ГЛАВА 12. СУПРУГИ КАК СОТРУДНИКИ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 

Три семьи учатся находить золотую середину

Ситуация в каждой семье уникальна, но тем не менее полезно послушать рассказы других, узнать, какой выбор они сделали и что из этого вышло. Мы опросили ряд британских семей о том, как они справляются с проблемой сочетания работы и семьи (1). Здесь приводятся три типичные истории. Все три семьи — родители-слайдеры или, согласно терминологии Катрин Хаким, «адаптированные», изо всех сил старались найти оптимальное решение. Они поведают — с вызывающей восхищение честностью, — что работает, что не работает и почему.

1. Иметь все сразу?

Сначала давайте познакомимся с семьей Берначчи. Люк — электрик, Милли — фармацевт. Поначалу пара строила большие планы, желая иметь четверых детей, одновременно продолжая работать полное время. Они поняли, что можно иметь все, но только не все сразу. Вот что рассказала Милли:

«Когда родился Бен, я взяла четырехмесячный отпуск по уходу за ребенком, потом работала неполный рабочий день четыре месяца, после чего продолжила работать с полной занятостью. Люк работал посменно, и мы по очереди ухаживали за сыном, а в возрасте четырех месяцев мы стали отвозить Бена к няне на дом три раза в неделю.

Для меня было важно вернуться на работу, и я рада, что сделала это. Мне не хотелось потерять себя как личность. К тому же так приятно оказаться там, где никто не плачет, где можно поговорить по телефону, не будучи прерванным, а в конце дня сказать себе: „Я сделала это хорошо". Но, воспитывая ребенка, вы заканчиваете день с целым списком совершенных ошибок. Когда вы становитесь родителем, вам требуется время, чтобы вновь обрести признание на работе.

Нет такой женщины на свете, которая не проплакала бы первую неделю, вернувшись на работу. Это просто очень трудно. У нас была прекрасная няня, а теперь она стала близким другом. Она научила меня многому в вопросах воспитания, о чем я никогда бы не узнала другим путем. Мне нравилось быть матерью, я обожаю детей. Но мне нравилось и то, что я вернулась на работу и чувствовала, что в состоянии справиться и с тем и с другим. Я чувствовала себя способной к этому и сильной.

Ясли не были тем, чего мне хотелось. Очень трудно найти хорошие ясли. И, на мой взгляд, их проблема в том, что там слишком часто меняются работники и нет никакого взаимопонимания с детьми, что очень необходимо ребенку. Если вы найдете хорошую няню, просто удивительно, какая между ней и ребенком возникает полная связь.

Два года спустя у меня появился второй ребенок. Когда я снова вернулась на работу, все стало намного сложнее. Вы управляете таким сложным кораблем, что, если сделаете что-нибудь не так, он сломается. Я была чрезвычайно подавлена. Ничто не помогало справиться с ситуацией.

Моя маленькая дочка не хотела оставаться с няней, потому что я не отняла ее от груди достаточно рано. Я отправила дочку к няне позже, так как взяла полугодовой отпуск по уходу за ней. Я сцеживала молоко для нее на работе, чтобы было чем кормить ее днем, но у няни она отказывалась от бутылки целый день, а потом требовала кормления всю ночь. Это был полный кошмар, который длился три месяца, а дочка кричала и плакала у няни целыми днями. Однажды я безуспешно пыталась накормить ее перед работой, силой воткнула ей в рот рожок и повредила девочке язык.

Я знала, что хотела иметь большую семью; по крайней мере троих, а скорее всего, четверых детей. Я забеременела третьим ребенком, и это оказалось очень трудным в тот момент. Двое моих детей были у няни, я была в положении, поэтому очень уставала. Люк и я переживали сильный стресс. Я просто не понимала, как можно работать с тремя детьми. Мне не хотелось бросать семью, но и не хотелось оставлять свою работу. Проблема решилась за меня сама - я разругалась с боссом и подала заявление об уходе на следующий день" после этого. Как только я решила уйти, я поняла, что поступила правильно. Я сразу же успокоилась.

Я не знала, как буду поддерживать семью в финансовом плане. У нас всегда было две зарплаты. Мы стали жить совсем по-другому. Мы отказались от машины и стали по-другому делать покупки. Это оказалось совсем несложно. Теперь мы не тратили деньги на одежду для работы, на химчистку, транспорт, ланчи, круассаны и кофе, а все это была достаточно большая доля нашего бюджета. Поэтому страшно было вначале бросить работу и измениться. Встречаясь с людьми на улице, мы говорим: „Я работаю тем-то..." Было очень трудно сказать: „Я мама".

Оставаться дома было намного труднее, но я очень-очень редко теперь просыпалась по ночам, чувствуя себя подавленной. А ведь это происходило раньше постоянно. Вы никогда не справляетесь с проблемами одинаково. У меня ни на минуту не появлялось желание вернуться на работу».

Уйти с работы оказалось нелегко для Милли как с психологической точки зрения, так и с финансовой. Но это все равно лучше, чем разрываться на две части, как ей приходилось жить раньше. Будучи энергичной женщиной, Милли стала находить для себя занятия в своем кругу и радоваться этому. Жизнь начала приобретать смысл.

«Самое большое отличие от прежней жизни после увольнения с работы заключается в том, что вы становитесь вовлечены в местную общественную жизнь. Вы знакомитесь с людьми около школьных ворот, на приеме у врача, вместе пьете кофе и ведете на занятия для детей. Вы знакомитесь с совершенно разными людьми. Иногда вы участвуете даже в местных политических мероприятиях, проводите кампании в поддержку парков. А так как вы не летите все время куда-то, то можете поболтать с продавцами и с другими людьми. Просто поразительно, как все изменилось в моей жизни. До того как я оставила работу, я прожила 15 лет в этом районе, и ни один местный торговец не знал меня, чтобы простить мне недостающие 50 пенсов. А потом я перестала работать, и у меня появился Матти. Я не могла пройти по округе, чтобы меня не остановили. Мне приходилось задерживаться по полчаса в каждом магазине, куда я заходила. Все обнимали Матти, клали ему монетки в ручку. Он родился в совершенно другом мире, чем мои старшие дети. Мы живем в районе, где осуществляется фантастическая программа „SureStart". У детей теперь есть спортивный зал, проводятся уроки плавания, уроки йоги для мам, во время которых работает детская комната для малышей, устраиваются экскурсии и многое другое.

Теперь я горжусь своей жизнью - я хотела работать, и я работала, но я изменилась, когда работать стало невозможным. Сейчас я все время посвящаю детям. Однажды я вернусь на работу. Но пока мое место в семье».

2. «Сумочка-обманка» и адские ясли

У Эллы и Патрика МакМилланов трое детей: Генри (8 лет) и близнецы Мика и Зу (4 года). Элла — журналист, а Патрик — музыкант. Начало семейной жизни Эллы и Патрика казалось прекрасным — дом за городом, постоянно проживающая в семье няня. Но карьера вынудила их переехать в город, где все пошло не так. История незабываема из-за череды неприятностей, а также благодаря использованию Эллой «сумочки-обманки», для того чтобы можно было незаметно покинуть офис. Случай МакМилланов показывает, как влияет на жизнь молодой семьи работа в сфере британской культуры. Элла рассказывает свою историю:

«Я испробовала буквально все способы заботы о ребенке, прежде чем мой сын пошел в школу, но не нашла ничего, что оказалось бы прекрасным. Постоянное присутствие няни в доме, пока мы жили за городом, казалось многообещающим, но она не была в состоянии подняться раньше семи часов, когда мне требовалось успеть на поезд, чтобы попасть в офис в Лондоне. Поэтому я оставляла ребенка в автомобильном кресле перед ее дверью, которую открывала в надежде, что, если ребенок заплачет, няня проснется. Она никогда не начинала работу раньше 11 часов в родной Испании, как она потом объяснила. Из чего я понимала, возвращаясь вечером домой, что она редко выводила ребенка гулять, но рассказывала ему массу сказок, обычно держа мальчика на коленях. Она была чрезвычайно добрая и веселая, но довольно полная, а когда я спрашивала ее, почему они не гуляли, она обычно отвечала: „Ну, было похоже, что собирается дождь". Я пыталась объяснить ей, что в Англии так бывает каждый день.

Переезд в Лондон, чтобы подстроиться под работу мужа и мою, означал, что мы могли позволить себе только крошечную квартиру с двумя спальнями без места для проживающей в доме помощницы. К тому времени Генри исполнилось полтора года, и его можно было отправлять в ясли „Занятые ручки", которые находились неподалеку от дома и принимали детей его возраста. Однако ясли закрывались в 6 часов, поэтому мне нужно было уходить с работы в пять часов самое позднее, а большинство коллег в редакции не уходили с работы раньше шести или семи часов вечера. Мои ранние уходы, несмотря на то что я появлялась в офисе на час раньше других, стали предметом незаслуженных замечаний со стороны коллег. Удивительно то, что меньше всего сочувствовали мне другие женщины (главным образом бездетные). Босс любил подшучивать, когда видел, что я навожу порядок на рабочем месте, перед тем как уйти: „Спасибо, что заглянули".

Со временем мы переехали в дом, и я нашла более дорогие ясли, единственные в нашем районе, работавшие до 7 часов. Это позволяло мне лишний час оставаться на работе, а с назначением нового босса я сознательно старалась отвлечься от трудностей с уходом за ребенком. Я приносила в офис лишний жакет и дамскую сумочку, вешала жакет на спинку своего кресла, а сумочку клала на стол, когда нужно было незаметно ускользнуть, оставляя при этом включенным компьютер. Быть редактором - значит общаться с другими журналистами, которые часто находятся на разных этажах. Если мой компьютер работал, то все считали, что я где-то в офисе, раз меня нет за своим столом.

Однако случалось, что я задерживалась на совещаниях и не могла сбежать и поэтому не успевала к заветным 7 часам. Однажды, будучи уже беременной близнецами, я неслась через весь Лондон в машине, позвонив в ясли, что задерживаюсь на пять минут. Из-за аварии на дороге я опоздала на еще большее время и приехала в ясли в 7:15. У дверей стояли две девочки в возрасте подростков. Я с ужасом наблюдала, как мой сын прополз у них под ногами и бросился ко мне навстречу прямо через дорогу. На следующий день я получила счет на 70 фунтов за то, что два человека вынуждены были меня ждать в течение 15 минут. Я заплатила 20 фунтов, на повышенных тонах побеседовала по поводу моих постоянных опозданий с заведующей яслей, которой было всего двадцать лет с небольшим, и немедленно забрала ребенка из яслей. Жаль, что тогда я не пожаловалась властям на воспитателя, пренебрегшего своими обязанностями»

3. Жить по средствам

В семье Кемпбеллов (мать — Даниэлла, 36 лет, консультант по информационным технологиям, занята на работе неполный день; отец — Захари, 38 лет, инженер) три дочери, которым сейчас 9, 8 и 4 года. Супруги планировали свои финансы, чтобы можно было прожить на одну зарплату, когда наступит такое время. Даниэлла посвятила себя детям так, как

когда-то посвящала себя карьере. Она с восторгом пишет, что не зря тратила время на дочерей:

«Вероятно, это необычно, но я всегда считала, что лучше останусь дома с детьми, чем буду иметь хорошую и высокооплачиваемую работу. Со временем, когда мы с мужем купили дом, то не сильно пострадали в материальном смысле. Мне нравилась моя работа, в моем подчинении находилось около 30 служащих в течение пяти лет. Когда я забеременела первой дочерью, мой управляющий директор не удивился. Мы были небольшой компанией, где постепенно ушли в отпуск по уходу за детьми четыре помощника директора. Меня повысили, понимая, что я не планировала ребенка. Для меня было совершенно понятно, что часы, которые я проводила на работе, и командировки совершенно не вяжутся с моим пониманием материнства. Я чрезвычайно напряженно работала восемь лет и хотела полностью посвятить себя ребенку. Я ожидала встретить неодобрение со стороны сотрудников по поводу моего решения „остаться дома". Некоторые женщины, которые работали со мной и были старше меня, представляли первую волну преуспевших женщин в нашей сфере деятельности. Удивительно, но никто не критиковал мое решение. Одна моя коллега - ей было за пятьдесят, убежденная феминистка - рассказала, как она жалела, что не проводила больше времени со своими детьми, пока они были маленькими. Я также была свидетельницей проблем работающих матерей на примерах моих сверстниц - тревога из-за больных детей, безответственность грубой няни, чувство вины оттого, что маленькие дети оставлены на попечение чужих людей. Меня это не привлекало.

Мой муж поддержал мое решение, он также считал, что мне выбирать, хочу я вернуться на работу или нет. Первый год дома был очень трудным, хотя могу сказать об этом только сейчас, потому что тогда твердо сказала себе не задаваться вопросами по поводу своего решения. Я обожала дочку и хотела проводить с ней каждую минуту. Однако я ужасно скучала по работе. Мне нравились мое положение, финансовая независимость, интеллектуальное кипение прежней жизни. Мне также нравились социальные перемены и люди, с которыми я работала. Проводя много часов на работе во время беременности, я не стала участницей ни одной группы женщин, объединенных одним сроком родов. У меня не было суперподруги, имевшей ребенка возраста моей дочери. Тогда мне было очень одиноко. Иногда дни казались такими долгими - ежедневные прогулки в парке и однообразие жизни дома. Через двадцать месяцев после рождения первой дочери у нас появилась вторая. К этому времени у моей старшей дочки появилась хорошая компания. Я подружилась с неработающими мамами, большинство из которых были образованными женщинами со сходными взглядами на жизнь. Со времен университета я не могла столько времени посвящать дружбе. Я также поняла, что иметь и грудного ребенка, и умеющего ходить очень приятно, так как день был очень занятым, а мой опыт и материнская уверенность только укреплялись».

И хотя это были нелегкие условия, Даниэлла ждала, а Зак поддерживал ее любое решение. А потом, когда настало время, появилась и возможность работать.

«Когда моей старшей дочери исполнилось два года, а младшей было восемь месяцев, мне предложили работу консультанта. Мне очень не хватало собственных денег. Муж изо всех сил старался быть более щедрым, но ограничения в виде одной зарплаты означали редкие покупки новой одежды, редкие обеды в ресторанах и т. д. Резкая противоположность той жизни, которую мы вели, получая две зарплаты. Я обнаружила, что моя „профессиональная уверенность" несколько ослабела, но я все равно приняла предложение и вскоре получала удовольствие от работы. Следующие шесть лет и то время, когда у меня появилась третья дочка, я успешно справлялась с работой. Новое занятие стало хорошо оплачиваемой второй работой, которую я сочетала с заботой о детях. Я почти не обращалась за помощью извне, и сама оставалась дома с ними. Но дети становились старше, начали посещать сад или школу, и я уже могла работать больше. Случалось, что я слегка обижалась на му­жа. Его карьера шла в гору, и я порой думала, чего бы сама достигла, поменяйся мы с ним ролями. Но в глубине души я всегда лелеяла надежду, что придет время, когда я смогу заняться собственной карьерой. Стану ли я старшим руководителем? Скорее всего, нет. Но сменила бы я то, что имею сейчас, на работу в офисе, какой бы высокой по статусу она ни была? Нет.

Что я имею? Самые прекрасные отношения, которые возможны, со своими дочерьми и спокойное, счастливое замужество. Я чувствую, что знаю и понимаю своих девочек, потому что провожу с ними вместе много времени. У них безопасное, полное любви и веселья детство, которое сделает из них гармонично развитых людей. Я стараюсь не быть ярой сторонницей матерей, „которые остаются дома". Я очень хорошо понимаю, что мне просто повезло находить удовольствие от общения с маленькими детьми. В общем, меня нельзя назвать очень терпеливой, но в вопросе девочек, кажется, я такая. Если бы не моя профессия, из меня бы получилась хорошая учительница. Мне приятен тот факт, что я формирую восприятие мира у своих девочек. Они все три обладают высоким чувством справедливости и понимания чувств других людей. Мои дочери умеют правильно выражать свои мысли, они хорошие подруги и добрые по натуре человечки. Но больше всего я горжусь их огромной дружбой между собой. Возможно, они дружелюбны по природе. Однако я уверена, что мое воспитание повлияло на то, как они привязаны друг к другу. Их дружба всем нам доставляет огромную радость.

Мне также хотелось бы думать, что я показываю хороший пример дочерям для их будущей жизни. Я часто говорю им, что работа, которую я выполняю вне дома, позволяет мне обеспечивать семью одеждой, книгами и развлечениями, которые мы не могли бы себе позволить без этого. Они понимают, что я получаю удовольствие не только от работы, но и оттого, что вношу свой вклад в доход семьи. Я также надеюсь внушить им, что достичь баланса только в собственной жизни не сверхзадача. Я глубоко убеждена, что нам следует поддерживать в наших дочерях стремление думать о будущем. Я буду поощрять у дочерей желание следовать своим путем. И если при этом они будут сочетать работу с домом, тем лучше».

То, что осложняет жизнь

Другие корреспонденты написали нам, как они справлялись с проблемами и что придумывали для этого, или как они терпели неудачи, имели трудности из-за черствости работодателей и по причине того, что зарплату получал только один член семьи.

Санди и Дейву Хасанам помогала свекровь: она приезжала в Лондон из Пула поездом, забирала ребенка каждый понедельник утром к себе домой и привозила назад во вторник вечером. Со временем она перебралась к ним поближе, чтобы было легче справляться со сложившейся ситуацией.

Лайзе и Айну Рупертам не так повезло. Прошла только половина отпуска по уходу за ребенком, когда Лайзу вызвали на работу — она состояла в штате редакции одного женского журнала — на собеседование. Ее понизили в должности, переведя из редакторов в репортеры, и уменьшили ей зарплату на треть. Лайза провела свой декретный отпуск и первый год после возвращения на работу в стрессовой и затянувшейся законной борьбе, но со временем все равно уволилась, испытав полное разочарование.

Хана и Карл Даниэльсоны просто пали духом под давлением обстоятельств: они по очереди уходили на работу и пытались справиться с проблемами сна у их второго ребенка. Хана писала:

«Мой доктор посчитала, что мне следует принимать лекарства от стресса. Когда я пришла и она выписала мне их в первый раз, я была по-настоящему очень расстроена. У меня на руках было двое детей. Лео постоянно плакал, а Элли, трехлетняя дочь, постоянно хныкала и просила: „Не говори о работе". Врач просто сказа­ла: „Нельзя говорить о работе в присутствии детей. Вам нужно больше им улыбаться". Когда вам говорят такое, вы чувствуете вину, и вам становится стыдно.

Я была очень истощена: Лео практически не спал, а я испытывала послеродовые трудности, поэтому у меня просто не осталось сил. Я чувствовала себя очень уязвимой. А потом эта жалость со стороны коллег, которая просто невыносима. Начинаешь думать, что все тебя жалеют, но не ценят, потому что не ждут твоего возвращения на работу, и значит, ты не нужна там. Мне стало еще трудней, когда я начала замечать такое выражение на лицах окружающих, будто я падаю в обморок. Мне всегда казалось, что мне везет по жизни, что я вполне позитивный человек. А потом неожиданно осложняется жизнь, тебе не хочется быть бременем для друзей. Думаешь, что они не хотят звонить тебе, чтобы не слышать о твоих проблемах».

Ситуация с Ханой печальна и опасна, ее пережили многие женщины в Великобритании.

Куда смотрят отцы?

Женщины делают выбор, исходя из ситуации. А что же мужчины, с которыми они делят свою жизнь? Часто отцы, которые давали интервью для этой книги, выражали желание больше заботиться о своих детях, меньше работать или быть занятыми неполный рабочий день после рождения ребенка. Некоторые добивались этого, в то время как многие другие просто поставили крест на своих намерениях.

Мужья-отцы оказывают влияние на выбор жен-матерей очень интересным образом. Ученые удивились, обнаружив, что срок кормления ребенка грудью сильно зависит от отношения к этому отца. Это открытие заставило ученых обратить больше внимания на то, как сильно муж-отец влияет на детей не только напрямую, но и косвенно, через поддержку жены-матери в ее материнской роли. Отцы могут помочь матерям хорошо воспитывать детей или, наоборот, помешать им. Один муж-отец, которого не сильно интересуют потребности маленького ребенка, не понимает высокой роли жены-матери и вынуждает ее к раннему возвращению на работу. Другой же предпочитает, чтобы она осталась дома, отговаривает ее заниматься карьерой, которая приносила ей столько удовольствия и успешно развивалась. Жены принимают собственные решения, но это легче сделать, когда мужья оказывают им настоящую поддержку.

Супругам необходимо согласовывать индивидуальные решения с общими семейными потребностями. Главное — соблюсти справедливость. Удовольствия и трудности родительской поры могут быть поделены поровну между супругами. Мне приятно сообщить о том факте, что один из 10 отцов сейчас уходит с работы, чтобы ухаживать за ребенком, — это небольшое число, но таких отцов становится все больше. Очень хорошо, если мать может остаться дома первый год после рождения ребенка, когда она более уязвима, но и более «обеспечена» природой, чтобы выполнять функции первого воспитателя. А дальше мужья-отцы могут ничуть не хуже жен-матерей справляться с родительскими обязанностями — порой даже лучше, — если они хорошо мотивированы, а жены очень сильно желают вернуться на работу. Многие пары, с которыми мы говорили об этом, заранее решили, кто будет работать, а кто станет воспитателем, что повлекло за собой добровольную смену ролей.

Не стоит считать, что только жена-мать обязана выбирать между карьерой и выполнением родительских обязанностей. Здесь присутствует трехсторонний интерес. Если мы хотим окружить детей любовью первые три года их жизни, а это, по словам ученых, им жизненно необходимо, мужьям-отцам придется стать частью этого плана. Если каждая супружеская пара начнет с решения этой проблемы, тогда супруги смогут успешно заниматься карьерой и воспитывать детей.