§ 7. Перспективы развития исследований социальных проблем пола

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 
187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 
204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 
221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 

Если иметь в виду российские социологические традиции, есть надежда, что анализ социополовой специфики, в том числе и тендерный подход, со временем получат более широкое развитие во всех отраслях и направлениях социологического знания, а не будут замыкаться только в рамках тендерных центров. На основании такой информации можно будет более глубоко судить о характере социополовых трансформаций и их причинах. Собственно, сами читатели, прочтя данную книгу, могут сделать вывод, в каких современных отраслях социологии анализ социальных аспектов пола акцентируется, а в каких он отсутствует вообще. Только один пример — практически нет результатов о специфике деятельности мужчин и женщин в различных отраслях науки (в том числе и в самой социологии), причем не только с точки зрения динамики их статусных позиций, степеней и званий, но под углом зрения стиля работы, особенностей научных продуктов и т.д.

Одно из важных направлений в будущем — более тщательная проработка вопросов, связанных с гносеологическими и социокультурными основами феминистской ориентации в условиях России. Тот факт, что социальные взаимоотношения полов обусловлены культурно-историческими и этнокультурными факторами, означает, что концептуальные основы и интерпретация проводимых в России исследований должны принимать во внимание ее особенности. Анализ специфики российских условий состоит не в поиске некоего своеобразного пути развития социополовых отношений — это невозможно в той же мере, как и отклонение от общецивилизационного пути развития (со всеми его плюсами и минусами). Речь идет лишь о своебразии настоящего периода. В российских условиях в ближайшей исторической перспективе невозможно в глобальном масштабе повторить нечто близкое к унификации половых различий — этот эксперимент, проводимый в тяжелейших условиях страны «лагерного социализма», еще очень жив в памяти поколений и ассоциируется со всем негативным опытом советского этапа вообще (включая и усилия парткомов и месткомов по «защите женских интересов»). Как, например, отмечает Л.Поляков, в постсоветской ситуации «феминистское сознание невозможно как реакция на "мачизм" и "мужской шовинизм"... Не борьба с избытком мужского начала и его доминированием в культуре, а, скорее, восстановление мужского через культивирование отчетливо женского могло бы стать его наиболее насущной целью» [109, с. 159]. Т.А.Марченко отмечает «евразийскую» черту России не столько по географическому положению, «сколько по смешению культур народов, ее населяющих... Женщины здесь, как правило, берут принятие решений на себя, но далеко не всегда заседают в президиуме, исполняя скорее роль "серого кардинала"» [67, с. 51]. В работах, посвященных занятости и социальной политике, подчеркивается также специфика социально-экономических условий [11, 81]. Современное российское общество является одновременно и аграрным, и индустриальным, и постиндустриальным, что сказывается на всех сферах социальной жизни. Для того, чтобы сами женщины стремились работать вне дома не исключительно по причине нищеты и безысходности, необходимо создание не только сферы общественных услуг, но и достойных рабочих мест (как и для мужчин), т.е. тех условий, которые способствовали бы прогрессу женской эмансипации и профессиональной самореализации. В многонациональной России крайне важно учитывать этнокультурную специфику. Как скажется возрождение прежних традиций в новых условиях на развитии личности женщины и социальном равенстве? Будет ли возвращение к этим традициям лишь временным (понимаемым как регресс в современной западной терминологии) или стабильным этапом, предполагающим качественно иную социополовую структуру? Следует, вероятно, принять во внимание новые тенденции, в частности, доминирование агрессивного типа маскулинности и псевдомаскулинности в условиях криминализации общества. И в этом смысле зарождение феминистских движений в России очень своевременно.

Каковы гносеологические истоки социокультурных концепций взаимоотношений полов? Эта проблема ставится, но еще не осмыслена. Надо подчеркнуть, что на российской почве практически не возникало научных идей, которые бы принижали «женское», и даже западные теории такого рода не получали активной поддержки (см. выше). Даже беглый взгляд на характер региональных женских движений свидетельствует, что многие из них сосредоточены вокруг проблем материнства и семей и не направлены пока на борьбу с патриархатом.

Пока не найдены ответы на ряд принципиальных вопросов в рамках эгалитарной ориентации западного феминизма. Всякая ли социополовая асимметрия несправедлива? Подразумевает ли эгалитарность равенство возможностей или равенство конечного результата? Не ведет ли рост личностного начала к попытке присвоить каждым из полов только преимущества другого и отказаться от каких бы то ни было обязательств?

В анализе социальных проблем пола весьма продуктивен и биопсихосоциальный подход. Его применение инициируется со стороны биологов и антропологов [15, 21] и обсуждается в некоторых работах [26, 72]. На Западе существует сильное биопсихосоциальное направление, в частности, касающееся вопросов пола. Речь идет не о линейном биодетерминизме половых ролей, а о сложном взаимовлиянии, в том числе и социального на биологическое (например, как сказывается изменение функций женщин и мужчин в обществе на их биологических и психологических особенностях, тех, которые существовали в условиях жесткого разделения труда). Оценка роли биологического и социального в развитии человека далека от однозначных выводов.

Одна из проблем — междисциплинарность, предполагающая изучение проблем пола с позиций разных дисциплин. Сейчас, возможно, в связи с трудностями роста, иногда под маркой междисциплинарности происходит отбрасывание «традиционного» знания, накопленного в рамках конкретных дисциплин, что чревато «открытием азбучных истин», но на иной методологической платформе.

Особая проблема — методология «женских» и «мужских» исследований. Если выборка формируется исключительно из представителей одного пола, то очень неубедительно выглядит интерпретация специфики, например, особое поведение женщин в политике или бизнесе. Часто эта специфичность объясняется некими заведомо известными авторам психологическими особенностями женщин (например, консервативность или эмоциональная неустойчивость) или мужчин (инициативность, напористость — в советской культуре вполне женские качества), что скорее соответствует «сексистским» стереотипам, а не подтверждается результатами психологических исследований, проведенных в рамках российской культуры. Н.А.Челышева отмечает, что при сравнении мужской и женской частей выборки исследования необходима не только адаптация методического аппарата для этих частей, но и соблюдение их репрезентативности [118, с. 103]. Необходимо также выравнивание выборок и учет других стратификационных параметров - национальности, возраста, класса и т.п., тех, которые особенно релевантны современному российскому обществу.

Остра и понятийная проблема, что часто подчеркивается в работах в связи с «адаптацией» тендерного подхода. «Проблема методологии и понятийного аппарата стоит в связи с великим и могучим русским языком. Мы практически имеем очень многослойный образный язык, и в данной ситуации отсутствуют социолингвистические исследования, которые посвящены переводу не только с языка мужского на женский, но и с английского на русский» [68, с. 33].

В условиях социокультурной дифференциации и относительности знания феминистская ориентация в социологии займет достойное место, но, по крайней мере, в рамках академической науки, не претендуя на всеобщность объяснения и понимания. Вероятно, со временем будет более явно артикулировано размежевание различных направлений феминизма в российских условиях, не столько по предмету изучения, а скорее по исходным теоретическим посылкам. В настоящее же время: «Для нас вопрос о том, что такое тендерное исследование — это пока весьма открытый вопрос» [68, с. 21].

Российское общество постепенно развивается от «узкого» типа культурной социализации к «широкому», предполагающему вариативность, многообразие на всех уровнях социализации, а как следствие — и индивидуализацию жизненных стилей, в том числе и распространение разных моделей социополовых отношений. Но эта культурная трансформация, в свою очередь, будет определяться социально-экономическими (модернизация экономики и т.д.) и политическими (развитие демократических институтов) условиями. Изучение социальных аспектов пола приобретает важное значение в контексте проблем стереотипизации, затрудняющей возможности самораскрытия личности и осуществления жизненного выбора. В организационной структуре социологического сообщества, безусловно, будут развиваться тендерные исследования, в том числе за счет проектов, поддерживаемых зарубежными фондами, часто отдающими предпочтение женщинам-ученым и выделяющими в качестве приоритетной женскую проблематику.