1.

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 

Работе в области общественных наук всегда сопутствуют оцен­ки. История этих наук знает длинную вереницу доктринерских решений, многие из которых представляют собой попытку уйти от острых вопросов, но есть и хорошо аргументированные, затраги­вающие самую суть дела воззрения на мир. Часто иерархию цен­ностей вообще не учитывают, а суммируют разрозненные или за­имствуют готовые ответы, как это делается в прикладной социоло­гии при использовании наемных технических исполнителей. При­крываясь ценностной нейтральностью своих методик, социолог-прикладник не обходит проблему, а фактически перекладывает ее Решение на других. Несомненно, настоящий мастер интеллекту­ального труда будет стараться делать свою работу с полным созна­нием содержащихся в ней допущений и скрытых установок, не Последнее место среди которых занимают соображения относительно ее Моральной и политической значимости и для общества, в котором он работает, и для самой роли, которую он исполняет в этом обществе.

В настоящее время едва ли не общепринятым стало убежде­ние в том, что нельзя вывести оценочные суждения из фактичес­ких утверждений и определений основных понятий. Но это не значит, что такие утверждения и определения совершенно лишены оценочности. Легко заметить, что в большинстве исследований со­циальных проблем переплетены фактические ошибки, нечеткие определения понятий и предвзятость оценок. Только после логи­ческого анализа можно установить, присутствует ли в постановке конкретной проблемы какой-нибудь конфликт ценностей.

Констатация наличия или отсутствия такого конфликта, а если он существует, то разграничение факта и ценности, является одной из первостепенных задач, решение которой часто берут на себя обществоведы. Логический анализ может вскрыть несовмес­тимость ценностей при постановке какой-то одной цели, что бы­стро приведет к новой разработке проблемы, открывающей путь для ее решения. Например, если нельзя достичь новых ценностей, не принося в жертву старых, то, чтобы действовать, заинтересо­ванная сторона должна определить, какие ценности представляют для нее наибольший интерес.

Но, когда конфликтующие стороны отстаивают свои ценнос­ти столь жестко и последовательно, что конфликт нельзя решить ни путем логических доказательств, ни при обращении к фактам, тогда, по-видимому, разумный выход в этом деле невозможен. Мы должны определить значение и последствия достижения опре­деленных ценностей, мы можем согласовать их друг с другом и уточнять их действительную приоритетность, мы можем подкре­пить свои доводы фактами, но в конце концов все придется свести к суждениям и контрсуждениям, а затем нам останется только умо­лять или убеждать оппонентов. В конечном счете, моральные про­блемы превращаются в проблемы власти, а окончательным средст­вом, к которому прибегает власть, если до этого доходит дело, является насилие.

Мы не можем выводить, — гласит знаменитое юмовское пра­вило, - как нам должно поступать, из того, во что мы верим. Равным образом, нельзя делать выводы о том, как должны посту­пать другие, исходя из собственных убеждений о том, как бы поступили мы сами. Но, если такой итог действительно приходится подводить, нам остается лишь бить по головам тех, кто с нами не согласен; можно надеяться, что такие исходы бывают редко. Однако, будучи настолько рассудительными, насколько это возможно, мы должны полагаться на здравый смысл.

При выборе проблемы исследования ценности фигурируют в определенных ключевых понятиях, которые влияют и на опреде­ление пути их решения. Что касается основных понятий, то наша задача заключается в том, чтобы использовать как можно больше "ценностно-нейтральных" терминов, и в то же время понимать и эксплицировать сохраняющееся в них ценностное содержание. Что касается выбора проблемы исследования, то при этом необходимо ясно осознать те ценности, под влиянием которых сделан этот выбор, а затем всячески стараться избежать влияния на выработку решения собственных ценностных предпочтений, независимо от того, какую ценностную позицию занимает исследователь и к каким моральным и политическим последствиям может привести реали­зация этого решения.

Между прочим, некоторые критики судят о работе общество­ведов по тому, дают ли они мрачные прогнозы или вселяют ра­дужные надежды, отрицательные или позитивно-конструктивные. Такие жизнерадостные моралисты жаждут ощутить душевный подъ­ем, их переполняет счастьем малая толика горячего несгибаемого оптимизма, в котором они черпают силы, чтобы опять радостно двинуться вперед. Но мир, который мы стараемся понять, не всег­да и не всем позволяет испытывать политический оптимизм и моральное удовлетворение, иначе говоря, обществоведу бывает труд­но разыгрывать из себя радостного идиота. Лично я отношусь к числу оптимистов, но должен признаться, что никогда не был спо­собен признавать или отрицать существование чего-либо в зависи­мости от того, хорошо это или плохо. В то же время стенания по "конструктивной программе" и "обнадеживающим выводам" час­то являются признаком неспособности воспринимать факты таки­ми, какие они есть, сколь бы неприятны они ни были, - безотно­сительно к истинности или ложности научных утверждений и к оценке самой деятельности обществоведов.

Обществовед, который тратит свои силы на детальное иссле­дование мельчайших сфер индивидуальной жизнедеятельности, не уходит в своей работе от политических конфликтов и столкнове­ний. По крайней мере косвенно и в конечном счете он "принима­ет" рамки общества, в котором живет. Но никто из тех, кто пол­ностью признает интеллектуальные задачи общественной науки не может принять структуру общества как данность. На самом деле его работа в том и состоит, чтобы выявить эту структуру и изучить ее как целое. Начало этой работы и есть результат оценочного суждения. А поскольку имеется так много фальсификаций аме­риканского общества, то простое нейтральное его описание час­то воспринимается как "дикий натурализм". Конечно же, об­ществоведу не составит труда скрыть те ценности, которые он отстаивает, признает или подразумевает. Хорошо известно, что под рукой у него для этого всегда находится необъятный арсе­нал средств, поскольку значительная часть общественно-науч­ного жаргона, и в особенности социологического, возникла как результат странного манерного стремления к демонстративной неангажированности.

Каждый, кто посвящает свою жизнь изучению общества и публикации результатов этой работы, хочет он того или нет, со­знает или не сознает, уже действует морально, а часто и полити­чески значимым образом. Вопрос заключается в том, ясно ли он представляет себе это обстоятельство и готов ли к нему морально, или, скрывая его от себя и других, остается нравственно пассив­ным. Многие, и я бы сказал большинство обществоведов в Амери­ке, волей или неволей оказались сегодня либералами. Как и следу­ет ожидать, они больше всего боятся какой бы то ни было страст­ной убежденности. Именно этого, а не "научной объективности", на самом деле добиваются те, кто пеняет на "оценочные сужде­ния".

Преподавательскую деятельность, между прочим, я вовсе не приравниваю к сочинительству. Опубликованная книга становит­ся общественным достоянием; если автор и несет какую-то ответ­ственность перед читающей публикой, то она заключается лишь в том, чтобы сделать книгу как можно лучше, и в этом вопросе сам автор является высшим судьей. На преподавателе лежит более серьезная ответственность. В некотором смысле студенты — подне­вольные люди и зависят от преподавателя, который, опять-таки в определенном смысле, является образцом для них. Его сверхзадача состоит в том, чтобы как можно полнее показать им самодисцип­лину умственного труда. Искусство обучать есть в значительной степени искусство думать вслух и при этом ясно выражать свои мысли. В книге писатель часто пытается убедить других в резуль­татах своих размышлений; в аудитории преподаватель должен ста­раться показать другим, как человек мыслит, и в то же время продемонстрировать, какое замечательное чувство он испытывает, когда делает это хорошо. Далее, преподаватель должен, как мне кажется, ясно излагать допущения, факты, методы и выводы. Он должен ничего не утаивать, а прорабатывать материал медленно, шаг за шагом, и каждый раз давать весь набор моральных альтер­натив и только после того делать собственный выбор. Писать так было бы жуткой глупостью и неслыханным самомнением. Вот по­чему самые яркие лекторы обычно не публикуются.

Очень трудно быть оптимистом подобно Кеннету Боуддингу, который пишет: "Несмотря на все попытки наших позитивистов деидеологизировать науки о человеке, остается моральная наука". Но еще труднее не согласиться с высказыванием Лайонела Роббинса: "Не будет преувеличением сказать, что сейчас одна из глав­ных опасностей цивилизации коренится в неспособности воспи­танных на естественных науках умов увидеть разницу между эко­номикой и техникой "1.

1 Эти два высказывания цитируются по книге: Barzun J., GraffH. The modern researcher. New York: Harcourt, Brace, 1957. P. 217.