первых над вторыми.

Часть корпораций время от времени оказывается открытой для сил конкурентного рынка. Руководители успешно сочетают патерналистские и бюрократические (контрактные) стратегии по отношению к низшим группам.

Причем, во многих случаях не происходит полного «смешения» более традиционных и более новых структурных слоев. Они продолжают сохранять относительную обособленность. И мы, таким образом, оказываемая перед лицом «седиментарного» (слоевого) общества.