§ 4. Возобновление исследований с конца 50-х годов

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 
221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 

В конце 50-х гг. началось постепенное возрождение исследований в области миграции. Положение было тяжелым: не было статистической информации о «механическом» (как его тогда называли) движении населения; выборочные, в том числе социологические, методы ее сбора не одобрялись, и (что, возможно, наиболее существенно) не было профессионально подготовленных научных кадров. Перерыв в исследовательской традиции привел к тому, что пришедшая в это время в науку молодежь была вынуждена все начинать с нуля.

Важнейшим событием с точки зрения возобновления исследований миграции населения стало создание нового научного центра — Сибирского Отделения АН СССР. В его составе был и Институт экономики и организации промышленного производства (первый директор — член-корреспондент АН СССР, выдающийся экономист Г.А.Пруденский), внесший огромный вклад в развитие теории миграции, социологического ее изучения. Круг проблем, которыми занимался институт, был широк' восстановление и разработка нового понятийного аппарата; методов исследования; показателей, адекватно отражающих территориальное перераспределение населения; изучение миграционных процессов и их последствий Непосредственным руководителем всей работы был Н.И.Кокосов. К сожалению, он успел опубликовать лишь несколько статей. В одной из них он выдвинул идею о необходимости перераспределения населения из трудоизбыточных регионов в трудонедостаточные, т е. в регионы с дефицитным балансом труда [15]. Это положение было настолько рационально, что в той или иной мере эксплуатировалось в научной литературе (не только по миграции) вплоть до конца 80-х гг.

Уже в 1961 г. СО АН СССР был опубликован обстоятельный сборник статей по проблемам трудовых ресурсов Сибири [3], в котором подводились первые итоги исследований в этой области. В частности, анализировались и проблемы миграции: статья В.И.Переведенцева была посвящена методическим аспектам, а статьи И М.Занданова и Л.Л.Рыбаковского — проблеме создания постоянных кадров соответственно в Бурятии и на Сахалине.

Миграция — одна из актуальнейших проблем для Сибири и Дальнего Востока вплоть до сегодняшнего времени. Тогда же, в 60-е гг., она стала сферой приложения таланта для многих ученых, среди которых нельзя не отметить В.И.Переведенцева. Помимо большого числа статей, ориентированных на проблематику этого края, им в 1964—1966 гг. было опубликовано 3 монографии (одна в соавторстве с Ж.А.Зайончковской) [10, 39, 40]. Последняя из них носит фундаментально-обобщающий характер для понимания процесса освоения и заселения Сибири. В ней на основе огромного статистического материала и данных обследований населения трех городов Красноярского края и целинных совхозов Алтая автор раскрывает широкий круг вопросов взаимосвязи миграции с естественным движением населения, трудообеспеченностью, приживаемостью новоселов. Много места уделено и анализу факторов миграции, в том числе территориальным различиям в уровне жизни населения, а также механизму регионального перераспределения населения.

Наибольший интерес представлял один из выводов автора, произведший в то время поистине ошеломляющее впечатление. Вопреки сложившемуся мнению он утверждал, что Сибирь в результате миграции не получает, а теряет население, отдавая часть своего естественного прироста другим регионам страны, в том числе и трудоизбыточным [39, с. 107].

Вслед за работой В.И.Переведенцева в конце 60-х гг. вышла монография, посвященная формированию населения Дальнего Востока [46]. В ней впервые было обосновано понятие генетической структуры населения (от лат. genesis — происхождение), давшее возможность распределить население территории по продолжительности проживания в месте постоянного жительства и районам выхода. Наряду с этим применительно к активно заселяемым районам автором была разработана такая важнейшая демографическая категория, как постоянное население: были установлены критерии отнесения к нему местных уроженцев и пришлого населения; выявлены условия перехода новоселов в разряд старожилов, а также подтвержден установленный еще дореволюционными исследователями и практиками десятилетний лаг этого перехода. Теоретические и методические выводы данной работы опирались на проведенные автором в середине 60-х гг. выборочные обследования населения в районах Дальнего Востока. Отдельные фрагменты обследований публиковались позднее — в 1990 г. [45].

В 60-е гг. большой вклад был внесен в разработку методов изучения миграции и измеряющих ее показателей. В этой связи стоит еще раз упомянуть одну из работ В.И. Переведенцева [3]. Им описаны такие показатели, как число прибывших и выбывших, сальдо миграции; относительное измерение этих величин — показатели интенсивности; соотношение между притоком и оттоком населения, получившее впоследствии название показателя результативности миграционного процесса; показатели миграционных потоков между районами и поселениями. Он же продемонстрировал возможность разработки этих показателей по различным срезам демографических и социальных структур населения. Позднее, в совместной с Ж.А.Зайончковской работе, им были предложены показатели для описания процесса приживаемости новоселов [10].

Следующим шагом в разработке показателей миграции были предложенные в 1969 г. стандартизованные по двум основаниям (относительно населения районов выхода и вселения) коэффициенты интенсивности межрайонных связей (КИМСы) [46]. На их основе была разработана матрица межрайонных миграционных связей для всех регионов России [47]. Трудоемкость расчетов и обширность требуемой информации не сделали эти показатели, несмотря на их полную адекватность и универсальность, достаточно популярными в России. Они использовались в работах Центра демографии Института социально-политических исследований РАН (в прошлом отдела демографии Института социологии) и кроме того -А.У.Хомрой на Украине и П.Б.Слейтером в США (Университет Западной Вирджинии) для сопоставления с данными обследований миграции в Шотландии, Франции и США [78].

Во второй половине 60-х гг. была открыта новая страница истории миграционных исследований, связанная с тремя обстоятельствами. Во-первых, стало возможно сопоставление данных переписей 1959 и 1970 гг., которые были широко опубликованы. Во-вторых, на суд научной общественности были наконец-то представлены увидевшие свет работы прежних лет. В-третьих, были открыты для изучения и разрешены к публикации данные текущего учета миграционного движения населения. Благодаря этому в начале 70-х гг. появились и монографии, подводящие итоги многолетних изысканий в этой области. Одна за другой выходят следующие работы: Ж.А.Зайончковской, исследовавшей проблемы приживаемости новоселов в городах [8]; В.И.Переведенцева, обобщившего методы изучения миграций [38]; А.В.Топилина, который, наряду с методическими вопросами, проанализировал масштабы и направления миграционных потоков в СССР, факторы миграции и влияние миграционных процессов на межрегиональное перераспределение трудовых ресурсов [66].

Публикациям начала 70-х гг. присуще внимание не только к уже перечисленным проблемам, но и к таким аспектам исследований, как оценка достоверности статистического учета миграций, применимость и сопоставимость различных показателей, возможности математического моделирования, наконец, использование социологических методов сбора и анализа информации о пространственной мобильности населения. В этой связи можно назвать, например, работу И.С.Матлина [26]. Популярность миграционной проблематики нашла свое отражение в огромном числе сборников, в том числе представляющих материалы научных конференций. Среди работ этих лет — книги В.И.Староверова [57, 58], Э.С.Кутафьевой (с соавторстве) [18], сборники статей под редакцией А.З.Майкова [30], А.Г.Волкова [59], Д.И.Валентея [42] и др.

С конца 60-х гг. началось формирование нескольких научных центров по изучению миграции населения, имеющих собственное лицо и достаточно определенную проблемную специализацию. В первую очередь необходимо отметить коллектив социологов, сложившийся под руководством Т.И.Заславской, благодаря чему принципиально изменился подход к изучению миграции в рамках СО АН СССР. Приоритетным направлением их исследований стал анализ миграции сельского населения Сибири в города. В основе всех работ лежал системный подход, проблемы миграции рассматривались в широком контексте социально-экономического развития сел Сибирского региона; параллельно шла активная разработка теоретико-методологических и методических вопросов социологической науки [20, 28, 29, 61].

Наиболее непосредственно с миграцией связана одна из самых ранних публикаций [33]. В ней, как и в большинстве работ коллектива Т.И.Заславской и ее учеников, приводятся результаты широкомасштабных исследований социального развития деревни и миграции сельского населения. То, что объектом изучения была сибирская деревня, не ставит под сомнение фундаментальность и универсальность выводов авторов.

Начиная с исследований школы Т.И.Заславской, миграция стала изучаться не только статистическими, но и социологическими методами — с позиций миграционного поведения, что позволило, рассматривая причины миграции, включить в механизм принятия решения о смене места жительства не только объективные, но и субъективные факторы. Еще на рубеже 60-х и 70-х гг. Т.И.Заславская отмечала, что причины миграции лежат не только в закономерностях развития производства, но и в трансформирующихся потребностях, интересах и стремлениях людей; формирование миграционных установок происходит, с одной стороны, под воздействием внешних обстоятельств и стимулов, с другой — в силу особенностей самого индивида [33, с. 28]. Заметим, что анкетные обследования миграции населения проводились в Сибири, на Дальнем Востоке и в других районах еще до того, как эти вопросы стали стержнем социологических исследований коллектива Т.И.Заславской. Тем не менее именно этот коллектив заложил теоретико-методологические основы изучения миграционного поведения.

Добротность разработки теоретических и методических вопросов изучения миграционного поведения [27, 34] в сочетании с широким использованием математического моделирования позволили коллективу авторов добиться важных результатов в понимании не только движущих сил сельско-городской миграции, но и широкого круга смежных проблем. Уже в 80-е гг., продолжая начатые ранее работы, сотрудники этого института (Л.В.Корель, М.А.Табакова и другие) опубликовали серию монографий [16, 17, 75].

Другая школа миграционных исследований начала формироваться во второй половине 60-х гг. в Центре по изучению проблем народонаселения МГУ им. М.В.Ломоносова. Основными направлениями деятельности этого коллектива стали разработка общих вопросов миграционной подвижности населения и изучение миграции в контексте проблем урбанизации. На концептуальном уровне эта тематика была разработана Б.С.Хоревым и отражена в ряде монографий [70, 72]. Результаты конкретных исследований представлены в диссертационных работах и публикациях его многочисленных учеников и последователей: В.Н.Чапека, С.А.Польского, С.Г.Смидовича, А.Г.Гришановой, В.А.Ионцева, В.А.Безденежных, ИА.Даниловой и других. Нужно отметить, что некоторые из перечисленных ученых не ограничивались исследованием названных проблем. Например, В.Н.Чапеком написана интересная монография по вопросам сельской миграции [73].

Несколько подробнее стоит остановиться на трактовке Б.С.Хоревым и его коллегами некоторых теоретических проблем миграции и понятийного аппарата. Так, в коллективной монографии сотрудников Центра, вышедшей в свет в 1974 г., Б.С.Хорев дает свое понимание такого широкого понятия, как территориальная подвижность населения. По его мнению, это совокупная характеристика межпоселенных перемещений любого вида, совокупность различных форм миграции, которые взаимосвязаны и взаимозаменяемы [31, с. 123]. Позднее, в 1978 г., в соавторстве с В.Н.Чапеком, им была опубликована еще одна работа, в которой одна из глав специально посвящена концепции миграционного движения во всех его формах. Авторы ставили перед собой цель дифференцировать такие понятия, как «миграция населения» и «миграционное движение», рассматривая первое как часть второго. В то же время они считали миграционное движение синонимом подвижности населения вообще [70, с. 24].

Конечно, с позиций того уровня знаний о миграции как социальном процессе, который существует сегодня, не стоит возражать, что она может рассматриваться и в узком, и в широком смысле слова, но по-прежнему отождествление понятий миграционной подвижности и миграционного движения, распространенное в отечественной науке вплоть до конца 70-х гг. (см., например: [62]), вызывает возражения.

К началу 80-х гг. стало ясно, что миграция населения в ее безвозвратном виде и его миграционная подвижность вообще — не синонимы, а различные стадии миграционного процесса. Этот процесс включает три фазы: формирование мобильности, собственно перемещение и приживаемость новоселов на новом месте жительства. Возникла необходимость в принципиальном методологическом и терминологическом уточнении, которое и было сделано Т.И.Заславской и Л.Л.Рыбаковским: «В настоящее время в литературе встречаются три толкования термина "мобильность". В одних случаях он рассматривается как синоним слова "перемещение" (переселение), в других — как общее понятие для обозначения потенциальной и реальной миграции, в третьих — как потенциальная готовность населения к изменению своего территориального статуса. Не связывая себя ранее опубликованными работами, мы хотели бы высказаться в пользу последнего толкования, предпочтительность которого — в четком разграничении психологической готовности к перемещению и фактического перемещения» [11, с. 64]. Ниже будет показано, что сформулированное в 1978 г. положение нашло отражение в теории трехстадийности миграционного процесса [43]. Здесь же, резюмируя вклад сотрудников Центра по изучению проблем народонаселения в развитие миграционных исследований, заметим следующее. Изучая различные виды миграции (у Б.С.Хорева — формы): стационарную, маятниковую, сезонную, — а также межрайонные и межпоселенные перемещения [31], сотрудники Центра и в работах 80-х гг. не разграничивали миграцию и миграционную подвижность населения, а такую стадию миграции, как приживаемость новоселов, ограничивали узкими рамками адаптации [35, с. 4].

Третий научный центр по изучению миграции был сформирован в середине 70-х гг. в Институте социологических исследований АН СССР. Его создание совпало со «знаменательным событием», наложившим на долгие годы отпечаток на проводимые в стране исследования в этой области. Речь идет о решении директивных органов страны относительно запрета на открытые публикации демографических и многих иных сведений и об ограничении доступа к ним без специального разрешения. Применительно к данным о миграции можно говорить о тотальном «закрытии» информации. В связи с этим публиковать было возможно только результаты ранее проведенных исследований, полностью или частично уже обнародованных, а также работы теоретического и методического характера и материалы выборочных социологических обследований. Собственно, необходимость преодоления объективных трудностей стимулировала теоретические и социологические изыскания в области миграции.

С конца 70-х до начала 90-х гг. сотрудниками Центра демографии Института социологии АН СССР был выполнен ряд крупных исследований и опубликовано множество работ, посвященных трем теоретическим и методическим проблемам Первое место принадлежит дальнейшей разработке комплекса вопросов регионального анализа миграций. Дело в том, что до конца 70-х гг. миграция рассматривалась лишь как межтерриториальное (межпоселенное) явление, а ее регионализация сводилась к описанию различий в показателях между отдельными территориями. При этом каждое индивидуальное отклонение показателя от средней считалось проявлением регионального своеобразия. В этом усматривался весь смысл анализа территориальных особенностей миграционных процессов, а их исследованием в подобном ключе занималось огромное количество ученых.

Суть нового подхода, получившего в литературе название проблемного, состояла в несводимости региональных различий к отклонениям их количественных параметров, с одной стороны, и к географическому положению тех или иных регионов - с другой. Степень дифференциации регионов должна оцениваться с точки зрения качественных различий, т.е. типов миграционных проблем. Классификация территорий была произведена на основе специально разработанной системы показателей с использованием методов многомерного статистического анализа. Были выделены следующие типы проблем: повышение приживаемости новоселов в районах вселения; увеличение миграционной подвижности представителей титульных национальностей автономных республик; стабилизация сельского населения в центрально-европейской части страны [22, 56]. Из такой постановки вопроса вытекало два важнейших вывода: во-первых, каждая проблема в силу своей специфичности и различия порождающих ее факторов требует не менее специфичных подходов к ее решению; во-вторых, оценка уровней отдельных показателей миграции, равно как и ее последствий, для того или иного региона может быть дана лишь в контексте доминирующей миграционной проблемы.

Вторым направлением исследований ученых Центра демографии Института социологии АН СССР было развитие ранее сформулированной идеи о трехстадийности миграционного процесса [11], представляющего последовательную цепочку событий. Исходным моментом является формирование предпосылок территориальной подвижности населения. Вторая стадия — собственно перемещение, миграция или изменение территориального статуса. Свое завершение миграционный процесс находит на третьей стадии — приживаемости переселенцев (новоселов) на новом месте. Эти три стадии не только последовательны, но и связаны между собой: «Мигрант - это будущий новосел в период его территориального перемещения, а новосел — это бывший мигрант в период его обустройства и адаптации в районе вселения. Связаны и крайние стадии процесса. Так, новоселы, обладая повышенной миграционной активностью, то есть способностью к переселениям, в значительной мере являются и потенциальными мигрантами» [43, с. 34]. Для понимания логики трехстадийного подхода важны два момента. Во-первых, приживаемость не идентична одной адаптации — это двусторонний процесс, предполагающий множество исходов, связанных со спецификой обустройства новоселов. Во-вторых, способность к переселениям у определенных групп населения не означает автоматического формирования соответствующих контингентов потенциальных мигрантов. Не совпадают и совокупности потенциальных и фактических мигрантов.

Важное место в деятельности Центра демографии уделялось развитию теории миграционного поведения [43], что позволило сформулировать методические основы для системного изучения особенностей миграционного поведения разных социально-демографических и территориальных совокупностей населения [50]. Работы Центра стали методической базой для большого числа исследовательских проектов, реализованных в регионах России и бывшего СССР. Их материалы содержатся в монографиях (см., например: [21]), в огромном числе статей и докладов на конференциях, они послужили основой десятков диссертаций сотрудников, аспирантов и докторантов Центра демографии.

Завершая анализ изучения миграции населения в 60-е—80-е гг., необходимо сказать, что в тот период многими учеными, вначале экономистами и географами, а затем и социологами, проводились многочисленные исследования миграционных процессов, результаты которых, к сожалению, не публиковались, оставаясь продукцией «для служебного пользования». Следует упомянуть работы Совета по изучению производительных сил, Центральной научно-исследовательской лаборатории трудовых ресурсов, географического и экономического факультетов МГУ и многих других столичных и периферийных научно-исследовательских учреждений и вузов страны.