3

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 

Таким образом, социальные феномены демонстрируют два разных аспекта. Они одновременно «объективны» и «субъективны». Их «объективность» (или автономия) результат того, что их существование реализовано в действиях, отношениях или ожиданиях разных людей. Возможно, эти люди просто индивиды или представители институтов, возможно, ожидания принимают безликую форму, поскольку их определяют нормы и условности. Остается открытым вопрос, воспринимается ли эта форма объективности, с точки зрения акторов, чьи действия выступают составными элементами социальных фактов, как ограничение или как наличие возможностей. В то же время, «субъективность» становится очевидной, так как эти феномены всегда воспринимаются акторами и реализуются в их действиях. Социальные факты, реализуемые в действиях акторов, неразрывно связаны с их личными идеями, намерениями и желаниями. «Объективность» поэтому неразрывно связана с «субъективными» взглядами акторов, а социальные феномены образуют единое целое этих двух аспектов Конечно, отношение «объективного» и «субъективного» не одинаково для каждого социального факта – иногда одно из них важнее или привлекает большее к себе внимание. Неформальная дружба ближе к «субъективной» точке зрения акторов, чем формальная организация. Но у него есть и «объективные» аспекты: сами друзья и их окружение учитывают факт дружбы. Из этого примера видно, что нет социальных фактов без субъективных и объективных аспектов.

Автономия социальных феноменов, в отличие от действий, в которых они проявляются, также видна из факта, что для понимания идентичности феноменов недостаточно сложить вместе действия. Они не просто собрание отдельных фактов. Социальные феномены распознаются посредством выявления взаимосвязей действий. Для этого нужно сначала принять точку зрения актора. Такое понимание отвечает и повседневному опыту. Если мы хотим объяснить кому-то значение социальной стратификации или мобильности, мы выделяем составляющие их действия и их взаимоотношения. При феноменах,  созданных нормативными суждениями (социальная несправедливость), выясняются критерии оценок, примененные акторами. Это вполне походит на практику антрополога, пытающегося в незнакомом обществе открыть основные образцы (patterns) в массе индивидуальных действий, чтобы объяснить поведение его членов, во-первых, и понять структуру институтов, во-вторых. Это положение не ведет нас к дефиниции социальных фактов, далекой от повседневного понимания. Напротив, метод понимания, применяемый в повседневной жизни интуитивно, взят за основу формирования концепции. Социальные феномены распознаются посредством выявления взаимосвязей действий. Идентификация феноменов по действиям не означает, что это всегда действия, способствующие появлению или существованию феноменов. Могут быть и природные катастрофы, ведущие к социальным несчастьям и т.п. Генезис и воспроизводство феноменов (организаций) может быть продуктом действий других людей или механизмов, загадочных для затронутых ими людей. Нет и каких-либо констатаций о виде действий, к которым можно отнести появление или сохранение феноменов. Предположения о структуре мотивации образуют догматическое ядро некоторых теоретических подходов (теория рационального выбора – ниже РВ). Против таких теоретических пристрастий нет убедительных аргументов, опирающихся на редукционизм  мотиваций людей: если кто-то хочет объяснить происхождение или ход коллективного действия, его нужно проследить в обратном направлении до уровня действий отдельных  участвовавших акторов, учтя все мотивы, влиявшие на их действия. Ориентация на пользу или просто конформизм так же возможны, как нормативные и моральные убеждения или религиозные верования.