§ 3. Исследования 20—30-х годов

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 
221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 

После Октябрьской революции марксистская концепция в исследовании социальной структуры общества постепенно вытеснила все остальные. Акцент смещается в сторону признания ведущей роли рабочего класса. Теоретические дискуссии между Лениным, Бухариным, Троцким приобретали сугубо политическую направленность и, по существу, подчиняли теорию практике большевистской политики уничтожения эксплуататорских классов, лишения политических прав дворянства, буржуазии, части интеллигенции, раскулачивания. В дискуссиях 20-х гг. о социальной структуре общества значительное место занимали вопросы определения классов, их различий, границ социальных слоев и профессиональных групп [84]. Но главным в эти годы было изучение социальных изменений в рабочем классе.

Так, исследуется (преимущественно рабочими корреспондентами) рабочий быт, описывается «социальная среда». Методы проведения этих исследований были достаточно просты: анкеты в большинстве содержали открытые вопросы, программы исследований предварительно не разрабатывались. Накопление богатого эмпирического материала входило в противоречие с его теоретическим осмыслением [56, 84].

В начале 30-х гг. группа историков под руководством А.М. Панкратовой начала комплексную разработку истории рабочего класса. Программной статьей по этому вопросу стала публикация А.М. Панкратовой «Проблемы изучения истории пролетариата» [63]. Рабочий класс предполагалось исследовать в динамике: его историю и современное положение. Объектом должны были стать группы рабочих, состоявшие из фабрично-заводского и земледельческого пролетариата, низших категорий обслуживающего персонала промышленных предприятий и пр.; были определены также пространственные границы исследования. Помимо истории пролетариата России, предполагалось описать историю пролетариата национальных республик, районов, областей, входивших в состав СССР. Практическое осуществление этой программы было возложено в 1929 г. на секцию по истории пролетариата Института истории Коммунистической Академии, которая организовала бригаду «Новое в рабочем классе»; под таким же названием планировалась монография.

Для изучения состава рабочих на предприятиях была разработана специальная анкета (и инструкция к ее заполнению), включавшая вопросы, отражавшие социальное происхождение, производственный стаж опрошенных, их связи с землей, участие в производственной и общественно-политической жизни. Анкета впоследствии использовалась Госпланом при проведении переписи на ряде промышленных предприятий.

В те годы состоялись обследования на заводе «Серп и молот», фабрике «Трехгорная мануфактура». Они осуществлялись силами фабрично-заводского актива под руководством работников комиссии и предприятия, трех инструкторов Госплана. Отчеты в ходе обследования обсуждались на заседаниях бюро, на пленумах парткомов, завкомов, на цеховых и общих собраниях. Всего было опрошено до 90% работающих. Для изучения текучести рабочей силы по специальной выборке были учтены ушедшие и уволенные за несколько месяцев рабочие.

В 30-е гг. появились интересные статьи, например, Б. Маркуса «К вопросу о методах изучения социального состава пролетариата в СССР», где была предпринята попытка выявить основные социальные слои рабочего класса в переходный от капитализма к социализму период. В том же ряду статьи М. Авдеенко «Сдвиги в структуре пролетариата в первой пятилетке» и М. Гильберта «К вопросу о составе промышленных рабочих СССР в годы гражданской войны» [42].

Между тем дискуссии в общественных науках приобретают острую политическую окраску. Постановлением ЦК ВКП(б) от 25 января 1931 г. «О журнале "Под знаменем марксизма"» ученым-обществоведам инкриминировались две наиболее важные ошибки: во-первых, недостаточное внимание к проблемам разработки ленинского этапа развития марксистской философии и, во-вторых, недостаточно критичное отношение к антимарксистским и антиленинским установкам в философии, в общественных и естественных науках. Социология была объявлена «буржуазной наукой».

Оппозиция уже в 20-е гг. указывала на бюрократизацию партийного и государственного аппаратов, на превращение «бюрократического извращения» в систему управления. Привычки и наклонности, присущие буржуазии, начинают все более проникать в «верхи»: карьеризм, протекционизм, интриганство и даже уголовные преступления. Один из лидеров этой оппозиции Л.Д. Троцкий подчеркивал, что выдвинулся новый правящий класс, и прежняя революционная борьба за социальное равенство против старых привилегированных классов сменилась утверждением новой системы социального неравенства, борьбой новой аристократии против масс, поднявших ее к власти, и террором, необходимым для защиты этой системы. «Советская бюрократия есть каста выскочек, которая дрожит за свою власть, за свои доходы, боится масс и готова карать огнем и мечом не только за каждое покушение на свои права, но и за малейшее сомнение в своей непогрешимости» [133. с. 252]

Вопреки утверждениям официальной пропаганды в 30-е гг. о построении в СССР социализма, Троцкий в своей книге «Преданная революция» доказывал, что классы продолжали существовать, социальное и материальное неравенство между бюрократией и трудящимися нарастало. Введены чины, ордена, титулы, в армии восстановлена «офицерская каста» во главе с маршалами, рабочий класс стремительно расслаивается. Троцкий проанализировал социальный состав групп менеджеров, партийной и государственной администрации, офицерского корпуса, которые в совокупности составляли 12—15% населения. Однако следует заметить, что и состав бюрократии был в высшей степени нестабилен. Единственные узы, которые могли бы связать ее, узы привилегий, были чрезвычайно непрочными: в те времена не только отдельные лица, но и целые группы бюрократии могли лишиться — и часто в один день лишались — всех привилегий, исключались из партии и бросались в концентрационные лагеря. Троцкий подчеркивал объективные причины возрождения неравенства в обстановке «нужды и нищеты» в Советском Союзе. Правительство должно сохранять неравенство и в то же время бороться против него. Оно должно стимулировать техников, квалифицированных рабочих и администраторов, чтобы обеспечить должное функционирование и быстрое расширение экономики. Однако оно должно одновременно стремиться к сокращению и конечному упразднению привилегий. Это противоречие может быть разрешено лишь при условии общественного богатства, превосходящего все, о чем мечтало человечество, и достижения такого высокого уровня образования, что противоречия между физическим и умственным трудом исчезнут. А до тех пор, пока это не будет достигнуто, революционное государство получает «с самого начала двойственный характер: социалистический, поскольку оно охраняет общественную собственность на средства производства, буржуазный — поскольку распределение жизненных благ производится при помощи капиталистического мерила ценности со всеми вытекающими отсюда последствиями» [133, с. 77—80].

Лишь начиная со второй половины 50-х гг., после более чем двадцатилетнего перерыва возобновляются исследования состава и источников пополнения рабочего класса, взаимоотношений классов и социальных групп [115, 146].