1.

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 

Я, конечно, не собираюсь обобщать результаты всей работы абстрактных эмпириков, а хочу лишь отметить особенности их стиля работы и некоторые исходные допущения. Широко распро­страненные исследования, выполненные в этом стиле, стремятся более или менее соответствовать стандарту. На практике эта школа обычно использует в качестве основного источника "данных" более или менее структурированное интервью с людьми, отобранными в соответствии с процедурой выборки. Ответы классифицируются и для удобства набиваются на перфокарты, которые затем использу­ются для получения статистических рядов и установления связей. Несомненно, простота и естественная легкость, с какими этой про­цедуре обучается любой мало-мальски смышленый человек, во многом объясняют ее привлекательность. Результаты, как прави­ло, подаются в форме статистических распределений. На самом примитивном уровне они формулируются в виде "линеек", а на бол ее сложных уровнях ответы на различные вопросы комбиниру­ются в перекрестные классификации, часто искусственные, кото­рые затем различными способами агрегируются в шкалы. Сущест­вует много мудреных способов работы с данными, но мы их здесь касаться не будем, ибо независимо от степени сложности они пред­ставляют собой манипуляции с определенного рода индикаторами.

Если не брать в расчет рекламу и изучение средств массовой информации, предметом большинства исследований, выполненных в этом стиле, является "общественное мнение". Однако в подоб­ных работах нет ни одной более или менее связанной с ним идеи, помогающей по-новому поставить проблемы общественного мне­ния и коммуникации как объектов глубокого изучения. Сфера по­добных исследований ограничена простой классификацией ответов на вопросы: кто, что, кому, по каким каналам и с каким эффектом говорит. Ключевые термины определяются следующим образом.

"Под "общественным" я имею в виду массовое мнение, то есть обобщение неиндивидуализированных мнений, высказанных большим количеством людей, — пишет Б. Берельсон. — Эта харак­теристика общественного мнения делает необходимым примене­ние выборочных обследований. В термин "мнение" я вкладываю не только обычное значение мнения по поводу актуальной эфе­мерной и, как правило, политической проблемы, но и социальные установки, настроения, ценности, знания и связанные с ними дей­ствия. Правильный подход к ним требует использования не толь­ко опросников и интервью, но также проективных методик и шкал"1.

1 Berelson В. The study of public opinion // The state of the social scien-Ces / Ed. by L. D. White. Chicago: University of Chicago Press, 1956. P. 299.

В этих суждениях просматривается тенденция смешивать пред­мет исследования с набором исследовательских методов. То, что под этим подразумевается, может быть переформулировано примерно так: Слово "общественное", как я его употребляю, относится к лю­бому количественно измеряемому агрегату индивидов, к которому, следовательно, можно применить процедуру статистической вы­борки. Чтобы узнать мнения, которых придерживаются люди, нужно поговорить с ними. Впрочем, иногда они не желают или не могут высказать свое мнение — в этом случае вы можете попробовать применить "проективную методику и метод шкалирования".

Исследования общественного мнения проводятся регулярно с середины тридцатых годов и чаще всего основаны на националь­ной выборке населения Соединенных Штатов. Возможно, именно поэтому исследователями не уточняется, что означает "обществен­ное мнение" и не переосмысляются важнейшие связанные с ним Проблемы. В таких ограниченных исторических и социальных рам­ках невозможно толком сделать даже предварительные выводы.

В западных странах проблема "общественности" возникла в эпоху трансформации традиционного и конвенционального кон­сенсуса средневекового общества и достигла своего пика в идее массового общества. То, что в восемнадцатом и девятнадцатом ве­ках называлось "обществом", сейчас превратилось в общество "мас­совое" . Более того структурная значимость "общественности" умень­шается по мере того как люди превращаются в "массу", внутри которой индивид оказывается совершенно безвластным. Только так или примерно так создаются условия, необходимые для проекти­рования выборочных обследований общественного мнения и мас­совой информации. Кроме того, необходимо еще более полно уяс­нить развертывание всех исторических фаз демократических обществ, и, в частности, того, что можно назвать "демократиче­ским тоталитаризмом" или "тоталитарной демократией". Короче говоря, общественно-научные проблемы, характерные для данной сферы, не могут быть осмыслены в рамках и лексике абстрактного эмпиризма, по крайней мере, в той форме, в которой он сегодня выражается.

Многие проблемы, которые пытаются изучать эмпирики, на­пример, влияние средств массовой информации, нельзя адекватно сформулировать вне каких-либо структурных фоновых характе­ристик. Можно ли разобраться в воздействии на население, оказы­ваемом средствами массовой информации, а тем более определить их значение для развития массового общества, если изучать, пусть даже с максимальной точностью, только ту его часть, которая "на­качивалась" массовой информацией на протяжении одного поко­ления. Попытка классифицировать индивидов на "менее подвер­женных" и "более подверженных" влиянию того или иного сред­ства массовой информации может представлять большой интерес для рекламодателей, но она не дает адекватной основы для разви­тия какой-либо социальной теории средств массовой информации.

В проводимых этой школой исследованиях политической жизни в качестве главного предмета выступало "поведение изби­рателей", по-видимому, потому, что подобные исследования легко сводятся к статистическим процедурам. В этом случае для обеспе­чения ожидаемых результатов требуется лишь тщательная прора­ботка методики и аккуратность ее применения. Представьте, с каким интересом политолог углубляется в дебри крупномасштабного исследования проблемы голосования и даже не упоминает о партийных кампаниях по "добыванию голосов" и фактически не рассмат­ривает ни один из политических институтов. Именно таким явля­ется знаменитое исследование президентских выборов 1940 г. в Эри Каунти, штат Огайо, описанное в книге "Народный выбор" *.

* Имеется в виду классическая работа П. Лазарсфельда и соавторов (Lazarsfeld P., Berelson В., Gaudet H. The people's choice: How the voter rnakes up his mind in a presidential campaign. New York: Columbia Univer­sity press, 1948). - Прим. ред.

Из этой книги мы узнаем, что богатые жители села и протестанты чаше голосуют за республиканцев, а другие люди склонны отда­вать голоса демократам и тому подобное. Но мы мало что узнаем о движущих силах политического процесса в Америке.

Идея легитимации является одним из основных концептуаль­ных инструментов политической науки, особенно в тех работах, где проблематика этой дисциплины затрагивает вопросы общест­венного мнения и идеологии. Исследование "политическихмнений" представляется весьма странным занятием, поскольку имеются обо­снованные подозрения в том, что американская электоральная по­литика — это политика без мнений, если всерьез принимать слово "мнение"; голосование обычно не обладает большим политиче­ским смыслом и какой-либо психологической глубиной, если при­давать научное значение выражению "политический смысл". Но серьезные вопросы — а я намеренно ограничиваюсь лишь их поста­новкой — не имеют места в таких "политических исследованиях". Да и как их рассматривать, если подобные проблемы требуют некоторо­го знания истории и определенной психологической рефлексии. И то и другое не пользуется должным признанием у абстрактных эм­пириков и, по правде говоря, недоступно большинству из них.

Пожалуй, главным событием последних двух десятилетий была вторая мировая война; ее исторические и психологические послед­ствия во многом определили предмет наших исследований в тече­ние последних десяти лет. Мне кажется странным, что нам так и не довелось получить ясную картину причин этой войны, но зато Мы все еще пытаемся, и не безуспешно, охарактеризовать ее как исторически обусловленную форму ведения военных действий и s определить как поворотный пункт нашей эпохи. Помимо официальной военной историографии, наиболее крупные работы в этой области были выполнены в серии многолетних исследований, про­веденных по заказу американского военного ведомства под руко­водством Сэмюэла Стауффера. Эти работы, как мне кажется, доказали, что социальное исследование может использоваться в административной сфере и при этом не иметь никакого отношения к общественно-научной проблематике. Их результаты годятся для того, чтобы сбить с толку каждого, кто захочет что-нибудь узнать об американском солдате, побывавшем на этой войне, особенно того, кто поставит перед собой вопрос, как можно было выиграть столько сражений с людьми столь "низкого морального духа"? Но попытки ответить на подобнее вопросы уводят далеко от приня­того эмпириками стиля в область ненадежных "спекуляций".

Однотомная книга А. Фогта "История милитаризма" * и вос­хитительные репортажи из гущи боя, использованные С. Л. Мар­шаллом в книге "Человек под огнем" ** представляют гораздо боль­шую ценность, чем все четыре тома Стауффера ***.

* Vagt A. The history of militarism. - Прим. ред.

** Marshall S. L. A. The man under fire. - Прим. ред.

*** Имеется в виду монография "Американский солдат", опублико­ванная в четырех книгах (Stouffer S. e. a. The American Soldier: Ajustment during army life. Boston: Princeton University Press, 1949; Stouffer S. e. a. The American Soldier: Comlat and its Aftermath. Boston: Princeton Univer­sity Press, 1949; Hoveland C. e. a. The American Soldier: Experiments on Mass Communication. Boston: Princeton University Press, 1949; Stouffer S, e. a. Measurement and Prediction. Boston: Princeton University Press, 1950). — Прим. ред.

В книгах, где исследователи социальной стратификации обра­щались к этому новому стилю, не появилось ни одного нового понятия. Фактически ключевые термины, заимствованные из дру­гих направлений, до сих пор не "переведены" и, как правило, соотносятся с весьма туманными "показателями" "социально-эко­номического статуса". Эмпирики даже не пытались разработать труднейшие проблемы "классового сознания", "ложного сознания", понятие "статуса" в противоположность "классу" и веберовскую идею статистически подтверждаемого "социального класса". И, что самое печальное, при исследовании социальной стратификации в выборку постоянно попадают малые города, хотя совершенно оче­видно, что никакая совокупность подобных исследований не может ни на йоту приблизить нас к пониманию подлинной общена­циональной картины распределения классов, статусов и власти.

Обсуждая изменения в исследованиях общественного мнения, Бернард Берельсон формулирует тезис, который касается, я пола­гаю, большинства исследований, проведенных в стиле абстрактно­го эмпиризма:

"Произошедшие (за двадцать пять лет. - Ч. Р. М.) изменения знаменуют революционные перемены в области изучения обще­ственного мнения: это изучение стало формальным и количест­венным, атеоретичным, сегментированным, конкретизированным, специализированным, институциализированным и "модернизиро­ванным", короче говоря, как настоящая поведенческая наука, оно американизировалось. Двадцать пять лет назад и ранее выдающие­ся писатели, руководствуясь общими интересами к природе и об­ществу, прилежно изучали "общественное мнение" не "ради него самого", а в широком историческом, теоретическом и философ­ском контекстах, и в итоге сочинялись ученые трактаты. Сегодня коллективы технических работников ведут исследовательские про­екты, посвященные специальным проблемам, и публикуют резуль­таты своих изысканий. Двадцать пять лет назад изучение общест­венного мнения было частью гуманитарных исследований. Теперь оно стало частью науки"1.

1 Ibid. P. 304 - 305.

Приводя эту краткую характеристику технологии исследова­ний в стиле абстрактного эмпиризма, я не только хотел сказать, что эти люди не занимаются интересующими меня серьезными проблемами, но и не занимаются теми проблемами, которые счи­таются важными большинством обществоведов. Я хотел сказать, что они исследуют проблемы абстрактного эмпиризма, ставя во­просы и не находя на них ответа, они странным образом остаются в ими же самими установленных пределах сомнительной эписте-мологии. Думаю, не будет большой смелостью сказать, что они одержимы идеей методологического самоограничения. Что касает­ся результатов, то все сказанное означает, что в этих исследовани­ях накопление деталей происходит без достаточного внимания к форме; на самом деле здесь часто не имеется никакой формы, за исключением той, которую изготовляют наборщики и переплетчики в типографии. Отдельные детали, сколь многочисленными бы они Ни были, не могут убедить нас ни в каких существенных идеях.