1.

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 

Собственно говоря, общественная наука занимается изучени­ем человеческого многообразия, включающего все социальные миры, в которых жил, живет и мог бы жить человек. В эти миры входят и первобытные сообщества, которые, насколько мы знаем, мало изменились за тысячу лет, и могущественные державы, которые, как это неоднократно бывало, в одночасье терпели крах. Византия и Европа, классический Китай и античный Рим, Лос-Анжелес и империя древнего Перу - все миры, которые когда-либо знало человечество, предстоят перед нашим взором, открытые для изуче­ния.

Среди этих миров - и свободные сельские поселения, и груп­пы давления, и подростковые банды, и нефтяники из племени Навахо, военно-воздушные силы, предназначенные для того, что­бы стереть с лица земли городские кварталы площадью в сотни тысяч квадратных миль, наряды полицейских на перекрестках, круж­ки близких друзей, собравшаяся в аудитории публика, преступные синдикаты, толпы людей, заполнившие однажды вечером улицы и площади крупнейших городов, дети индейского племени Хопи, Работорговцы в Аравии, политические партии в Германии, соци­альные классы в Польше, меннонитские школы, душевнобольные в Тибете, всемирная сеть радиовещания. Люди разных рас и национальностей составляют публику, наполняющую залы кинотеатров, и в то же время они сегрегированы друг от друга. Они счаст­ливы в браке и одновременно одержимы незатухающей нена­вистью. Тысячи самых разных занятий существуют в торговле и промышленности, в государственных учреждениях, в различных местностях, в странах величиной чуть ли не с континент. Каждый день заключается миллион мелких сделок, и повсюду возникает столько "малых групп", что никто не в силах их сосчитать.

Человеческое многообразие проявляется также в разнообра­зии отдельных индивидов; социологическое воображение помогает изучить и понять его. В этом воображении индийский брамин середины 1850 г. располагается рядом с фермером-первопроходцем из Иллинойса; английский джентльмен XVIII века — рядом с ав­стралийским аборигеном и китайским крестьянином, жившим 100 лет назад, с современным политиком из Боливии и французским рыцарем-феодалом, с объявившей в 1914г. голодовку английской суфражисткой, голливудской звездой и римским патрицием. Пи­сать о "человеке" значит писать обо всех этих мужчинах и женщи­нах — о Гете и живущей по соседству девчонке.

Обществовед пытается упорядочить факты и понять челове­ческое многообразие. Возникает вопрос, возможно ли упорядоче­ние и не является ли переживаемая общественными науками смута неизбежным отражением самого объекта, который пытаются изу­чать обществоведы? Мой ответ таков: возможно, многообразие не такое уж "беспорядочное", каким может показаться из простого перечисления малой его части; может быть, даже не такое беспоря­дочное, каким его часто представляют в учебных курсах колледжей и университетов. Порядок, так же как и беспорядок, зависит от "точки зрения": для достижения упорядоченного понимания лю­дей и обществ необходим целый комплекс критериев, которые были бы достаточно простыми, чтобы понимание вообще было возмож­ным, и достаточно разносторонними, чтобы охватить всю сферу человеческого многообразия. Вот такую точку зрения обществен­ная наука непрестанно отстаивает.

Конечно, в обществоведении любая точка зрения базируется на определенных позициях. Непременным условием решения кар­динальных проблем общественных наук, о которых я упоминал в первой главе, является изучение биографий, истории и их взаимопересечения внутри социальных структур. Чтобы исследовать эти проблемы и увидеть все человеческое многообразие, ученый должен постоянно находиться на уровне исторической реальности и учитывать, какими смыслами ее наделяют конкретные мужчины и женщины. Наша цель состоит именно в том, чтобы определить реальные процессы в обществе и раскрыть те смыслы, которые придают им конкретные люди. На основе этих смыслов формиру­ется проблематика классической общественной науки, а, следова­тельно, в ней структурные проблемы общества перекрещиваются с трудностями повседневной жизни. Поэтому нам необходимо стре­миться к исчерпывающему сравнительному анализу всех социаль­ных структур в мировой истории, в прошлом и настоящем. Для этого необходимо отбирать сферы жизнедеятельности микроуров­ня и изучать их в терминах макросоциальных конкретно-истори­ческих структур. Целесообразно избегать произвольной специали­зации учебных факультетов; исследователь должен ориентировать­ся на избранную тему и, точнее говоря, проблему, опираясь при этом на идеи, эмпирические материалы и методы изучения чело­века как творца на исторической сцене.

Если посмотреть на обществоведение с исторической точки зрения, можно заметить, что ученые с наибольшим вниманием относились к политическим и экономическим институтам, при этом довольно тщательно изучались военные, семейные, религиозные и просветительские учреждения. Такая классификация институтов в соответствии с объективно выполняемыми ими функциями об­манчиво проста, хотя и удобна. Если мы поймем, как эти институ­ты связаны друг с другом, то выясним социальную структуру об­щества. Ибо под термином "социальная структура" обычно пони­мают именно комбинацию институтов, расклассифицированных в соответствии с выполняемыми ими функциями. Социальная струк­тура как таковая представляет собой довольно сложный объект, с которым работает обществовед. Соответственно, наиболее всеохва­тывающей целью социологии является анализ социальной струк­туры любого из многообразных обществ, в его отдельных компо­нентах и в его целостности. Сам термин "социальная структура" Имеет множество различных определений и, кроме того, для обо­значения одного и того же понятия употребляются различные тер­мины. Но если постоянно иметь в виду различие между сферами Повседневной жизнедеятельности и структурой общества, а также не забывать о понятии "института", можно всегда распознать при­знаки социальной структуры там, где она есть.