§ 2. Дореволюционный период

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 
221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 

В связи с «молодостью» социальной психологии как самостоятельной дисциплины практически не приходится говорить о ее собственной истории в дореволюционной России. Вместе с тем проблематика, позже вошедшая в предмет социальной психологии, разрабатывалась в том числе и в некоторых конкретных разделах социологии, а также при выработке самых общих представлений о предмете социологии, круге ее проблем, понятийном аппарате. Спецификой российской истории социальной психологии является, по-видимому, то, что многие ее проблемы оказывались вкрапленными в идейные построения общественных движений и принимались на вооружение различными общественными силами. Отчасти именно поэтому возникла традиция своеобразного «ангажирования» социальной психологии идеологией. Как уже отмечалось, позже, в советское время, эта ангажированность и стала представлять собою определенную «опасность» для судьбы науки и послужила одной из причин «увода» социальной психологии из социологии исключительно в рамки общепсихологического знания.

Одно из первых и систематических употреблений термина «коллективная (социальная) психология» предложено в работе М.М.Ковалевского «Социология», представляющей собой курс лекций, прочитанных в Петербурге в Психоневрологическом институте [23]. Выясняя взаимоотношения социологии с другими науками, Ковалевский уделяет специальное внимание ее отношению к психологии и в этой связи достаточно подробно анализирует концепцию Г.Тарда: он именует ее «психологией коллективной, или групповой» [23, с. 15], хотя замечает при этом, что сам Тард предпочитает термин «социальная, или коллективная психология» [23, с 26] Полемизируя с Тардом по поводу ряда отдельных положений его концепции, Ковалевский согласен с ним в общем определении предмета этой дисциплины и ее несомненной важности: «...единственное средство познать... психологию масс — это изучить всю совокупность их верований, убеждений, нравов, обычаев и привычек» [23, с. 26]. Употребляя современное понятие, Ковалевский говорит там же и о «методах» этой дисциплины: анализ народных сказок, былин, пословиц, поговорок, юридических формул, писаных и неписаных законов. «Этим-то длинным путем, а не прямым анализом, хотя бы и очень остроумным, чувств и душевных движений посетителей того или иного салона или клуба, и будут положены прочные основания коллективной психологии» [23, с. 27].

В рамках социологической традиции упоминания о социальной психологии или обсуждения ее отдельных проблем имели место в трудах правоведа Л.И.Петражицкого, основателя психологической школы права, с точки зрения которого истинными мотивами, «двигателями человеческого поведения» являются эмоции, а социально-исторические образования есть лишь их проекции — «эмоциональные фантазмы» [46]. Хотя методологическая основа такого подхода представляется уязвимой, сам факт апелляции к психологической реальности общественного процесса заслуживает внимания.

Ряд интересных идей содержался и в работах Л.Войтоловского, П.Сорокина и др. Так, в работе А.Копельмана уже в 1908 г. (см. [30]) была поставлена проблема границ коллективной психологии, которую автор считал новой областью психологии — психологией народного духа, проявлением которого являются деятельность и переживания групп людей и коллективов.

Как уже отмечалось, наряду с обозначением коллективной психологии в ряду академических дисциплин, ее вопросы начинают активно разрабатываться в публицистике в связи с идейной борьбой тех лет. В данном случае необходимо прежде всего упомянуть имя Н.К.Михайловского, работа которого «Герой и толпа», опубликованная в 1896 г. [40], дала толчок длительной дискуссии, которую повели с Михайловским революционные марксисты, и в наиболее острой форме В И.Ленин. Интерес Михайловского к социальной психологии был обусловлен стремлением обосновать взгляды народничества. Именно в этой связи он подчеркивает необходимость выделения этой области в специальную ветвь науки, поскольку ни одна из существующих изучением массовых движений как таковых не занимается. Коллективная, массовая психология, с точки зрения Михайловского, еще только начинает разрабатываться, и «сама история может ждать от нее огромных услуг». Для становления этой области исследования важен анализ механизмов изменения психического состояния и поведения больших социальных групп. Эти и другие рассуждения были использованы автором для утверждения определенной общественной и политической позиции, и, возможно, именно это обстоятельство стимулировало и в дальнейшем стремление к включенности российской социальной психологии в политическую борьбу.

Здесь вновь уместно сделать акцент на дальнейшие повороты в судьбе социальной психологии в России. Включенность дисциплины в актуальную идейную (а порой и политическую) борьбу после победы революции вновь могла грозить «проблемами» с точки зрения «безопасности» развития науки. Не здесь ли кроется и секрет того, что все обозначенные в рассматриваемый период направления исследований (в частности, связанные с психологией больших социальных групп) в дальнейшем были заботливо исключены?

Хотя нельзя полностью отрицать связи нарождающейся социальной психологии с общественно-политическими течениями современности и внутри «психологической традиции» развития дисциплины, все же здесь такая связь просматривается значительно слабее. Самым крупным явлением в рамках этой традиции, несомненно, были работы В.М.Бехтерева. Еще до революции вышло два фундаментальных его труда — «Объективная психология» [8] и «Внушение и его роль в общественной жизни» [6]. Если в первой работе преимущественно обсуждался вопрос о предмете новой области науки («психическая жизнь не только индивидов, но и "групп лиц", толпы, общества, народов»), то во второй всесторонне анализировался важнейший механизм воздействия — внушение, причем рассмотренное не только на индивидуальном, но и на «коллективном» уровне. И в том, и в другом случае были заложены идеи будущей, всесторонне разработанной концепции «коллективной рефлексологии», сделана наметка экспериментального исследования отношений между личностью и коллективом, влияния общения на общественные процессы, зависимости развития личности от организации различных типов коллективов. Бехтереву же принадлежит заслуга организации первого университетского курса по социологии в Психоневрологическом институте (в отличие от Петербургского университета), где в лекциях по этой дисциплине — также впервые в высшей школе — были поставлены проблемы соотношения социологии и социальной психологии.

В целом же развитие социально-психологических идей в дореволюционной России осуществлялось преимущественно не в недрах психологии как таковой, а напротив, в рамках более широкого спектра общественных дисциплин, будучи включенным в общий социальный контекст. Здесь следует искать корни той трансформации в истории социальной психологии, которая произошла после революции.