§ 2. Первые подходы к изучению общественного мнения.

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 
221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 

Роль земств (1860—1910-е годы)

Строго говоря, опросы общественного мнения как выражения позиций различных групп населения по злободневным общественно-политическим, экономическим и другим проблемам ни в дооктябрьский период, ни тем более после установления советской власти в России не проводились. Но подходы к тому, что впоследствии становится предметом социологии общественного мнения, причем весьма продуктивные, были заложены прежде всего в разработке теории выборочных обследований и опросов.

Конец XIX и начало XX столетий можно назвать предысторией развития опросов общественного мнения в России. Первые опросы были проведены по инициативе земств — местных органов самоуправления, созданных в 1864 г., а также некоторых губернских газет, заинтересованных в изучении интересов читательской аудитории [30]. Под эгидой земских властей произошло становление российской статистической науки. Труды земского статистика А.Чупрова и по сей день остаются компонентом теории выборочного метода в мировой литературе [56].

Просветительская деятельность также была одним из ведущих направлений их функционирования. Создаются народные школы, библиотеки, возникает достаточно массовая аудитория читателей газет, иллюстрированных журналов, изданий дешевых «книг для народа». Эти институты постоянно расширяют поле деятельности, опираясь на многочисленные эмпирические исследования (сегодня мы назвали бы их маркетингом).

Реформы 1860—1970 гг., открыв путь капиталистическому развитию России, стимулировали потребность в чтении. В условиях замены патриархальных бытовых и экономических связей товарными отношениями и формальным правом значительная часть активного населения столкнулась с необходимостью знания законов и существующих предписаний, регулярного знакомства с государственными указами, торговой и. хозяйственной информацией.

Отметим ведущее место, которое занимала здесь художественная литература. По свидетельству М.Е.Салтыкова-Щедрина, русская публика желает, «чтобы писатель действовал на нее посредством живых образов и убеждал сравнениями и определениями. Стало быть, учительницею ее стоит на первом плане так называемая беллетристика» [34, с. 320]. От литературы большинство тогдашних читателей ждало публицистичности, дидактичности, образцов для подражания и критики существующих порядков.

Изучение читающей публики в те годы проводилось людьми, занятыми цензурой, книгоиздательством, библиотечным делом, редакциями газет и т.п. Цели при этом были и благородными (вспомним народников), и чисто утилитарными: развитие собственного бизнеса или рационализация собственной чиновной профессиональной деятельности. Основными методами исследования были анализ документов (объемов книгопродажи и тиражей изданий, читательских формуляров в библиотеках), опросы читателей библиотек, почтовые и прессовые опросы читателей газет и журналов.

«Наша читающая публика, — говорилось в публикации 1862 г. [25, с. 21], -довольно определенно может быть разделена на три главные группы. Первую составляют современные, серьезно образованные, по развитию своему стоящие в уровень с общим европейским развитием и владеющие знанием иностранных языков. Во второй находятся люди, имеющие некоторые, более или менее совершенные научные знания, но о многих современных идеях распространяющиеся за счет других и по отрывочному собственному чтению. Третья группа требует от чтения одного приятного и полезного препровождения времени; сюда относится менее развитый слой так называемых благородных классов, с малыми изъятиями купечество и все грамотное простонародье». Статистическое обследование П.М.Шестакова, проведенное в конце XIX в. на московской ситценабивной фабрике (владельцы которой проводили «филантропическую» политику, открыв для рабочих школу, библиотеку, театр), показало, что в число читателей входили 42 % рабочих-мужчин [50, с. 61-71].

В конце XIX в. Вятское губернское земство, выпускавшее для крестьян «Вятскую газету», провело опрос читателей [24, с. 38—106]. Оказалось, что отношение крестьян к газете во многом определяется идеологическими конфликтами в этой среде. Часто и сама газета является источником таких конфликтов. В газете публиковались материалы, посвященные сельскохозяйственным и ремесленным нововведениям. Старшее поколение деревни отрицательно относилось к таким публикациям, а молодые чаще становились на защиту новаций. Однако те главы семей, которые прошли через земскую школу, чаще имели ту же точку зрения, что и положительно оценивающая нововведения молодежь. В этом опросе приняли участие почти 1500 крестьян. Судя по результатам, каждый четвертый в той или иной степени являлся читателем или слушателем «Вятской газеты» (газета читалась в крестьянских семьях вслух). Самыми активными читателями были молодые жители села, а также ремесленники и отставные солдаты.

Наибольший интерес вызывали публикации по ведению сельского хозяйства, о ремеслах, рассказы и исторические очерки. Зафиксирована и неудовлетворенность газетными публикациями: по мнению опрошенных, газета мало пишет о пожарах, неурожаях, крушениях поездов и т.п.

Одновременно с рассмотренным выше опросом земские статистики Вятской губернии провели опрос работников сельских библиотек [38, с 209—214], которые характеризовали своих читателей, их интересы, а также отвечали на вопросы о роли сельской библиотеки Результаты показали, что «народная библиотека» рассчитана на вполне определенного читателя, усвоившего в земской школе грамоту и начальные представления о мироустройстве. Помимо русских классиков и современных художественных произведений, библиотекари пропагандировали среди своих читателей книги о вреде пьянства, погони за богатством, а также литературу по истории, географии, медицине. Аудитория народных библиотек в основном состояла из учащихся земской школы и недавних ее выпускников (лица моложе 17 лет — 64 %) В основном это были мальчики и юноши. Женщины в сельской читательской среде были скорее исключением [52, с. 118].

Сходные результаты встречаются и в других публикациях того времени В качестве примера изучения круга чтения можно упомянуть опрос сельских читателей в Пермской губернии [1], исследования Н.А.Рубакина (вкусы читателя, отношение рабочих и крестьян к книге, содержание чтения по материалам читательской почты [31] и отношение к книге и чтению «народной интеллигенции»), проведенные им в первые годы XX в. [32].

По результатам упомянутых выше исследований хорошо прослеживается, как чтение довольно быстро переходит в конце прошлого века из разряда исключений в разряд довольно часто встречающихся явлений, как набирают обороты запущенные земствами культурные механизмы распространения чтения (комитеты грамотности, просветительские общества, народные библиотеки, народные газеты и т.д.) Как, наконец, на базе, созданной во второй половине XIX в., Россия из полуграмотной и практически не читающей превратилась в «самую читающую страну».

Среди исследований других тематических направлений, которые земские статистики широко развернули в начале XX в., отметим изучение вопросов социальной гигиены, условий труда и быта, бюджетов семей рабочих и служащих. Хотя выяснение мнений частных и групповых практически не входило в задачи исследователей, назовем некоторые из них. Исследование А.Шинкарева представляет собой подробное монографическое описание повседневной жизни крестьян в селах Новоживотиново и Моховатка Воронежского уезда [51] Бюджеты семей рабочих были основательно изучены в капитальном монографическом исследовании А.Стопани [39], который дал подробное описание бюджетов семей рабочих нефтяных предприятий, и в исследовании М.Давидовича [8], изучавшего бюджеты семей петербургских текстильщиков.

В двадцатые годы интерес исследователей сосредоточивается преимущественно на крупномасштабных монографических статистических обследованиях условий труда и быта сельских и городских тружеников, бюджетов времени. Изучение оценок, мнений, предпочтений в этот период — на втором плане или вовсе не проводится. Среди работ, выполненных в эти годы, выделяется монография Ф.Железнова [9], где подробно описывается быт крестьян Воронежской губернии (50 % крестьян спали на печи и только у 3 % были кровати, в 85% изб были насекомые — тараканы, клопы, блохи). В 20—30-е гг. разворачиваются крупномасштабные исследования по проблемам народонаселения. Они базировались на переписях населения 1920 и 1926 гг. [27]. Особенно выделяется работа коллектива под руководством Е.Кабо [13]. Обследование базировалось на годовых бюджетах рабочих. Респонденты делали ежедневные записи доходов и расходов семьи на специальных бланках, регулярно проверяемых (4—5 раз в месяц) прикрепленным к семье регистратором. Кроме того, регистратор проводил анкетирование на различные темы, в том числе «О чтении всеми членами семьи книг, газет и журналов».

Известно, однако, что опросы все же осуществлялись некоторыми центральными, провинциальными и армейскими газетами [18].