3.

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 

Идея рассматривать социальную структуру как ключевую еди­ницу исследований исторически теснейшим образом связана с со­циологией, классическими ее выразителями были именно социо­логи. Традиционным объектом и социологии, и антропологии яв­ляется все общество в целом, или, как его называют антропологи, "культура". Специфически "социологическим" элементом изуче­ния любой отдельной черты общества было постоянное стремле­ние соотнести эту черту с другими с тем, чтобы достичь понима­ния целого. Как я уже отмечал, социологическое воображение в значительной своей части является результатом усилий осущест­вить эту цель. Но в настоящее время подобный взгляд и соответ­ствующая практика ни в коем случае не свойственны только соци­ологам и антропологам. То, что являло собой перспективное на­правление в этих дисциплинах, превратилось в непоследователь­ные попытки осуществить это намерение в общественных науках в целом.

Мне не кажется, что культурная антропология, в своей клас­сической традиции и в развитии современных направлений, чем-то принципиально отличается от социологического исследования. В те времена, когда современные общества практически не обсле­довались, антропологам приходилось собирать материалы о до-письменных народах в труднодоступных местностях. Другие об­щественные науки, особенно история, демография и политическая наука, с самого своего зарождения основывались на документаль­ных материалах, накопленных в письменную эпоху. Это обстоя­тельство и привело к разделению дисциплин. Но сейчас всякого рода "эмпирические обследования" проводятся во всех обществен­ных науках; фактически, их техника наиболее полно разрабатыва­лась психологами и социологами в связи с историей обществ. В последние годы антропологи также включились в изучение разви­тых сообществ и даже национальных государств; в свою очередь социологи и экономисты взялись за изучение "неразвитых наро­дов". В настоящее время ни особенности метода, ни границы объ­екта исследования по существу не отделяют антропологию от эко­номики и социологии.

Экономические и политические науки большей частью связа­ны с отдельными институциональными сферами социальной струк­туры. В большей степени экономисты, в меньшей — политологи рассуждают о "хозяйстве" и "государстве", развивая "классические теории", сохраняющие свое влияние на многие поколения ученых. Одним словом, экономисты создают модели, тогда как политологи (вместе с социологами) их построению по традиции уделяют меньше внимания. Создать классическую теорию - значит разработать сис­тему понятий и исходных предположений, из которых следуют выводы и обобщения. Последние, в свою очередь, сравниваются с различными эмпирическими заключениями. При выполнении этих задач понятия, процедуры и даже вопросы, по крайней мере неяв­но, кодифицируются.

Все это вроде бы прекрасно. Однако, прежде всего в эконо­мике, а потом уже в политологии и социологии значение фор­мальных моделей государства и экономики, имеющих строгие, не­прозрачные границы, умаляют две тенденции: 1) экономический и политический прогресс развивающихся стран и 2) появление ха­рактерных для XX века форм "политической экономии", в одно и то же время тоталитарных и формально демократических. После­военный период был одновременно и разрушительным, и плодо­творным для встревоженных экономистов-теоретиков и, факти­чески, для всех обществоведов, достойных этого звания.

В любой чисто экономической "теории цен" можно достичь логической строгости, но не эмпирической адекватности. Для по­строения такой теории необходимо знать, как осуществляется руководство институтами бизнеса, как руководители этих институтов принимают решения по вопросам их внутренней деятельности и отношений с другими институтами; нужно с психологической точ­ки зрения изучить ожидания, касающиеся затрат, в частности, на заработную плату; знать последствия противозаконного установле­ния фиксированных цен картелями мелких торговцев, к лидерам которых необходимо относиться с должным пониманием и т. д. Точно также, чтобы понять степень заинтересованности участни­ков экономического процесса, часто необходимо знать об офици­альном и межличностном взаимодействии банкиров и правитель­ственных чиновников, равно как и о безличных экономических механизмах.

Полагаю, что в общественных науках, преимущественное внимание исследователей медленно, но верно смещается к сравни­тельному анализу. Сравнительные исследования, как теоретиче­ские, так и эмпирические, являются сегодня наиболее перспектив­ным направлением; такую работу лучше всего проводить в рамках объединенной общественной науки.