§ 6. Взгляд в будущее

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 
221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 

Проблематика изучения социальной структуры определяется реальными социальными процессами и состоянием теоретико-методологической рефлексии научного сообщества.

Последняя, как уже говорилось, заметно активизирована. Наряду с марксистским подходом российские социологи используют и структурно-функционалистские концепции, и феноменологические, и, если угодно, эклектику разных теоретических парадигм. Следует ожидать (к тому немало оснований) публикаций, в которых будет сделана попытка интегрировать эти подходы в некоторую концепцию, адекватную динамичности сложных процессов в обществе, глубокими корнями связанного с недавним советским и далеким дореволюционным прошлым. Несформированность теоретико-концептуальных предпосылок диктует многообразие методов эмпирических исследований, в ряду которых и совершенствование официальной статистики, и расширение качественной методологии, например, изучение жизненных путей представителей различных социальных групп. То, что сегодня обнаруживают исследования динамики социального расслоения, позволяет высказать некоторые предположения, которые лишь в самых общих чертах описывают эти процессы.

Переход от экстенсивной к интенсивной модели развития и реструктурирования экономики сказывается на коренных социальных отношениях, прежде всего из-за отказа от политики полной занятости и уравниловки в распределении. В результате неодинаковых условий хозяйствования, отраслевых и региональных различий в обстановке стагнации вначале, а сейчас — экономического спада появляются противоположные эффекты: рост безработицы, социальная поляризация общества, существенное возрастание региональных различий. Динамичные изменения в социальной структуре по скорости протекания и глубине могут быть сравнимы лишь с периодом начальной индустриализации.

Так, если показатель безработицы в странах Западной Европы составляет в среднем 10%, то в странах Восточной Европы он заметно выше: в 1993 г. в Польше -15%, в Венгрии — 12%, в Словакии — 14% [151]. В России этот показатель в 1996 г. составлял 9% активного населения (причем, только 2% зарегистрировались в службе занятости). Это объясняется рядом причин. Многие предприятия предпочитают гибкие уровни зарплат и рабочего времени, как-то: неоплаченные отпуска, низкие зарплаты, неполный рабочий день (против чего резко выступают профсоюзы в странах Запада, да и в ряде стран Восточной Европы) при условии сохранения рабочего места.

Работники вынужденно соглашаются на эти условия, ибо предприятия и учреждения предоставляют не только зарплату, но и различные льготы (по социальному обеспечению, жилью), позволяют использовать свои производственные ресурсы для создания частных фирм и «временных трудовых соглашений», обеспечивая вторичную занятость; для многих принадлежность к предприятию является сегодня важным фактором социальной идентификации; кроме того, пособия по безработице крайне малы. Руководители также не заинтересованы в массовых увольнениях, так как приходится платить выходное пособие. Многие руководители по традиции испытывают чувство коллективной ответственности, а кроме того, трудовые коллективы часто являются основными держателями акций предприятий.

В последние годы резко растет занятость в сферах торговли, здравоохранения, образования, финансовых услуг и государственного управления. Падает доля занятых в промышленности, сельском хозяйстве, строительстве, на транспорте и в науке.

Важная характеристика современного российского общества — его социальная поляризация, расслоение на бедных и богатых. Фиксируемая тенденция вряд ли ослабнет и в ближайшем будущем. За время реформ произошли значительные изменения в относительных уровнях оплаты труда по секторам экономики. Идет активный процесс перераспределения труда и капитала.

Значительно ухудшилось положение работников бюджетной сферы. Угрожающие размеры приобретают экономический рэкет и преступность, криминализация экономических и социальных отношений.

Следует ожидать немало и других «неожиданностей», связанных, с социокультурными особенностями России и постсоветской, в частности. Например, мало заметны сдвиги в интенсификации труда на частных предприятиях в сравнении с государственными, но увеличивается трудовая нагрузка (совмещение нескольких работ).

В реальном российском социуме «варится» некая неустойчивая структура, сотканная из множества социальных «материалов» — экономических, социокультурных, политико-властных, из сетей межличностных взаимосвязей, корпоративных интересов, сельских коллективистских полуобщинных зависимостей, рациональных эгоистических интересов.

Сегодняшние исследования позволяют схватить достаточно определенно лишь то, что выступает на поверхности — глубинные основания только нащупываются. Изучение всей сложности происходящего потребует немало усилий, в том числе и методологических новаций.