§ 4. «Перерыв» в развитии дисциплины

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 
221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 

Говоря о дискуссии 20-х гг., следует иметь в виду и общий фон развития этой дисциплины в мире. Именно после Первой мировой войны социальная психология на Западе (прежде всего, в США) переживает период бурного расцвета и становится экспериментальной дисциплиной. Нарастающая изоляция советской науки от мировой особенно сказывалась в отраслях, связанных с идеологией и политикой. Поэтому практически развитие социальной психологии в мире в этот период было «закрыто» для советских ученых. Неудача дискуссии, вместе с указанным обстоятельством, способствовала полному прекращению обсуждения статуса социальной психологии, и этот период получил впоследствии название «перерыв» [30, с. 36]. Тот факт, что социальная психология продолжала развиваться на Западе в русле немарксистской традиции, привел некоторых психологов к отождествлению ее с «буржуазной» наукой, а само понятие «социальная психология» стало интерпретироваться как синоним реакционной дисциплины, атрибут «буржуазной идеологии». В этом смысле судьба социальной психологии повторяла печальную судьбу других «буржуазных» наук, таких, как генетика или кибернетика. И хотя их шельмование приходится на более поздний период истории советского общества, тенденция везде прослеживается достаточно отчетливо.

Вместе с тем термин «перерыв» в развитии советской социальной психологии может быть употреблен лишь в относительном значении: перерыв действительно имел место, но лишь в «самостоятельном» существовании дисциплины, в то время как отдельные социально-психологические исследования продолжались. Они были в значительной степени продиктованы как внутренней логикой развития знания, так и общественной практикой. Нужно назвать по крайней мере три области науки, где этот процесс имел место.

Прежде всего — философия. Социологическое знание как таковое в то время находилось под запретом, и отдельные проблемы социологии разрабатывались под «крышей» исторического материализма. Это, в свою очередь, означало разработку с определенных методологических позиций и ряда проблем социальной психологии. Здесь характерна апелляция к ряду марксистских работ, в частности Г.В.Плеханова. Плеханов выделял в своей известной «пятичленной формуле» структуры общественного сознания «общественную психологию», что позволяло исследовать некоторые характеристики психологической стороны общественных явлений. Он, в частности, утверждал, что для Маркса проблема истории была также психологической проблемой. Это относится к описаниям психологии классов, анализу структуры массовых побуждений людей, таких, как общественные настроения, иллюзии, заблуждения. Особое внимание уделялось характеристике массового сознания в период больших исторических сдвигов, в частности, тому, как в эти периоды взаимодействуют идеология и обыденное сознание. Постановка подобных проблем была включена в общую ткань социальной теории марксизма и не выступала в качестве положении социальной психологии как особой научной дисциплины Аналогично рассматриваются и другие проблемы, имеющие отношение к социальной психологии взаимоотношения личности и общества, личности и малой группы (микросреды ее формирования), способы общения, механизмы социально-психологическою воздействия И в этих случаях речь шла не о конструировании специальных социально-психологических теорий и не о разработке конкретных методов исследования, но лишь о некоторых общеметодологических подходах к изучению определенной группы явлений в рамках марксистской теории.

Другой отраслью знания, которая помогла сберечь интерес к определенным разделам социальной психологии, была педагогика Здесь в основном были сконцентрированы исследования коллектива, главным образом в трудах А.С. Макаренко, А.С. Залужного и др. [20, 35].

Чисто педагогические проблемы коллектива соотносились с идеями В М Бехтерева, высказанными в «Колтективной рефлексологии», хотя позиция по отношению к ним была различной Принималась идея В.М.Бехтерева о том, что коллектив есть всегда определенная система взаимодействий индивидуальных членов Что же касается природы этого взаимодействия, она трактовалось по-разному У самого Бехтерева взаимодействие определялось как механизм возникновения «коллективных рефлексов» В работах же педагогов больший акцент делался на различных сторонах взаимодействия У А.С.Залужного интерпретация взаимодействия была близка к оригинальному пониманию Бехтерева «Коллективом мы будем называть группу взаимодействующих лиц, совокупно реагирующих на те или иные раздражители» [20, с 79] Вслед за Бехтеревым, Залужный не анализировал содержательные характеристики этой совместной деятельности и ее соотношение с внешними социальными условиями Это дало повод А.С.Макаренко не только вступить в полемику с Залужным, но и заняться обоснованием различных признаков коллектива

Отвергая «взаимодействие и совокупное реагирование» как «что-то даже не социальное», А.С.Макаренко, гораздо более строго придерживаясь марксистской парадигмы, утверждает, что «коллектив есть контактная совокупность, основанная на социалистическом принципе объединения, и возможен только при условии если он объединяет людей на задачах деятельности, явно полезной для общества» [35, с 449]. Если отбросить жесткую идеологическую схему, прямо апеллирующую к определению коллектива Марксом (что в значительной степени «задало» дальнейшую разработку проблемы коллектива в советской социальной психологии), то в конкретном анализе психологических проявлений коллектива у Макаренко можно найти много весьма интересных и полезных подходов. К ним относится, например, характеристика особой природы отношений в коллективе « вопрос об отношении товарища к товарищу — это не вопрос дружбы, не вопрос любви, не вопрос соседства, а это вопрос ответственной зависимости» |36, с 210]. В современной терминологии эта мысль означает не что иное, как признание важнейшей роли совместной деятельности как фактора, образующего коллектив и опосредующего всю систему отношений между его членами. Другой важной идеей является концепция развития коллектива, неизбежность ряда стадии которые он проходит в своем существовании, и описание самих этих стадии или ступеней. Красной нитью в рассуждениях Макаренко проходит мысль о том, что внутренние процессы, происходящие в коллективе, строятся на основе соответствия их более широкой системе социальных отношений, что, по-видимому, может быть рассмотрено как прообраз идеи «социального контекста». Несмотря на ортодоксальность и явно нормативный характер постановки проблемы взаимоотношения коллектива и личности, в ней также просматривается значимый пласт социально-психологического исследования этой области.

Наконец, третьим «пространством» латентного существования социальной психологии в период «перерыва» была, конечно, общая психология и некоторые ее ответвления. Особое место здесь занимают работы Л.С.Выготского, получившие всемирное признание. Из всего богатства идей культурно-исторической школы в психологии, созданной Выготским, две имеют непосредственное отношение к развитию социальной психологии. С одной стороны, это учение Л.С.Выготского о вьгсших психических функциях, которое реализовало задачу выявления социальной детерминации психики (т.е., выражаясь языком дискуссии 20-х гг., «делало всю психологию социальной»).

С другой стороны, в работах Л.С.Выготского и в более непосредственной форме обсуждались вопросы социальной психологии, в частности, ее предмета. Полемизируя с Бехтеревым, Выготский не соглашается с тем, что дело социальной психологии — изучать психику собирательной личности. С его точки зрения, психика отдельного человека тоже социальна, поэтому она и составляет предмет социальной психологии. В то же время коллективная психология изучает личную психологию в условиях коллективного проявления (например, войска, церкви [17, с. 20]. Таким образом, в терминологии Л.С.Выготского «социальной» обозначалась специфически трактуемая общая психология, а ее особая часть, изучающая психологию больших социальных групп, была названа «коллективной психологией». Несмотря на отличие такого понимания, обусловленного предшествующей дискуссией, от современных взглядов на социальную психологию здесь много рационального.

В рамках психологии были и другие, довольно неожиданные «приближения» к социально-психологической проблематике. Достаточно упомянуть два из них. Прежде всего, это разработка проблем психотехники (И.Н.Шпильрейн, С.Г.Геллерштейн, И.Н.Розанов). Ее судьба сама по себе складывалась непросто, в частности, из-за «связей» с педологией (распространенной в то время), но в период относительно благополучного существования психотехника в определенном смысле смыкалась с социально-психологическими исследованиями. Разрабатывая проблемы повышения производительности труда, психологической и физиологической основ трудовой деятельности, психотехники широко использовали тот арсенал методических приемов, который был свойствен и социальной психологии: тестирование, анкетные опросы и т.п. Довольно близко к психотехническим исследованиям стояли и работы Центрального института труда (А.К.Гастев), сделавшие акцент на трактовке труда как творчества, в процессе которого вырабатывается особая «трудовая установка» [12]. Все это подводило к необходимости учета социально-психологических факторов.

Потребность в социально-психологическом знании была настолько сильна, что даже популярный в начале этого периода психоанализ иногда трактовался как своеобразная ветвь социальной психологии [72].

Все это позволяет заключить, что «абсолютного» перерыва в развитии социальной психологии в СССР даже и в годы ее запрета не было. Что касается идеологической критики, то она, увы, была достаточно типичной и для других отраслей знания. Предание социальной психологии анафеме как «буржуазной науки», к счастью, не разрушило тот научный потенциал, который понемногу накапливался в смежных областях. Он ждал своего часа.