§ 2. Проблематика личности в дореволюционный период

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 
221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 

Еще в середине XIX в. А.И.Герцен декларировал: «Физиология доблестно выполнила свою задачу, разложив человека на бесчисленное множество действий и реакций, сведя его к скрещению и круговороту непроизвольных рефлексов. Пусть же она не препятствует теперь социологии восстановить целое, вырвав человека из анатомического театра, чтобы возвратить его истории» [36, с. 439— 440]. «Если педагогика хочет воспитывать человека во всех отношениях, — писал в 1868 г. К.Д.Ушинский, — она должна прежде узнать его тоже во всех отношениях». И он перечислял чертову дюжину наук, «в которых обнаруживаются свойства предмета воспитания, т.е. человека» [142, с. 22, 23].

Проблема личности была одной из наиболее актуальных в русской философии и социологии. В построениях самых разных дореволюционных социологов «детерминантой общественных явлений» объявлялась психика человека [132, с. 35]. Наиболее цельную концепцию представляла субъективная школа ПЛ.Лаврова. Чтобы покончить со спорами партий, считал он, «следует прежде всего построить теорию личности», тем более, что «теория личности имеет свое значение и, может быть, немаловажное в практической жизни общества» [67, с. 10, 94]. Последнее образуется из соединения людей, каждый из которых преследует собственные цели, но в своем развитии постоянно обусловливается силами и стремлениями других людей [67, с. 9]. В самой личности заложено и индивидуальное, и социальное, их исследование — предмет теории личности [67, с. 10]. Важнейшим понятием здесь является личное достоинство человека, с которым связаны требования уважения, самостоятельности, целенаправленной деятельности и устранения преград: «оно требует свободы личности» [67, с. 30].

П.Л.Лавров подчеркивал, что «истинная общественная теория требует не подчинения общественного элемента личному и не поглощения личности обществом, а слияния общественных и частных интересов» [94, с. 79]. Он утверждал, что общества существуют «лишь в личностях, их составляющих, именно в сознании личностями своей солидарности как с собой, так и с коллективностью» [8, с. 34]. Новые формы инициирует критически мыслящая личность — «без них обществу грозит застой, гибель цивилизации» [94, с. 65].

Другой представитель субъективной школы — Н.К.Михайловский, по утверждению советских исследователей, разработал концепцию влияния разделения труда на личность раньше Дюркгейма, а проблему подражания — раньше Тарда [132, с. 178—179]. Иллюстрируя последнюю, он привлек обширный материал (от поведения крестоносцев до современной ему «стигматизации», воспроизведения «язв гвоздных» Христа под влиянием мыслей о Голгофе). Изучая механизм отношений между толпой и тем человеком, которого она признает великим, Михайловский вычленяет исторический момент, общественный строй, личность героя, психологию массы и какие-то «пока неизвестные причины, которые превращали людей в автоматов» [95, с. 289—358].

Приведенные примеры имели целью показать, что зарождающаяся социология личности до революции вполне соответствовала европейскому уровню. Разумеется, субъективная школа была далеко не единственной в России.

Н.И.Кареев заключает: функция термина «личность» в системе теоретических понятий — связать воедино влияния органические и неорганические. Последние выступают в двух формах: культуры и социальной организации. Первая из них определяется через постоянно и единообразно воспроизводимые членами общества мысли, поступки и отношения. Вторая помогает людям совместно добывать средства к жизни и защиту. «Социальная организация есть предел личной свободы. Культурная группа есть предел личной оригинальности» [45, с. 477]. «То, что в личности есть продукт истории, привносится к ней из над-органической среды, а то, что делает ее оригинальной, дается ей не историей, а природой, не воспитанием, а рождением» [45, с. 485]. В приводимой ниже таблице демонстрируются представления Н.И.Кареева о различиях между биологией, психологией и социологией по пяти сопоставимым параметрам. Эти различия обусловлены воздействием или органической структуры, или культуры, или социальной организации [45, с. 502].

Обозначенные в таблице аналитические различия эмпирически представлены в едином объекте — человеческой личности.

Аналитические различия исследования человека в разных науках

 

 

 

БИОЛОГИЯ

 

ПСИХОЛОГИЯ

 

СОЦИОЛОГИЯ

 

1. Объекты изучения

 

вид

 

культурная группа

 

социальная организация

 

2. Признаки

 

органическое строение

 

культура

 

социальные формы

 

3 Факторы единения

 

физическая наследственность строения

 

психологическая трансляция культуры

 

консервация социальных форм

 

4. Факторы изменчивости

 

индивидуальная изменчивость

 

личная инициатива

 

свобода личности

 

5 Главные явления

 

борьба за существование

 

психическое взаимодействие

 

социальная солидарность

 

 

Выдающийся русский социолог М.М.Ковалевский не мыслил науки без комплексного изучения личности. Еще в 1884 г. он стал одним из основателей Московского психологического общества. В 1908 г. профессор Ковалевский совместно с профессором де Роберти и позднее ассистентами П.А.Сорокиным и К.М.Тахтаревым составили ядро первой в России кафедры социологии Петербургского психоневрологического института, созданного В.М.Бехтеревым. Тем самым была заложена основа координированной работы прежде разрозненных специалистов. Знаменательно, что это произошло путем укрепления контактов с физиологами, к тому времени прочно занявшими свои позиции в научном мире. Приведем свидетельство американского психолога: «Русские физиологи больше, чем кто бы то ни было, заложили основу американского бихевиоризма. Даже до того, как Павлов взволновал научный мир своими экспериментами над условными рефлексами, И.М.Сеченов развил механическую психологию» [162, с. 229]. Развернулась борьба за развитие точных методов изучения личности.

Марксистско-ленинская альтернатива. Представление К.Маркса о личности было отчеканено в знаменитом тезисе: «сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность (в немецком оригинале "ансамбль") всех общественных отношений» [89, с. 3].

В полемике с представителями субъективной социологии В.И.Ленин упрекал последних в том, что они начинают с личностей, будто личность есть нечто первичное и элементарное. На деле же личность — продукт всей человеческой истории, общественно-исторической формации, представитель определенного класса [78, с. 391]. Социолога должны интересовать не состояния отдельных индивидов, а вероятные действия определенных классов. «Личные исключения из групповых и классовых типов, конечно, есть и всегда будут. Но социальные типы останутся» [76, с. 207]. «Дело тут именно в социальном типе, а не в свойствах отдельных лиц» [77, с. 140]. Впрочем, последнее утверждение вполне согласуется с представлениями о личности западных классиков социологии («личность — проекция культуры»).

Отметим здесь, что и в последующие годы ленинско-сталинская редакция исторического материализма отличалась упрощенным представлением о личности. Человек рассматривался как существо в основном рациональное. Достаточно сделать людей сознательными — и они будут делать то, что хорошо, и не будут делать то, что плохо. Роль эмоций, страстей недооценивалась.

Ленинградский социолог А.В.Баранов провел контент-анализ газеты «Известия» с 1919 по 1964 гг. Словарь упоминаемых мотивов колебался от 12 до 20. В 1919 г. первые места по числу упоминаний занимали: 1. верность идеалам коммунизма, долг перед государством; 2. национальные чувства; 3. материальная заинтересованность. Далее шли классовая солидарность, классовый инстинкт; страх за жизнь и имущество; голод; стремление к знаниям. Политические чувства всегда встречаются чаще любого класса мотивов, но в 1939 и в 1954 гг. они упоминаются чаще, чем все другие, взятые вместе (см. подробнее: И.Б.С. № 9. Материалы и сообщения. Количественные методы в социальных исследованиях. М., 1968).

С каждым годом идеологическая линия становилась все более жесткой. Некоторые обществоведы столь усердно демонстрировали свою марксистскую партийность, что вообще отрицали необходимость изучения личности. Один из них, например, писал: «Поскольку личность с ее индивидуальными, чисто личными чертами накладывает только второстепенный отпечаток на исторические события, поскольку сила ее не в ее личных, а в ее общеклассовых чертах, поскольку основную роль в поведении и психике людей играют общеклассовые черты, постольку ясно, что поведение и психика индивида не могут и не должны быть основным объектом изучения, что основным объектом должны быть поведение и психика класса» [147, с. 38]. В развитом виде это направление представлено позднее [43].