Глава 2 СУЩНОСТЬ И ФУНКЦИИ СОЦИАЛЬНОЙ СТРАТИФИКАЦИИ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 

Данная глава посвящена понятийному аппарату, основным теоретическим моделям стратификации, стратификации на макро-, мезо- и микроуровнях общества, системным характеристикам социального неравенства.

1. Основные понятия теории стратификации Разнообразие отношений, ролей, позиций приводят к различиям между людьми в каждом конкретном обществе. Проблема сводится к тому, чтобы каким-то образом упорядочить эти отношения между категориями людей, различающимися во многих аспектах.

Так, в большинстве стран феодальной Европы главной характеристикой была принадлежность к определенному сословию: господфеодалов, свободных горожан или зависимых крестьян. «Свои» и «чужие» отделялись по цивилизационному признаку принадлежности к той или иной конфессии, а француз ты или англичанин, не имело особого значения. В эпоху складывания национальных рынков и становления капитализма этническая принадлежность из горизонтального деления, не ставившего человека в более высокое или низкое положение, стала превращаться в вертикальное. «Арап Петра Великого», знаменитый предок Пушкина, в новых обстоятельствах мог бы быть лишь на нижнем ярусе социальной башни. Знатность происхождения и 24

власть над зависимыми людьми вооруженных сеньоров уступает место маркировке людей но богатству и собственности. В современных же информационных обществах наблюдатели отмечают сосуществование и переплетение нескольких, если и неравнозначных, то относительно автономных систем неравенства (или иерархии): власти, собственности, знания.

В самом общем виде неравенство означает, что люди живут в условиях, при которых они имеют неравный доступ к ограниченным ресурсам материального и духовного потребления. Для описания системы неравенства между группами (общностями) людей в социологии широко применяют понятие «социальная стратификация», Само слово «стратификация» заимствовано у геологов. Оно латинского происхождения (первоначально stratum означало покрывало, постель), В английском языке оно стало пониматься как пласт, формация (в геологии), слой общества (в обществознании); множественное число strata, stratification (стратификация) — деление на общественные слои («пласты»).

Стратификация подразумевает, что определенные социальные различия между людьми приобретают характер иерархического ранжирования. Прежде чем перейти к рассмотрению стратификации как таковой, необходимо остановиться на базовых понятиях специальной теории социального неравенства. Часть из них мы рассмотрели выше (потребности, интересы, роли, статус, ценности, нормы). Здесь мы обратим внимание на два других важнейших понятия — власть, и собственность.            Начнем с понятия власть (power). Этот термин не следует смешивать с термином управление, который относится к другой области социологического знания. Власть как социальный феномен многообразна. Поэтому естественно, что столь же многообразны ее дефиниции.

Мы предлагаем следующее определение. Власть — это способность социального субъекта в своих интересах определять цели и направленность деятельности других социальных субъектов (безотносительно их интересов); распоряжаться материальными, информационными и статусными ресурсами общества; формировать и навязывать правила и нормы поведения (установление запретов и предписаний); предоставлять полномочия, услуги, привилегии.

Властные отношения означают, что между социальными субъектами существуют такие взаимосвязи, при которых один субъект выступает как объект действия другого субъекта, точнее превращает (навязывает) другой субъект в объект своего действия, В структуре властных отношений ключевое значение принадлежит распоряжению ресурсами, что позволяет властвующему субъекту подчинять себе других людей.

Собственность, по широко распространенному определению, — это основное экономическое отношение между индивидуальными и групповыми участниками процесса производства, опосредованное их отношениями к средствам производства, один из важнейших социальных 25

институтов. Собственность может быть частной, групповой, общественной, формы ее весьма многообразны. Но в любом случае отношения собственности раскрывают, кто принимает решение о том, где, что и как производить, как распределять произведенное; кого и как награждать, стимулировать за труд, творчество и организационно— управленческую деятельность. Другими слонами, собственность реально раскрывается как процесс распоряжения, владения и присвоения.

Это означает, что собственность суть властные отношения, форма экономической власти. Это власть владельца предмета над теми, кто им не владеет, но в то же время в нем нуждается. Отношения собственности делят людей на хозяев средств производства (собственников, владельцев), как использующих наемный труд, так и не использующих его, и на людей, не имеющих средств производства.

Следует отметить, что многие сравнительные исследования показали, что под влиянием таких глобальных процессов как индустриализация, урбанизация, информатизация общества растет и качественно усложняется социальная дифференциация. Передовая технология даст толчок возникновению большого числа новых профессий. Возникающие профессии требуют большей квалификации и лучшей подготовки, лучше оплачиваются и являются более престижными. Как следствие, образование и подготовка становятся все более важными факторами, определяющими положение человека в начале его профессиональной карьеры, да и сказываются на всем жизненном пути человека. Кроме того, индустриализация приводит в большее соответствие профессионализм, подготовку и вознаграждение. Иными словами, для индивидов и групп образование становится самостоятельным фактором их позиции в ранжированной стратификационной иерархии.

 2. Функционалисты о социальной стратификации Принципы подхода к феномену социальной стратификации впервые с позиций научного анализа раскрыли К. Дэвис и У. Мур: «Как ни странно, главная функциональная необходимость, объясняющая универсальное существование стратификации, связана с тем, что любое общество сталкивается с неизбежной проблемой размещения индивидов и стимулирования их внутри своей социальной структуры. Как функционирующий организм, общество должно каким-то образом распределять своих членов по различным социальным позициям и побуждать их выполнять обязанности, связанные с этими позициями. Оно должно, следовательно, гарантировать себе два разных уровня стимулирования: исподволь возбуждать у нужных индивидов желание занять определенное положение и уже у занявших данное положение — желание выполнять связанные с ним обязанности.

Хотя социальный порядок может носить относительно устойчивый характер, всегда налицо постоянный процесс метаболизма, поскольку 26

одни индивиды рождаются, другие стареют, третьи умирают. Их втягивание в систему социальных позиций должно быть как-то организовано и мотивировано. Это одинаково верно как для системы, основанной на конкуренции, так и для неконкурентной системы. Для системы, основанной на конкуренции, большое значение имеет мотивация достижения определенного положения, для системы же, основанной не на конкуренции, большое значение имеет мотивация выполнения обязанностей данного положения, но для всех систем необходимы оба типа мотиваций.

Если бы обязанности, связанные с разными социальными позициями, были бы одинаково приятными индивидам, одинаково важными для существования человеческого общества и требовали одинаковых талантов или способностей, то было бы все равно, кто какое положение занимает, и проблема определения места в обществе потеряла бы свое значение. Однако в действительности это очень и очень важно, кто и какое положение займет. Это важно не только потому, что некоторые социальные позиции по природе своей более приятны, чем другие, но также и потому, что некоторые из них требуют особых талантов или специального обучения, а некоторые функционально более важны, чем другие. Необходимо также, чтобы обязанности, связанные с некоторыми социальными позициями, выполнялись с тем усердием и прилежанием, которых требует их значимость. Поэтому общество неизбежно должно располагать, во-первых, какими-то видами выгод, которые можно было бы использовать в качестве стимулов, а, во-вторых, иметь в своем распоряжении какие-то способы неравномерного распределения этих выгод (вознаграждений) в зависимости от занимаемых позиций.

Вознаграждение и его распределение становятся частью социального устройства и, в свою очередь, порождают (являются причиной возникновения) стратификации.

Могут спросить, какими видами вознаграждения располагает общество для того, чтобы распределять свои кадры и обеспечивать наиболее существенные функции? В его распоряжении есть, во-первых, предметы, обеспечивающие средства существования и комфорт; вовторых, средства для удовлетворения различных склонностей и для развлечения и, наконец, средства для укрепления чувства собственного достоинства и самовыражения. Последнее — в силу социального характера человеческой личности — является в основном функцией мнения других индивидов, но тем не менее занимает место наряду с двумя другими. В любой социальной системе все три вида вознаграждения должны распределяться дифференцированно в соответствии с занимаемыми социальными позициями. В определенном смысле вознаграждения как бы «встроены» в социальные позиции. Они состоят в «правах», связанных с этими позициями, плюс то, что можно назвать сопутствующими благами. Часто права и иногда сопутствующие блага функционально связаны с обязанностями, присущими данной социальной позиции...

Если права и сопутствующие блага, присущие различным социальным позициям и общество, должны быть неравными, то и общество, как следствие, должно быть стратифицированным, потому что это и есть именно то явление, которое мы обозначаем термином стратификация. Таким образом, социальное неравенство является тем неосознанно развиваемым средством, при помощи которого общество обеспечивает выдвижение на важнейшие позиции наиболее компетентных лиц... «'.

Таким образом К. Дэвис и У. Мур предложили следующие базовые идеи, которые уже полстолетия служат источником дискуссий: Некоторые позиции в обществе функционально более важны, чем другие.

Только небольшое число людей в любом обществе обладает способностями, дающими возможность выполнять эти более ответственные функции.

Чтобы побудить одаренных людей нести нелегкие нагрузки» овладевать знаниями и навыками, им общество открывает доступ к дефицитным и необходимым благам.

Этот неравный доступ к благам (.

 дефицитным ресурсам, например, уникальным средствам поддержания здоровья) приводит к тому, что разные страты пользуются неодинаковым престижем и уважением.

Престиж и уважение + права и преимущества создают институализированное неравенство, т. е. стратификацию.

Следовательно, социальное неравенство между стратами по этим признакам позитивно функционально и неизбежно в любом обществе.

Изложенные идеи далеко не всегда подтверждаются фактами реальной жизни. Дело в том, что присвоение благ и услуг обладателями собственности и власти зачастую неадекватно затратам труда и проявленным дарованиям. Признав функциональность собственности и власти как базовые категории неравенства, а также отказавшись от иллюзий существования механизмов справедливого размещения людей соответственно способностям, мы можем принять основные идеи К. Дэвиса и У. Мура.

3. Теория социально-экономической неоднородности труда При рассмотрении проблемы социального неравенства вполне оправдано исходить из теории социально-экономической неоднородности труда. Выполняя качественно несравнимые виды труда (например, слесарные и проектные работы, работу художника и летчика и т. д.), в разной степени удовлетворяя общественные потребности, люди 1 Davis К., Mооre W. Soте Principles of Stratification. // Aтer. Sociol. Rev. 1945.

Vol. 10, N 4. P. 242-249. Перевод взят из сборника: Социальная стратификация. М., 1992. Вып. 1. С. 161-163 и корректирован автором главы.

оказываются занятыми экономически неоднородным трудом, ибо такие виды труда имеют разную оценку их общественной полезности. Соответственно будут различными и места соответствующих групп людей в системе общественной организации труда. Эти группы работников побуждаются обществом к возобновляемому выполнению тех видов труда, которыми они заняты (т. е. к закреплению за конкретным видом труда), разной общественной оценкой их производственной деятельности, т. е. стимулированием в широком смысле.

Общественная оценка учитывает два момента. Во-первых, восстановление способности к труду данного вида (воспроизводство человека как работника). Во-вторых, восстановление стимулов, побуждающих людей к возобновляющемуся участию в данном виде трудовой деятельности. Обычно второй момент имеет определяющее значение в общественной оценке. Так, для ряда положений в общественной системе, качество деятельности в которых оказывает особенно сильное влияние на общественное воспроизводство в целом и подготовка к выполнению которых требует особенно больших затрат общественного труда (например, крупные менеджеры, руководители национальной армии, ученые экстракласса и т. д.), необходим отбор (конкурс, селекция, конкуренция) кандидатов, способных к более эффективной работе. Поэтому число кандидатов должно превышать число имеющихся «ячеек», позиций, что предполагает повышенную общественную оценку, т. е. предоставление большого количества материальных и социальных благ. Конечно, социальное происхождение, среда общения, власть и богатство подкрепляют притязания одних и усложняют продвижение других.

Социально-экономическая неоднородность труда выражается в разделении последнего на организаторский и исполнительский, умственный и физический, сложный и простой, квалифицированный и неквалифицированный, самоорганизованный и регламентированный, творческий и стереотипный. Закрепленность различных групп людей за соответствующими родами деятельности (социально-экономически различными) — есть основа социального неравенства. Именно социально-экономическая неоднородность труда не только следствие, но и причина присвоения одними людьми власти, собственности, престижа и отсутствия всех этих знаков продвинутости в общественной иерархии у других.

Группа людей, выполняющих разный по сложности и квалифицированности труд, обладают, как правило, разным трудовым потенциалом, т. е. разной квалификацией (различным объемом общих и специальных знаний, трудовых навыков и умений, обуславливающих способность к труду определенного качества); разным психофизиологическим потенциалом (способностями, здоровьем, работоспособностью и т. д.); разным личностным потенциалом (ценностными ориентациями, социальными интересами и т. д.). Следствием различий в потенциале является неравный вклад в производство общественного продукта, неравные экономические результаты труда.

Социально неоднородный труд порождает и социально неоднородные потребности, что, в свою очередь, приводит к их относительной сбалансированности. Важное значение для воспроизводства социального неравенства на основе неоднородного труда имеет внепроизводственная деятельность. Функцией этой деятельности и является удовлетворение потребности общества в воспроизводстве индивидов, способных к возобновляемому исполнению закрепленных за ними трудовых социальнодифференцированных функций. Поэтому было бы оправданным в контексте теории стратификации именовать внепроизводственную деятельность социально воспроизводящей.

Границы и элементный состав этой деятельности взаимосвязаны с воспроизводством индивида как представителя определенного рода труда. Сюда необходимо отнести демографическое воспроизводство, воспитание детей, психофизиологическое обеспечение, познание и саморазвитие, общественно образовательную деятельность. Всем этим базовым элементам социальновоспроизводящей деятельности присущи массовость проявления, устойчивость во времени и пространстве, инвариантность в меняющихся условиях жизнедеятельности людей.

Таким образом, неоднородность труда порождает различия в потребностях, средствах их удовлетворения и структуре внепроизводственной деятельности, т. е. представители одного рода деятельности — это не статистическая совокупность людей, а реальная социальная группа, характеризуемая общностью условий существования и причинно взаимоувязанными сходными формами деятельности в разных сферах жизни, когда качественные особенности деятельности в труде приводят к специфическим имманентным особенностям в потребностях и потреблении.

Если эти группы вырабатывают свои ценности и нормы и опираются на них, если они размещаются по иерархическому принципу, то они являются социальными слоями. Проведенные многократные исследования подтвердили эти предположения. Да, именно таковы социальные слои в современных индустриальных и постиндустриальных обществах.

Исходя из сказанного можно считать появление нового рода производственной деятельности лишь исходным моментом в формировании нового социального слоя. Новый род производственной деятельности приводит к переструктурированию существовавшего ранее в обществе обмена деятельностью и в итоге — к новой композиции социальной структуры. Появляется общественная необходимость в закреплении этого нового рода деятельности за особой категорией людей, вступающих в специфические отношения с другими людьми по поводу производства средств к жизни.

Теоретически «слой» появляется тогда, когда данная производственная деятельность становится экономически и социально необходимой и значимой для общества, а ее носители приобретают специфические потребности и средства их удовлетворения, позволяющие им устойчиво функционировать в этом роде деятельности. В процессе 30

формирования слоя его представители приобретают специфические черты внепроизводственной деятельности, вырабатывают свои ценности, нормы. Уже сложившиеся социальные слои в ходе воспроизводства, по мере изменения технологических и экономических позиций профессий, обычных для представителей слоя, и по мере возникновения новых профессий, присваивают себе новые технологические роли, сохраняя социальные позиции слоя на шкале стратификационной иерархии. Получается, что профессии как бы «плывут», а слои (классы) сохраняют стабильность. Конечно же, эта стабильность относительна, но она обычно больше, чем у социальной позиции большинства профессий. Все это не только типические черты, но и этапы непрерывного процесса эволюции социальных слоев.

Предложенный нами подход к стратификации как следствию социально-экономической неоднородности труда не противостоит функционалистскому направлению. Ведь последнее по существу положило в основу теории стратификации идею разделения труда, развивавшуюся еще К. Марксом, Ф. Энгельсом, Э. Дюркгеймом и другими. Различие с классическим марксистским течением здесь состоит в том, что функционалисты «очистили» разделение труда от таких проблем как насилие и эксплуатация.

4. Многообразие моделей стратификации Описанные нами выше модели раскрывают отношения групп людей по поводу распределения власти, собственности и, как будет показано дальше, знания в сфере трудовой деятельности. Можно признать этот сферу проявления неравенства доминирующей в индустриальных и постиндустриальных обществах. Но значительная часть членов общества (во многих странах — большинство населения) не может быть отнесена к социальным группам по признакам занятости (пенсионеры, учащиеся, неработающие женщины и многие другие категории людей).

Проблема определения социальной принадлежности всех этих членов общества — одна из сложных задач стратификационной теории.

Создано множество моделей стратификации, в которых используются в качестве главных иные критерии ранжирования социальных позиций. Речь идет о двух моментах. Во-первых, в современном мире и сегодня ощутимо присутствие нескольких основных типов стратификации, существующих многие столетия на базе различий и культурах и экономических отношениях: кастовой, сословной, классовой (слоевой).

При этом во многих современных обществах эти стратификационные системы сосуществуют и взаимодействуют.

Во-вторых, упомянутые «другие модели» отражают различные подходы к выбору тех признаков социальной дифференциации, которые выявляют разделение общества на группы по потребностям, интересам, престижу, образу жизни, ментальности. Эти модели могут представлять различные срезы, аспекты иерархических социальных позиций 31

в обществе как целостности, а могут служить проявлением специфических структур в субсистемах того же конкретного общества. Начнем с первого типа моделей. Как писал много лет назад Питирим Сорокин: «В любой момент истории мы находим солидаризирование и антагонизацию не по одному фронту, а одновременно по многим фронтам...

На историческом поле битвы редко борются только класс с классом или богачи с бедняками. Борьба идет одновременно между слоями однородной группировки друг с другом и между слоями разнородных группировок. Сегодня церковь и государство солидарно борются против общего врага, например, против семьи или против группы бедных, завтра религиозная группировка вступает в борьбу с государственной.

Сегодня богачи совместно с бедняками атакуют привилегированных, завтра привилегированные, лишенные преимуществ, вместе с бедняками атакуют богачей и т. д...

Правда, не все фронты имеют одинаково важное значение во все времена... . В одни моменты на первый план выступает борьба государства с государством и оттесняет на второй план другие виды антагонизмов, в другие моменты — борьба церкви с государством, в третьи — борьба классов, в четвертые — борьба языковых или расовых групп и т. д. «2.

Исследование социальной стратификации в обществе ведется для различных научно-познавательных и практических целей (например, прогноз поведения электората, проектирование жилой среды, разработка мер по защите материнства и младенчества, определение инновационного потенциала населения), без прояснения которых невозможно определить значимость ее аспектов.

Пожалуй, в позднеиндустриальных и информационных обществах приобретает самостоятельное значение культурно-статусная стратификация. Если властной и собственнической стратификации, связанной со стремлением властных групп к исключительному обладанию властью и престижем, соответствует вертикальное соотношение социальных позиций, то культурно-статусному порядку, смысл которого заключается в сохранении статусными группами своих разнородных (количественно не соизмеримых) ценностных представлений, адекватна неиерархическая модель. Культурно-статусный порядок позволяет сохранить культурное (т. е. ценностное) разнообразие общества. Это проявляется в разнородности ценностных представлений, в разнообразии видов, форм, способов поведения людей. Статусные группы, образующиеся по признаку культурной принадлежности, обладают общими нормативно-ценностными представлениями и стилем жизни.

Культурная составляющая присутствует всюду, во всех элементах социальных отношений, поэтому эмпирическое изучение культурностатусных групп очень сложно.

5. Стратификация территориальных общностей и социальных организаций Рассмотрим теперь специфические стратификационные иерархии на мезо- и микроуровнях общества на примере территориальных общностей и социальной организации предприятия. Начнем с небольшого пояснения. В макроструктуре общества большинство социологов при изучении проблем неравенства выделяет большие социальные группы, которые в европейской традиции обычно именуют социальными классами. Но в повседневной жизни, скажем, в пригороде при соседском общении или на предприятии при взаимодействии владельца и наемного работника, было бы неверно говорить о классовых отношениях, даже если соглашаться с теорией определяющей роли классов и классовой борьбы. При переходе с макроуровня на более низкие уровни социального взаимодействия происходит трансформация связей, зависимостей, взаимодействий.

Территориальная общность представляет собой совокупность людей, живущих на одной хозяйственно освоенной территории. Население города, агломерации, культурно-исторического региона потому является общностью, что объединено системой экономических, социальных, политических, ценностнонормативных связей, выделяющих его как целостность в качестве самостоятельной единицы пространственной организации жизни общества. Территориальная общность (в дальнейшем — ТО) объединяет людей, несмотря на все многообразие их классовых, профессиональных, демографических и иных различий, в силу некоторых общих социальных и культурных черт и интересов. ТО обладают своеобразием в социальном составе населения, специфическими традициями труда и досуга, организации семейного быта и общения; разнятся социальная и профессиональная ориентированность молодежи; отличаются уровни образования, общей культуры и профессиональной подготовленности людей.

Сущность функций ТО состоит в том, что именно здесь осуществляется потребительная деятельность людей, продуктом которой и является индивид. Здесь же совершается процесс овладения ценностями и нормами, присущими данному макросоциуму. При всей значимости современных глобальных средств передачи информации межпоколенная неопосредованная диахронная передача культуры опятьтаки происходит в пределах «малой родины» социализирующегося индивида. Именно эта «малая родина», т. е. территориальная общность, — основная среда производства людей.

Отсюда с очевидностью следует, что специфическими компонентами стратификационной структуры территориальной общности могут быть потребительские группы, или группы, отличающиеся по образу жизни.

Они в значительной мере и складывают ткань местной жизни.

Исследования, проведенные нами в России, показали, что эти группы не совпадают с социальными слоями, выделенными по критерию 2. В. В. Радаев, О. И. Шкаратан      33

социально-экономической неоднородности труда. Объединяющими факторами, формирующими сходство по потреблению и нормативноценностным представлениям, являются микросреда социализации (семья, ассоциация), а также профессионализированные институты духовного производства. Например, в российском городе заметно различаются по образу жизни коренные горожане и мигранты в первом поколении; жители социально различающихся внутригородских районов (элитарной застройки, частного домовладения, ведомственных, принадлежащих заводам, микрорайонов, городских трущоб, так называемых «шанхаев» и т. д.); выпускники специальных школ и элитных вузов и остальные жители с тем же (по числу лет обучения) образованием и т. д.

Поскольку ценностные представления трудно поддаются формализации, то мы выявили потребительские группы на основе частотных характеристик вовлеченности людей в разнообразные виды внепроизводственной (потребительной) деятельности. Хаотичность и многочислие занятий людей необходимо было как-то упорядочить. В основу был положен принцип родовидового разнообразия. Смысл его состоит в объединении родственных видов занятий в «роды» и придании доминирующего значения именно степени участия индивида в разных родах занятий (воспитании и обучении детей; культурнопознавательной деятельности; общении и т. д.). Другими словами, разнообразно развлекающиеся личности уступали при таком измерении тем, кто, скажем, сочетал воспитание детей и с занятием любительским трудом, и со спортом.

Выявленные по этому критерию (разнообразия деятельности) девять групп включают в спой состав представителей всех основных социальных слоев, людей с разным уровнем образования и т. д. Сами эти группы именно горизонтальны по отношению к властнособственническим членениям. Они различаются между собой типами поведения, ориентациями, ценностями3.

Гораздо основательней, чем стратификация территориальных общностей, изучена социологами структура социальной организации (предприятия, учреждения). В ней можно выделить, прежде всего, целевые и должностные группы. Известно, что «организация» представляет собой определенную координацию взаимодействий и взаимозависимостей работников, строгую регламентацию на рабочих местах, субординацию деятельности.

Осуществление целей, стоящих перед социальной организацией, требует налаженного взаимодействия всех ее членов. Эта система официальных отношений, определенных законами, инструкциями и нормативами, есть целевая (административная) организация. Она состоит из целевых групп — работников самостоятельных подразделений внутри предприятия: цехов, отделов, служб. Именно к производственным 3 Этносоциальные проблемы города. М., 1986. С. 91-111, 126 — 152.

целевым группам относится понятие вторичной группы (см. главу 1).

Целевые (вторичные) группы, в спою очередь, состоят из бригад, лабораторий, секторов и т. д., т. е. из малых производственных групп, или первичных трудовых коллективов.

Особенность первичных коллективов состоит в том, что члены их вступают в непосредственные отношения друг с другом. Другими словами, первичный коллектив — это группа работников низового подразделения предприятия, которые выполняют однородные или взаимосвязанные операции и объединены друг с другом непосредственными и устойчивыми личными контактами в процессе работы. Размер таких трудовых коллективов в зависимости от отрасли и характера производства колеблется от 10 до 50 человек.

На этом уровне социальные отношения выступают в форме межиндивидуальных контактов. В микросреде первичного коллектива в персонифицированном общении выражается вся система социальных отношений, присущих конкретному обществу. Конечно, в процессе этого непосредственного общения члены коллективов не осознают того, что они воплощают своей деятельностью сложные социальноэкономические отношения, тем более, что на межличностном, первично коллективистском уровне эти отношения выступают в социальнопсихологической оболочке при определенной эмоциональной окрашенности.

В социальной организации предприятия особую социальную нагрузку несет должностная структура, т. е. строение и взаимодействие групп работников предприятия по их месту в иерархической структуре управления. Признаком позиции (места) в должностной иерархии являются: число подчиненных; уровень образования и квалификации непосредственных подчиненных; число людей, на судьбу которых оказывают влияние принимаемые решения; число нижестоящих звеньев управления; стоимостные показатели контролируемых материальных ресурсов; показатели создаваемых материальных и духовных благ (в натуральном и стоимостном выражении).

Можно выделить несколько основных должностных групп: рабочие; рядовые служащие; рядовые специалисты; старшие служащие и специалисты; руководители первичных коллективов (бригадиры, мастера, руководители групп, бюро в составе отделов); руководители автономных подразделений (цехов, отделов, самостоятельных бюро и секторов); руководители предприятий.

Каждая должностная группа характеризуется определенными ролевыми параметрами. Так, сложившееся в обществе представление о роли рабочего складывается из ожидания высокого уровня исполнительности (дисциплинированности, устойчивых показателей выполнения норм выработки, бережливого отношения к сырью, материалам, оборудованию), относительной устойчивости в профессии и в производственном коллективе, высокой инициативности. От мастера ожидают знания характера, интересов, склонностей его подчиненных, наличия 2*           35

организаторских способностей и умения руководить людьми, глубокого знания техники и технологии, научной организации труда и производства.

В заключение рассмотрим ролевые характеристики руководителей предприятий. Эти работники постоянно заняты функциями управления, что отличает их от остальных должностных категорий персонала предприятия. Они выполняют следующие основные функции: целеполагающие, административно-организаторские, дисциплинарно-стимулирующие и воспитательные. Руководители предприятий не только должностная категория, но и профессиональная. Профессией этих людей является не технологическая или конструкторская деятельность, а управление людьми, осуществление властных полномочий. Их значение в современной экономической и политической ситуации неизмеримо выше, чем в стабильные периоды развития страны. Умение взаимодействовать не только с подчиненными, но и с акционерами, отечественными и зарубежными партнерами ныне стали обязательными для руководителей, к тому же в значительной части ставших владельцами и совладельцами предприятий.

6. Классы и слои в социологической теории В научной литературе длительное время сосуществуют две традиции. По одной из них основными элементами общественного строения признаются классы. Эта линия обычно связывается с марксизмом.

Однако ее понятийный аппарат используется и вне марксистского направления. Сторонники классовой теории подчеркивают, что социальная структура не охватывает все важные аспекты общественной жизни. По их мнению, превалирующие в обществе ценности, культурные традиции, общественные институты не являются частями социальной структуры. Последняя связана лишь с дифференциацией между людьми. При этом внимание исследователей направлено не на род занятий индивидов, а на различия в их профессиональных позициях; не на доходы индивидов, а на распределение доходов в обществе, которое отражает неравенство между людьми. Теоретической целью при этом объявляется надобность объяснения форм и степени социальной дифференциации и их значение для социальной интеграции и социальных изменений4.

Многие исследователи, используя категорию «классовая структура», на деле ведут речь о тех же иерархиях социальных групп, что и у представителей собственно стратификационного подхода. В рамках этой, второй, традиции понятие «социальная структура» раскрывает внутреннее строение и все многообразие связей в обществе. Та же часть общественных отношений, которая связана с иерархически организованным взаимодействием групп людей, охватывается понятием 4 Blan P. M. Parameters of Social Structure // Amеr. Sociol. Rev. 1974. Vol. 39, N 5.

 «стратификация». Попытки смешения категорий «социальная структура» в узком и широком (ныне доминирующем) смыслах вносит путаницу и двусмысленность в анализ общественных систем.

Рассмотрим более основательно соотношение понятий «класс» и «слой». В современной социологической литературе одновременно сосуществуют обе эти категории (для многих авторов они вообще являются синонимами). Широко распространена точка зрения, что общество состоит из групп или множества индивидов, имеющих или носящих определенные характеристики. Эти характеристики берутся как критерий классификации, который может быть одно- или, чаще, многомерным.

Соответственно, процедура классификации позволяет выделить большее или меньшее число социальных слоев. При этом центр внимания зачастую смещен с производства на распределение, без осмысления объективных отношений между ними5.

Описанная выше ситуация означает также, что в значительной части исследований одни и те же признаки применяются для выделения и классов, и слоев. Вероятно поэтому в работах многих социологов «... концепция «класса» является открытой для нескольких интерпретаций — как статусная группа, как профессиональная группа, как группа по доходу и группа власти», т. е. понятием класса охватываются неоднородные социальные объекты в зависимости от того теоретического контекста, который вкладывают в этот термин различные авторы6.

Различен и смысл, вкладываемый разными авторами в термин «социальный слой». Большинство социологов обозначает этим термином общественную дифференциацию в рамках иерархически организованного общества. Зачастую содержание этого термина ничем не отличается от содержания, вкладываемого в термин «класс». В тех же случаях, когда эти понятия различают, термином «страта» обозначают группы внутри «классов», выделенные по тем же основаниям, что и сами «классы».

П. Сорокин как-то заметил: «Класс наделал своим теоретикам не меньше хлопот, чем национальность. И в этом случае попытки «схватить этого Протея» оказывались не более успешными: «класс» либо ускользал и ускользает из пальцев своих теоретиков, либо, пойманный, превращается в нечто столь неопределенное и неясное, что становится невозможным отличить его от ряда других кумулятивных групп, либо, наконец, сливается с одной из элементарных группировок»7. Эти слова, написанные более семидесяти лет назад, совершенно не устарели и сегодня.

Наиболее интересные авторы стремились не игнорировать ни идеи сторонников классовых теорий, ни идеи их оппонентов. В этом отноше 5 Hercommer S. The Concept of Stratum in the Class Analysis of Advanced Capitalist Socieliex // Marxism Today. 1976. Febr. P. 57.

6 Reisman L. Inequality in American Society: Social Stratification. Glenview, 1973. P. 35 7 Сорокин П. Система социологии. М., 1993. Т. 2. С. 357.

нии плодотворен подход германского социолога Ральфа Дарендорфа.

Он подчеркивал, что страты образуют иерархическую систему (иерархический континуум), отличаясь друг от друга постепенными различиями, тогда как «класс — это всегда категория для целей анализа динамики социального конфликта и его структурных корней, и поэтому может быть четко отделен от страты как категории для описания иерархических систем в данный момент времени... ««. Другой немецкий автор Вернер Хофман отмечал, что социальные классы детерминируются фундаментальными социальными отношениями труда и присвоения; видимая система стратификации (профессия, престиж и т. д.) принадлежит к внешней форме социальной жизни.

Однако заметим, что проведенные исследования стратификации также не были ограничены ни поверхностью общества, ни его статикой и притязали на то, чтобы объяснить сущность общественной жизни.

Лишь с помощью фундаментальных законов функционирования и развития социальных организмов может быть дан анализ и классов с их конфликтами, и стратов с их взаимодействиями и противоречиями.

Проблема разграничения теорий стратификации и классовой структуры интересно интерпретирована И. Краусом. «Стратификация и классовое деление, — пишет он, — разные структуры отношений. Стратификация — понятие описательное, подразумевающее «некую упорядоченность членов общества на основе какого-нибудь подходящего критерия, вроде дохода, образования, образа жизни, этнического происхождения... Классы... являются конфликтными группами, которые, объединяясь, оспаривают существующие распределения власти, преимуществ и других возможностей... классы формируются, когда совокупность индивидов определяет свои интересы как сходные с интересами других из той же совокупности и как отличающиеся и противостоящие интересам другой совокупности лиц... ««. И. Краус подчеркивает важную роль в процессе формирования класса собственной идеологии и создания классовой организации. В этом явно чувствуются отголоски знакомства с марксистскими понятиями «класс в себе» и «класс для себя», выработанными для характеристики процесса формирования пролетариата и подчеркивающими огромную роль в этом процессе субъективного фактора.

И. Краус иначе, чем К. Маркс, представляет себе объективные факторы, обусловливающие существование классов. В марксистской теории это прежде всего место в исторически определенной системе общественного производства, у Крауса — отношение к каким-либо социальным благам. Поэтому любая страта, выделенная по произвольно выбранному признаку, является потенциальным классом (своего рода «классом в себе»), а любая осознавшая общность своих интересов и организационно оформившаяся страта превращается и действительный класс (т. е. «класс для себя»). Основной вопрос, с точки зрения Крауса,  8 Dahrendorf R. Class and Class Conflict in Industrial Society. I., 1959. P. 76.

как «принадлежавшие к страте становятся представителями класса»9.

Нам представляется, что для понимания разницы между классовым и стратификационным подходами целесообразно на время забыть об эклектических и компромиссных современных интерпретациях. Сопоставим классы d марксистской теории и страты в функциональной теории.

В чем тут разница? Признание класса означает признание антагонизма, противоположности интересов больших общественных групп. Признание же стратов означает признание определенных различий между людьми по каким-то признакам, различий, которые приводят к слоеному размещению индивидов в обществе при продвижении их снизу вверх.

Марксистская теория классов занимается разделением общества, выявлением общественных противоположностей, а теория стратификации занимается общественной дифференциацией. И тут речь идет не о различиях в терминологии. В первом случае выделяются элементы дезинтеграции, внутренних антагонизмов, тогда как дифференциация предполагает целостность общества, его функциональную неразделимость. Теория классов проводит разделение общества по альтернативным признакам на эксплуататоров и эксплуатируемых, на владельцев средств производства и на лишенных их, тогда как теории стратификации разделяют общество на основе одной или нескольких черт, имеющихся в наличии в каждой из групп, но в различной степени (так, например, все имеют какой-то доход, но только различных размеров, и псе в обществе имеют какой-то престиж, но неодинаковый).

В теории классов специфические экономические, политические и культурные интересы являются именно тем, что отделяет друг от друга классы, а в теории стратификации категория «интересы» вообще не присутствует, а если в исключительных случаях и присутствует, то не является обязательным атрибутом для социальных слоев.

Для тех авторов, кто привержен концепции К. Маркса, классы являются объективно данными, т. е. они существуют независимо от сознания и представлений как их членов, так и внешних наблюдателей.

Сознание классового отчуждения марксистами рассматривается не как критерий для выделения класса, а как высокая ступень в развитии самого класса (переход от класса в себе к классу для себя). В большинстве же стратификационных подходов сознание или самих членов выделенных слоев или внешних наблюдателей играет главную или существенную роль в дифференциации общества.

Многие современные сторонники марксистской теории классов отказались от тезиса о растущей общественной поляризации; их классовые схемы, сохраняя экономический детерминизм, все в большей мере отражают растущее усложнение общественных структур и рост значения и доли средних слоев (классов) (достаточно в этой связи вспомнить теорию и схемы классовой структуры О. Э. Райта). Одно 9 Kraus I. Stratification. Class, and Conflict. N. Y. . 1976. P. 12. 15-16.

временно последователи стратификационных подходов все чаще принимают в расчет конфликтологические аспекты классового подхода.

В этом отношении характерны обобщающие работы британских социологов. Так, в книге Энтони Гидденса «Социология» соответствующая глава так и названа: «Стратификация и классовая структура».

Родовым понятием выступает «стратификация», а классы — как видовое понятие, частный случай стратификации. Рассматривая проблемы стратификации и неравенства в современных западных обществах, Гидденс именует основные социальные группы классами, но описывает их не во взаимном противостоянии, а как ранжированные общности («высший класс», «средний класс», «низший класс») 10.

Следует иметь в виду несколько важных обстоятельств, приводящих к выводу о том, что классы и классовое деление есть частный случай стратификации. Во-первых, в истории помимо классов неравенство существовало в форме кастовой и сословной систем.

Кроме того, в этакратических (государственно-социалистических) обществах функционировала слоевая система, основанная на властных отношениях. Во-вторых, в обществах классового типа всегда значительная (а зачастую и преобладающая) часть населения не входила в состав основных классов, образуя мозаику слоев, сословий и других социальных единиц. В-третьих, в современных обществах все попытки выделения контрастных классов все чаще оказываются безуспешными в силу иерархически слоевого строения социума. В-четвертых, помимо основных социальных групп (классов или слоев) d обществе всегда существует тендерная, этнорасовая, культурно-статусная стратификация.

Можно сделать вывод: обобщающим понятием для научного изучения и понимания отношений между людьми по поводу распределения власти, собственности, престижа, присвоения всех видов ресурсов является социальная стратификация.

7. Системные характеристики стратификации В социологии понятия «слой», «класс» и «стратификация» применяют к стабильно существующим реальным социальным группам, принадлежность к которым задается либо передачей социальных позиций из поколения в поколение, либо (и) передачей из поколения в поколение всей совокупности черт поведения и установок. Тенденция наследования позиций — одно из свойств системы стратификации. Действие принципа наследования позиций приводит к тому, что далеко не все способные и образованные индивиды имеют равные шансы занять властные, обладающие высоким престижем и хорошо оплачиваемые позиции. Здесь действуют два механизма селекции: неравный (зачастую скрытый) доступ к подлинно качественному образованию;  10 Ciddens A. Sociology. Oxford. 1991. P. 205-241.

неодинаковые возможности получения позиции в равной степени подготовленными индивидами.

Стратификации присущи несколько системных характеристик (свойств). Из них первая — социальность (внебиологичность) этого явления. Хотя различия между людьми по таким показателям как пол, возраст, интеллект, здоровье весьма заметны, они сами по себе не объясняют, почему одни статусы дают людям обладание большей властью, собственностью или престижем, чем другие. Биологические признаки не относятся к моделям господства или подчинения, пока они не включены в систему социальных отношений, установок и ценностей.

Так, физически слабый и старый буржуа доминирует над сильным и молодым рабочим. Менеджерами высокого ранга становятся благодаря образованию, опыту работы, социальным навыкам, однако этому способствуют и личностные качества, такие как характер, воля, выносливость, способности.

Социальность стратификации подразумевает, что распределение благ в любом обществе основывается на нормах или на общепризнанных правилах. Нормы эти обычно отражают интересы главным образом тех, кто обладает властью навязать именно те правила, которые они считают наилучшими, выгодными для себя. Почти в любом обществе большинство людей соглашаются с этими правилами (конформны по отношению к ним), хотя они находятся на нижних ступенях социальной иерархии и обладают минимумом социальных и материальных благ.

Важным проявлением социальности феномена стратификации является ее связь с другими институтами общества, такими как политика, брак и семья, экономика, образование и другие. Например, связь стратификации с институтом политики проявляется в наследовании власти, когда дети членов правящей элиты преемствуют позиции родителей. Связь стратификации с экономикой проявляется в том, что решения относительно того, что производить, какие услуги предоставлять, какова должна быть заработная плата рабочих и служащих и каковы условия работы — все эти решения принимаются теми, кто или имеет капитал, необходимый для проведения в жизнь этих решений (как в США), или политическую власть для контроля над реализацией этих решений (как это было в СССР), или то и другое (как в современной России). Благодаря таким связям, структура и функции экономики тесно переплетаются с системой стратификации.

Второй характеристикой стратификации является ее традиционность, поскольку при исторической подвижности формы ее сущность, т. е. неравенство положения разных групп людей, сохраняется на протяжении всей истории цивилизации. Даже в примитивных обществах возраст и пол в сочетании с физической силой были важным критерием стратификации. Письменная история человечества, начиная с Древнего Вавилона и Египта, есть история богатых и бедных, свободных и 41

рабов, властвующих и зависимых. Подобные иерархии признавались естественным порядком вещей, особенно теми, кто находился на вершине власти и богатства. За последние 2-2, 5 тысячелетия идея естественности социального неравенства стала важной чертой социальной жизни. Однако и нередки были случаи сопротивления такому преемственному порядку отношений. Потрясения в виде восстаний и революций, иной раз и победоносных, способствовали постепенному смягчению отношений, но сохраняли (или восстанавливали) диспропорциональное распределение собственности, власти и престижа.

Другими словами, хотя следует различать форму стратификации, учитывать неудовлетворенность членов общества существующей системой распределения власти, собственности и условий индивидуального развития, все же нужно иметь в виду универсальность неравенства людей.

Признание универсальности стратификации, ее исторической обусловленности не отрицает возможности оценки ее оптимальности применительно к конкретному обществу, Дифференциация условий жизни, обстоятельства для реализации жизненных шансов — все это сфера регулирования, борьбы социальных групп за более разумное распределение ресурсов исходя из критериев оптимизации экономического и социального воспроизводства. При всем этом, видимо, трудно оспаривать тезис о том, что стратификация суть системный элемент определенной социальной организации общества, выполняющий функцию его интеграции и координации. В то же время устаревшая система стратификации мешает оптимальному функционированию общества, разрушает его социальную организацию.

Стратификация обычно выражает ценности групп, стоящих у власти.

И до тех пор, пока данная стратификационная иерархия адекватна всей общественной системе на определенном витке ее развития, она (т. е.

данная стратификация) является ценностью, признанной всем обществом. Изменения стратификационной системы происходили в истории как эволюционным, так и революционным путем. Чем сложнее общество, его технологическая и экономическая структуры, тем дороже обходится революционный путь развития, тем оправданнее эволюционная трансформация стратификационной системы.

До сих пор мы говорили о неравенстве без учета его формы. Между тем от формы неравенства зависит и интенсивность стратификации. Теоретические возможности здесь колеблются от такой крайности, когда любому статусу приписывается одинаковое количество власти, собственности и престижа, и до другой крайности, когда каждому статусу приписывается разное количество и того, и другого, и третьего. Крайних форм стратификации не было ни в одном историческом обществе, хотя в Индии, где существовало более 5000 подкаст, намечался вариант крайней формы неравенства, а сельскохозяйственные кооперативы в Израиле, киббуцы, и ныне  42

исчезнувшие коммуны в Китае приблизились к крайней форме равенства.

Признание социологической наукой функциональности стратификации, ее исторической неизбежности означает отказ от раннесоциологического восприятия социального неравенства как зла, нежелательного в обществе феномена, знаменует собой переход к объяснению сути и места этого функционального явления в жизни людей. Тем самым социология переходит от выполнения роли социальной критики, от проявления ценностного чувства справедливости («неравенство архаизм, пережиток устаревших социальных форм») — к научному анализу реальных отношений между людьми, причин и условий их существования, их органичности и полезности для жизни общества, его развития.

Признание функциональности стратификации совсем не означает бессилия и безразличия по отношению к судьбам людей, отсутствия у социологов какой-либо возможности влиять на пути развития общества. Сопоставим ситуацию, когда в обществе многочисленны социальные слои, социальная дистанция между ними невелика, уровень мобильности высок, низшие слои составляют меньшинство членов общества, быстрый технологический рост постоянно повышает «планку» содержательного труда на нижних ярусах производственных позиций, социальная защищенность слабых, помимо прочего, гарантирует сильным и продвинутым спокойствие и реализацию потенций. Трудно отрицать, что такое общественное устроение, такое межслоевое взаимодействие скорее по-своему идеальная модель, чем обыденная реальность. Однако это — прагматическая модель, поскольку она исходит из признания естественности группового и индивидуального неравенства и в то же время предполагает возможность получения высокого социального эффекта при сохранении динамизма экономики.

Большинство современных обществ далеки от этой модели. Им присущи концентрация власти и ресурсов, связанных со статусом, у численно небольшой элиты, которая имеет неизмеримо более высокое положение, чем остальные группы населения. Концентрация у элиты таких статусных атрибутов как власть, собственность и образование препятствует социальному взаимодействию между элитой и остальными стратами, приводит к чрезмерной социальной дистанции между нею и большинством. Это означает, что средний класс немногочислен и верхи лишены достаточных каналов связи с остальными группами.

Очевидно, что такой социальный порядок способствует разрушительным конфликтам. Поэтому социологическое воображение, создающее идеальные модели преобразования общества, служит благой цели его макросоциальной интеграции.