§ 5. Заключение

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 
221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 

Сегодня, обращаясь к прошлому, можно более аналитически подойти к рассмотрению историко-социологических исследований в отечественной социологии.

Следуя логико-методологическому представлению о развитии научного знания и тем теориям, которые предлагает социология науки, можно выделить несколько «причинных» факторов, объясняющих нынешнее состояние научного знания.

Собственная эволюция, наращивание знаний и, если угодно, революционные смены научной парадигмы (по Т. Куну). Парадигма историко-социологических исследований радикально трансформировалась в последние годы, освобождаясь от идеологической заданности.

Процессы отпочкования в русле науки особых направлений как признак ее заметного развития. В приложении к нашему предмету это выделение методологических проблем истории социологии (оно наметилось, но еще не обрело должного влияния вследствие своей «молодости»), членение на историю отечественной и зарубежной социологии, историю социологических направлений в мировой социологии (включая российскую) и т.д. Особая и крайне важная ветвь — документированная история, опирающаяся не только на публикации исследований, но также на протоколы, мемуары и другие материалы по истории социологического сообщества, отдельных школ и направлений. В этом процессе диверсификации историко-социологических исследований есть опасность утратить целостное представление, так что роль историков — «дженералистов» (т.е. рассматривающих целое, а не части) будет особенно важной.

Вненаучные воздействия на развитие социологии и историко-социологические исследования — немаловажный, если не решающий на определенных этапах фактор. Для российской социологии, пережившей и претерпевающей бурные переломы в ходе революционных изменений в обществе, этот фактор подчас выступает на первый план. Идеологическая и даже политическая ангажированность социологов дооктябрьского периода, советских и постсоветских в равной мере, остро выражена. По сути, в разных работах мы имеем разные истории, акцентирующие внимание на разных аспектах единого процесса. Было бы наивным полагать, что в одном ракурсе представлен сплошной вымысел и ложное знание, в другом — чистая правда. Наука лишь тогда имеет право на это наименование, когда сохраняет потенцию критического взаимодействия разных взглядов и подходов. К счастью, эпоха монополизма на единственно верную трактовку исторических событий канула в прошлое, и теперь предстоит еще и еще раз переосмысливать это прошлое, привлекая новые факты, ранее не известные историкам социологии.

Очевидно, что в историко-социологических исследованиях будут сказываться различия в представлениях о предметной области социологии и ее научных потенций. Одним из таких примеров нового прочтения эволюции социологической теории могут служить вышедшие под ред. Ю.Н.Давыдова 2 книги из пятитомной серии: «Очерки по истории теоретической социологии XIX — начала XX века» и «Очерки по истории теоретической социологии XX столетия». Авторы рассматривают волнообразный процесс смены различных типов представлений о научности социального знания — «стабилизационного» и «кризисного», — в рамках которых могут быть отмечены свои фазы и периоды. Не менее интересна и попытка проследить в истории теоретической социологии взаимодействие науки и утопии. Отмечается, что «историю теоретической социологии нельзя представить вне глубокого и разностороннего взаимодействия с социальной утопией» и одновременно нельзя правильно понять, не учитывая всей амбивалентности этого взаимодействия, в рамках которого «мерой научности теоретической социологии... выступала и способность дистанцироваться от социальной утопии...» [112, с. 21].

Социальный запрос — мощный стимул в историко-социологических исследованиях. Можно извлекать из истории лишь то, что отвечает «злобе дня», но можно, заглядывая в будущее, упреждать потребности общества, еще не вполне осознаваемые сегодня. История и анализ современного состояния мировой социологии дают серьезные основания для выявления перспективных социальных запросов со стороны общества к социологии и социологам. Это и новые области проблематики, и новые методологические подходы. Они составляют сущностную часть истории науки, ибо рождаются на почве предшествующего знания. Изменение идеологической обстановки создает условия для активного отклика социологии на эти социальные запросы.

На наш взгляд, в ближайшие десятилетия процесс развития отечественной социологии будет в чем-то напоминать по основным своим линиям то, что уже происходило во второй половине XIX столетия в России: широкое знакомство с западной и отечественной социологической мыслью с акцентом на тех проблемах, которые сегодня волнуют Россию. Несомненно, появятся попытки создания оригинальных синтетических теорий и концепций, чему есть свидетельства в текущих публикациях, например, Л. Ионина, В. Радаева, А. Филиппова, других исследователей. Интенсивно развиваются исследования по истории советской социологии, основанные на документальных свидетельствах и свидетельствах видных участников этого процесса, их «живых историй». Начались работы по созданию Банка данных эмпирических исследований советского периода.

Историко-социологическое направление имеет перспективу одного из важнейших в ряду других еще и потому, что развитие теоретической социологии (в России, в частности) есть прежде всего продукт глубокой рефлексии относительно уже добытого знания, равно как и осмысления социальных процессов современности.