3.2.1. Многостороннее регулирование иностранных инвестиций

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 

а) Послевоенный этап создания международно-правового механизма защиты инвестиций

Прежде чем приступить непосредственно к освещению проблем международно-правового регулирования иностранных инвестиций, следует особо подчеркнуть, что первоначальной основой многосторонней международно-правовой практики в сфере регулирования инвестиционных правоотношений было Соглашение о Международном валютном фонде (МВФ), вступившее в силу 27 декабря 1945 г. Оно положило начало правовому регулированию международного движения капиталов и международно-правовому сотрудничеству в сфере иностранных инвестиций. Затем в рамках таких международных организаций, как Европейское экономическое сообщество (ЕЭС) и Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), был создан определенный механизм регулирования транснационального движения капиталов, что способствовало совершенствованию механизма правового регулирования иностранных инвестиций на многосторонней основе.

Во второй половине XX в. в мире начался настоящий инвестиционный бум. После распада колониальной системы перед бывшими метрополиями остро встал вопрос об обеспечении гарантий иностранных инвестиций в их бывших колониях, которые продолжали оставаться основными экспортерами капитала.

После Второй мировой войны США инициировали программу страхования политических рисков как часть "плана Маршалла" по оказанию иностранной помощи Европе. Другие развитые государства начали осуществлять аналогичные программы страхования своих инвестиций в развивающихся странах, в соответствии с которыми страны - экспортеры капитала страхуют инвестиции от политических, т.е. некоммерческих, рисков, от национализации или экспроприации, а также от так называемых ползучих или скрытых форм принудительного изъятия иностранной собственности, например путем ограничений перевода валюты в ходе осуществления инвестиционной деятельности на территории другого государства.

Тогда же были возобновлены попытки заключения общего многостороннего договора, который включал бы кодекс защиты иностранных инвестиций. Одной из заметных таких попыток стало принятие Хартии Международной торговой организации, подписанной 24 мая 1948 г. в Гаване (Куба). Данный международно-правовой документ содержал ряд принципиальных положений, касающихся урегулирования иностранных инвестиций корпорациями, включая положения о контроле ограничительной деловой практики, об обеспечении безопасности, а также о закреплении права государств - реципиентов капитала контролировать условия направления и освоения инвестиций в страну.

Например, ст. 11 (1) Гаванской Хартии предусматривала: ":никто из Участников не предпринимает неразумных или неоправданных мер в пределах своей территории, ущемляющих права и интересы национальных лиц других Участников в предприятиях в отношении навыков, капитала, режима и технологии, которые они обеспечивали". Далее ст. 12 закрепляет "обеспечение разумной безопасности существующих и будущих инвестиций", "желательность недискриминации в отношении иностранных инвестиций", а также "проведение консультаций или переговоров с другими правительствами с целью заключения двусторонних или многосторонних соглашений в отношении иностранных инвестиций".

Гаванская Хартия далее провозглашала: "Без ущерба существующим международным соглашениям, участниками которых являются страны, Участник имеет право устанавливать любые соответствующие гарантии, необходимые для обеспечения того, чтобы иностранные инвестиции не использовались на основе вмешательства в его внутренние дела или национальную политику; определять, будет ли он разрешать в будущем иностранные инвестиции, в какой степени и на каких условиях; предписывать и выполнять на справедливых условиях требования в отношении собственности на существование или будущие инвестиции".

Гаванская Хартия Международной торговой организации была подписана 24 мая 1948 г., но ряд государств, в том числе и США, не ратифицировали ее. Причиной провала данной Хартии стало ее принципиальное положение, согласно которому государства - импортеры капитала имели бы право вмешиваться в выработку условий иностранных инвестиций, а также отсутствие в ней четких и ясных положений о компенсации в случае принудительного изъятия собственности иностранного инвестора.

Неудача постигла и Экономическое соглашение, подписанное в Боготе (Колумбия), - вторую послевоенную многостороннюю попытку решить, в частности, проблему регулирования и защиты частных иностранных капиталов. Данное Соглашение, подписанное на девятой Международной конференции американских государств 2 мая 1948 г., не вступило в силу в результате фундаментальных разногласий между государствами-экспортерами и государствами - импортерами капитала относительно надлежащей степени компенсации в случае экспроприации.

Впоследствии попытки пробудить интерес к многосторонней конвенции по иностранным инвестициям предпринимались главным образом международными неправительственными организациями. В 1949 г. был опубликован проект кодекса "Справедливый режим для иностранных инвестиций" в продолжение начатой в 1931 г. кампании по заключению международной конвенции, гарантирующей право частной собственности иностранных инвесторов. Новый призыв к заключению такого многостороннего договора прозвучал в 1957 г. В том же году Германское общество по поощрению и защите иностранных инвестиций опубликовало проект кодекса, озаглавленный "Международная конвенция по взаимной защите прав частной собственности в иностранных государствах".

В начале 1958 г. появился еще один проект конвенции по иностранным инвестициям, подготовленный группой частных лиц - европейских адвокатов-международников, возглавляемой сэром Хартли Шоукроссом*(193).

В 1959 г. инициативы Германского общества по поощрению и защите иностранных инвестиций и группы Шоукросса были объединены в единый проект конвенции. Эта конвенция была принята для рассмотрения Организацией европейского сотрудничества и развития (ОЭСР). На ее основе был разработан проект конвенции ОЭСР по защите иностранной собственности. Однако и он не получил достаточной поддержки - против выступили менее развитые члены ОЭСР, в частности Греция, Португалия и Турция, так как, на их взгляд, конвенция предоставляла больше преимуществ экспортерам капитала. По этой причине документ не был открыт для подписания.

Выдвигался и ряд других предложений о принятии многосторонней конвенции по защите иностранных инвестиций. Например, на XIV сессии Экономической комиссии ООН для Азии и Дальнего Востока в марте 1958 г. премьер-министр Малайзии предложил заключить международную хартию.

В 1958 г. правительства Германии и Швейцарии совместно представили проект инвестиционных конвенций в ОЭСР. В 1957 г. под эгидой Совета Европы обсуждался вопрос об инвестиционной конвенции между государствами - членами Совета и некоторыми африканскими государствами.

Тем не менее Совет ОЭСР своей резолюцией от 12 октября 1967 г. рекомендовал упомянутый выше проект конвенции государствам-членам в качестве Типового договора по защите инвестиций, а также в качестве основы обеспечения соблюдения принципов международного права. И хотя он не стал вкладом в общую кодификацию международного права в сфере иностранных инвестиций, многие содержащиеся в нем руководящие указания по применению к наиболее фундаментальным положениям режима и защиты инвестиций сослужили пользу, будучи включенными в двусторонние инвестиционные договоры.

Нельзя обойти молчанием также и предложение Европейской лиги экономического сотрудничества, инициированное Германским национальным комитетом этой группы, которое было опубликовано в феврале 1958 г. Это предложение, отражающее взгляды промышленных и банковских кругов, предусматривало заключение под эгидой "Общего рынка" "конвенции о солидарности" между государствами-членами, обязывающей их совместно действовать в защиту иностранных инвестиций. По замыслу авторов проекта, конвенция была бы открыта для участия государств - экспортеров капитала, не являющихся членами Европейского Союза, и предполагалось, что это будет первым шагом к принятию Хартии справедливого режима для иностранных инвесторов.

Среди первых многосторонних документов в этой сфере особо важную роль играет Кодекс либерализации движения капитала, принятый в 1961 г. и закрепивший "принцип прозрачности границ".

В ходе распада колониальной системы на международную арену вышли десятки новых политически независимых государств. В экономическом отношении они еще продолжали сохранять зависимость от бывших метрополий. Принципы ответственности государств за причинение вреда иностранным гражданам и иностранной собственности теперь рассматривались политически независимыми государствами как несправедливые и неравные, направленные на сохранение колониальной зависимости, увековечение эксплуататорской системы, приносящей выгоды только западным странам. По мере бурного роста национального самосознания в ходе национально-освободительного движения усиливалось опасение, что иностранцы установят контроль над добычей полезных ископаемых и над ключевыми отраслями производства. По бытовавшему тогда мнению истосковавшихся по свободе стран, широкое привлечение иностранного капитала помешает их экономической и политической независимости. В итоге во многих странах были установлены различного рода барьеры против инвестиций и контроль над операциями с иностранными инвестициями.

Развивающиеся страны доказывали законность установления государственного контроля над иностранными инвестициями с правом национализации иностранной собственности. В противовес им западные страны настаивали на создании международно-правового режима гарантий защиты инвестиций. Между прочим одним из первых примеров национализации иностранной собственности является установление королем Сицилии 9 июля 1838 г. монополии на разработку и реализацию серы, в то время как все рудники принадлежали английским собственникам. Во Франции с XIV в. существовали некоторые монополии на производство и продажу пудры, спичек и табака*(194).

б) "Великий спор" о роли иностранных инвестиций в рамках ООН (Декларация о неотъемлемом суверенитете над естественными ресурсами, Хартия экономических прав и обязанностей, НМЭП)

Бурные дискуссии продолжались в международных организациях, в первую очередь в Организации Объединенных Наций. С первых дней учреждения ООН страны Латинской Америки требовали от международного сообщества признания так называемого национального стандарта. В начале 50-х годов Уругвай выступил в ООН с инициативой формулировки суверенных прав государств: "...свободно использовать национальные природные богатства и ресурсы", - а Чили предложили включить отдельный параграф о неотъемлемом суверенитете государств над их богатствами и естественными ресурсами в ст. 1 проекта Пактов о правах человека, провозглашающую право всех народов на самоопределение. В добавление к двум уже существовавшим параграфам о праве нации на самоопределение, предложенным Генеральной Ассамблеей (Резолюция 545 (VI) 1951), Комиссия по правам человека одобрила чилийское предложение, устанавливающее, что "право народов на самоопределение также включает в себя неотъемлемый суверенитет над их богатствами и естественными ресурсами". Впоследствии это положение вошло в общую статью Пактов о правах человека 1966 г.: "Все народы для достижения своих целей могут свободно распоряжаться своими естественными богатствами и ресурсами без ущерба для каких-либо обязательств, вытекающих из международного экономического сотрудничества, основанного на принципе взаимной выгоды, и из международного права. Ни один народ ни в коем случае не может быть лишен принадлежащих ему средств существования".

После долгих дебатов о международно-правовом статусе и механизмах применения принципа неотъемлемого суверенитета государств над их богатствами и естественными ресурсами, в частности касающихся иностранных инвестиций, включая национализацию инвестиционной собственности, был найден компромисс, закрепленный затем в Декларации о неотъемлемом суверенитете над естественными ресурсами, принятой консенсусом в Резолюции Генеральной Ассамблеи 1803 (XVII) 14 декабря 1962 г.

Декларация о неотъемлемом суверенитете над естественными ресурсами стала результатом работы специальной подготовительной Комиссии Генеральной Ассамблеи ООН, созданной в 1958 г. на XIII сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Полученный Комиссией мандат включал в себя широкое исследование международно-правового принципа неотъемлемого суверенитета государств над своими естественными ресурсами и национальными богатствами как основополагающего элемента права наций на самоопределение с целью подготовки рекомендаций по его совершенствованию.

Резолюция признала право суверенитета народов и государств над своими естественными ресурсами, включая право устанавливать над ними контроль и национализировать инвестиции, вложенные в эту сферу. Но вместе с тем резолюция предусмотрела выплату соответствующей компенсации. Кроме того, в ней содержится требование необходимости уважения соглашений между иностранными инвесторами и национальными правительствами.

Декларация о неотъемлемом суверенитете состоит из 13 пунктов: преамбулы, восьми параграфов и двух заключительных положений. В первом положении выражается поддержка работы Комиссии международного права по кодификации норм об ответственности государств. В заключительной части Резолюции отмечается, что "Генеральная Ассамблея обращается к Генеральному секретарю с просьбой продолжить изучение различных аспектов неотъемлемого суверенного права государств над своими естественными ресурсами, принимая во внимание желание государств-членов обеспечить защиту своих суверенных прав при поощрении международного сотрудничества государств в области экономических отношений"*(195).

Данный постулат стал первым шагом на долгом пути осуществления государствами своего суверенитета над естественными ресурсами. В отношении правового режима иностранных инвестиций

2 Резолюции предусматривает, что "разработка, добыча и распоряжение естественными ресурсами, а также привлечение иностранного капитала для этих нужд должны осуществляться в соответствии с нормами и условиями, которые народы и нации сочтут приемлемыми или желательными для разрешения, ограничения или запрещения подобной деятельности"*(196).

В последующих параграфах (3 и 4) определяются основные правовые вопросы контроля за иностранной собственностью, раздела полученной прибыли, национализации, экспроприации и разрешения споров в отношении компенсации при принудительном изъятии иностранной собственности, а именно: "

3)...В случаях, когда государство предоставляет разрешение на привлечение капитала, от использования привлеченного капитала доходы регулируются нормами действующего национального законодательства и международного права. Полученные доходы должны быть пропорционально разделены по соглашению в каждом конкретном случае между инвесторами и принимающим инвестиции государством, причем таким образом, чтобы суверенитет государства над естественными ресурсами и богатствами не был ущемлен.

4) Акты национализации, экспроприации и реквизиции должны производиться не иначе как для целей общественной полезности и национальной безопасности, а также в интересах государства, которые имеют приоритет над частными интересами как граждан этого государства, так и иностранных граждан.

В подобных случаях собственнику должна быть выплачена адекватная компенсация в соответствии с нормами международного права. В любом случае, когда вопрос о компенсации приводит к возникновению спора, такой спор решается в порядке, предусмотренном национальным законодательством. Однако по соглашению между государствами и другими заинтересованными сторонами рассмотрение спора может быть передано в компетенцию арбитража или международных органов по разрешению споров".

Далее в

8 предусматривается, что соглашения между суверенными государствами или те соглашения, где одной из сторон выступает суверенное государство, должны исполняться добросовестно. Все государства и международные организации берут на себя обязательства уважать суверенные права народов и наций над их собственными естественными ресурсами в соответствии с принципами Устава ООН и данной Резолюции.

При внимательном чтении Декларации о неотъемлемом суверенитете над естественными ресурсами отмечаются некоторая расплывчатость и обобщенность ее формулировок. Как уже подчеркивалось, это является следствием поиска компромисса между развитыми и развивающимися государствами. Поэтому данную Резолюцию не следует рассматривать в качестве международно-правового акта, в котором формулируются и определяются принципы национализации и ответственности государств по возмещению убытков в ходе национализации*(197). Такая точка зрения широко распространена в соответствующей литературе. Тем не менее Резолюция Генеральной Ассамблеи 1803 (XVII) является первым международно-правовым документом, где была предпринята попытка найти консенсус в сфере международных инвестиционных отношений.

Итак, в течение третьей четверти XX в. большинство стран международного сообщества нашли взаимоприемлемые пути решения проблем в сфере регулирования иностранных инвестиций. Мировое сообщество признало, что с точки зрения международного права национализация не может выступать незаконным актом государства при проведении экономических реформ или реструктуризации общества.

В ходе развития международно-правового регулирования иностранных инвестиций обозначился новый этап - этап рационализации экономического поведения государств. Несмотря на сохраняющиеся правовые и идеологические разногласия о роли и месте иностранных инвестиций, подход развивающихся государств к этому вопросу начал принимать более прагматический характер. Они стали активнее заключать двусторонние соглашения о поощрении и взаимной защите зарубежных капиталовложений, а также принимать специальные законы об иностранных инвестициях. Новый подход в значительной степени был вызван тем обстоятельством, что транснациональные компании (ТНК) стали играть все более заметную роль в экономическом развитии этих стран. С точки зрения последних при надлежащем государственном регулировании ТНК должны были способствовать экономическому прогрессу государства.

В тот период имели место и острые международно-правовые дискуссии о роли транснациональных компаний в экономическом развитии стран так называемого третьего мира.

В середине 70-х годов XX в. развивающиеся страны инициировали в ООН вопрос о прямых иностранных инвестициях в списке других насущных вопросов развития. Стремясь установить новый международный экономический порядок, они выдвинули идею о структурной перестройке мировых торговой и финансовой систем. Новая концепция основывалась на том, что все существующие международно-правовые нормы были созданы для обслуживания старого экономического порядка, охраняющего незыблемые основы абсолютного либерализма в международных торговых отношениях*(198).

Эти требования были формально закреплены в ряде резолюций Генеральной Ассамблеи ООН, среди которых выделяются Декларация и Программа действий по установлению нового международного экономического порядка (НМЭП) (3201, 1974 г.) и Хартия экономических прав и обязанностей государств (3281, 1974 г.). Последняя (

2 ст. 2) говорит о контроле над иностранными инвестициями, но это положение предусматривает, что такой контроль есть осуществление государством своего неотъемлемого суверенитета: "Каждое государство имеет право: а) регулировать и контролировать иностранные инвестиции в пределах действия своей национальной юрисдикции, согласно своим законам и постановлениям и в соответствии со своими национальными целями и первоочередными задачами. Ни одно государство не должно принуждаться к предоставлению льготного режима иностранным инвестициям; б) регулировать и контролировать деятельность транснациональных корпораций в пределах действия своей национальной юрисдикции и принимать меры по обеспечению того, чтобы такая деятельность не противоречила его законам, нормам и постановлениям и соответствовала его экономической и социальной политике. Транснациональные корпорации не должны вмешиваться во внутренние дела принимающего государства. Каждое государство должно, с полным учетом своих суверенных прав, сотрудничать с другими государствами в деле осуществления права, изложенного в этом подпункте"*(199).

Серьезным недостатком данного многостороннего документа является то, что в этой статье нет ссылки на применимость международного права. Международно-правовая наука никогда не подвергала сомнению право государств подчинить регулирование иностранных инвестиций своему законодательству. Международное право регламентировало ответственность государства в отношении иностранной собственности, но не покушалось на само право государства соответствующим его суверенитету образом контролировать и регулировать иностранные инвестиции.

Сравнение Хартии экономических прав и обязанностей 1974 г. и Декларации о неотъемлемом суверенитете над естественными ресурсами 1962 г. показывает, что оба документа устанавливают право государства регулировать иностранные инвестиции в соответствии со своими национальными экономическими целями. Но если первый документ, подчеркивая свободу действия государства, утверждает, что ни одно государство не должно принуждаться к предоставлению льготного режима иностранным инвестициям, то второй предусматривает некоторые ограничения свободы действия: если государство дает разрешение на иностранные инвестиции, то эти инвестиции должны регулироваться только положениями данного разрешения, национального законодательства и международного права, при этом соглашения, заключенные надлежащим образом, должны добросовестно выполняться.

Резолюции ООН 1974 г., направленные на установление НМЭП, внесли новеллы, обосновывающие правомерность изъятия собственности иностранного инвестора. В Декларации об установлении НМЭП (п. (е)

4) утверждается "полный суверенитет государства над своими естественными ресурсами и всей экономической деятельностью. В целях сохранения этих ресурсов каждое государство вправе устанавливать над их запасами и добычей свой контроль любыми средствами, которые оно сочтет приемлемыми, в том числе национализировать или передавать право собственности своим гражданам, что является полным неотъемлемым суверенитетом государства. Никакое государство не может быть подтверждено экономическому, политическому или иному принуждению с целью заставить его отказаться от добровольного и полного осуществления им своего неотъемлемого права"*(200).

Хартия экономических прав и обязанностей 1974 г. (п. 1 ст. 2) расширительно толкует суверенитет государства в области экономических отношений: "Каждое государство имеет и должно свободно осуществлять полный постоянный суверенитет над всеми своими богатствами, природными ресурсами и экономической деятельностью, включая право на владение, использование и эксплуатацию".

Принципиальными представляются положения п. 2 (с) ст. 2 Хартии, обязующие государства предоставлять компенсацию при экспроприации, национализации и передаче иностранной собственности: "...2) Каждое государство имеет право:...с) национализировать, экспроприировать и передавать иностранную собственность. В этом случае государство, принимающее такие меры, должно выплачивать соответствующую компенсацию с учетом его соответствующих законов и постановлений и всех обязательств, которые это государство считает уместным. В любом случае, когда вопрос о компенсации вызывает спор, он должен регулироваться согласно внутреннему праву национализирующего государства и его судами, если только все заинтересованные государства добровольно и по взаимному согласию не достигнут договоренности в отношении поисков других мирных средств урегулирования на основе суверенного равенства государств и в соответствии с принципом свободного выбора средств".

Итак, Хартия не требует при принудительном изъятии иностранной собственности "быстрой, полной и эффективной" компенсации, а только отмечает, что государство должно делать это лишь с учетом его соответствующих законов и постановлений и всех обязательств, которые государство считает уместным. Прослеживается несомненный отход от Резолюции 1803, которая предписывает, что компенсация должна быть выплачена "в соответствии с действующими правовыми нормами государства: и нормами международного права". Соответствующие положения Хартии предоставляют самим государствам право решать, сопровождать национализацию компенсацией или нет.

В международно-правовой регламентации рассматриваемых отношений положения Резолюции 1803 и Хартии по установлению НМЭП проявились и в вопросе урегулирования споров. Формы и методы разрешения споров по поводу условий компенсаций за отчуждаемую иностранную собственность имеют принципиальное значение. В

4 Резолюции 1803 предусматривается применение международно-правовых методов, хотя и с оговоркой, что только после исчерпания всех национальных способов стороны могут передать спор на рассмотрение в международный арбитраж или в соответствующие международные органы. В отличие от нее Хартия (п. 2 (с) ст. 2) вообще умалчивает о последних, отсылая лишь к "другим мирным средствам". Очевидно, разработчики Хартии сознательно ушли от упоминания в документе возможности использования международных механизмов по разрешению споров. В контексте концепции анализируемых документов данная позиция обозначена достаточно логично: поскольку вопросы национализации, экспроприации, передачи иностранной собственности и соответственно компенсации находятся в исключительной национальной компетенции, все они должны рассматриваться соответствующими органами государства. Стало быть, урегулирование подобных споров в международных судебных органах в соответствии с нормами международного права будет зависеть от воли и желания национализирующего государства.

В ходе работы по установлению нового международного экономического порядка значительное место было уделено, как уже подчеркивалось, вопросам контроля и регулирования деятельности ТНК. Были разработаны механизмы контроля допуска прямых иностранных инвестиций. Образцом установленных правил и процедур такого рода на региональном уровне может стать решение N 24 Андского пакта от 1971 г., которое устанавливает жесткий контроль над прямыми иностранными инвестициями. В различных учреждениях ООН проводились переговоры по принятию документов в отношении ТНК, которые носили бы рекомендательный характер (Soft law)*(201).  Наиболее известным из них был Кодекс поведения транснациональных корпораций, но несмотря на то, что в течение длительных переговоров удалось найти согласованное решение по большинству положений, он не был принят*(202).  Одной из мер по регламентации деятельности ТНК было принятие в 1977 г. Международной организацией труда (МОТ) Декларации о принципах в отношении транснациональных корпораций и социальной политике, а также одобрение в 1980 г. Генеральной Ассамблей ООН Свода многосторонних согласованных справедливых правил и принципов по контролю за определенными видами хозяйственной деятельности, работа над которым шла под патронажем Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД). Безрезультатно окончились долгие переговоры под эгидой ЮНКТАД по Международному кодексу поведения по передаче технологий и по многим другим проектам. Но все же работа над кодексами поведения ТНК, еще раз отметим, не прошла даром. Международным сообществом были выработаны общие подходы к проблеме должного поведения ТНК, а также найдены решения по многим вопросам регламентации их деятельности.

И тем не менее создать надежную систему защиты инвестиций до сих пор не удалось. Конвенция 1967 г. по защите иностранной собственности так и не была открыта для подписания*(203) , хотя некоторые ее положения часто встречаются в двусторонних соглашениях по защите инвестиций. Практически только на двусторонней основе западные страны смогли добиться от большого числа развивающихся стран принятия желаемых условий режима своих инвестиций.

В конце 50-60-х годах ХХ в. в качестве признанного принципа международного права предусматривалось, как уже говорилось, право дипломатической защиты государством - экспортером капитала своих инвесторов, а также дипломатической защиты имущества и имущественных прав иностранных инвесторов. Данные принципы были заложены в проекты Конвенции об иностранных инвестициях за рубежом 1952 г. и Конвенции о защите иностранной собственности, разработанные ОЭСР в 1967 г.*(204)

Конечно, несмотря на многочисленные попытки со стороны развивающихся стран установить жесткий контроль над ТНК и прямыми иностранными инвестициями, развитые страны не прекращали работу по поиску более надежной защиты для своих инвестиций и либерализации их правового режима в других странах. Следует признать, что эти попытки не увенчались особым успехом на международном уровне. Но на региональной и двусторонней основе был достигнут определенный прогресс. Страны - члены Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) приняли два кодекса либерализации, которые оказали значительное влияние на становление либеральных принципов и механизмов их применения.

Таким образом, 70-е годы ХХ в. - это период весьма решительной критики многонациональных компаний, а также традиционных западных концепций защиты инвестиций в рамках международного права, в основном в виде важнейших резолюций ООН. Острие критики было направлено против ТНК как таковых, но за рамками обсуждения остались вопросы о том, какие формы и методы на многосторонней основе должны применять государства для регулирования иностранных инвестиций. Основное внимание было сосредоточено на обязательствах транснациональных корпораций и на законности государственного регулирования их деятельности. Ключевым моментом в таком подходе была попытка разработать глобальный Кодекс ООН по поведению ТНК (от которой отказались в 1992 г.). Центральным пунктом ожесточенных дебатов стал вопрос о государственном суверенитете. Преимущественно обсуждалась формулировка "постоянного суверенитета над природными ресурсами и экономической деятельностью". Базовые положения авторитетных Резолюций ООН (3201, 3202, 3281) подчеркивают:

- исключительное применение национального права;

- право государств принудительно изымать иностранную собственность и отменять соглашения, причем компенсация должна регулироваться исключительно национальным законодательством;

- отказ от международного арбитража в качестве механизма регулирования инвестиционных споров в пользу исключительной юрисдикции национальных судов (доктрина Кальво), а также отказ от гарантированных международным правом привилегий и гарантий для иностранных инвесторов;

- требование о предоставлении развивающимся странам преференциальных режимов во многих областях (технология, финансы, торговля).

Дебаты 70-х годов ХХ в. вокруг ТНК ставили вопрос об иностранных инвестициях исключительно в плоскости конфликта между международно-правовым регулированием, с одной стороны, и заинтересованностью западных государств-экспортеров в защите своих зарубежных компаний - с другой.

С этой точки зрения приоритетное национальное регулирование на основе исключительного суверенитета над естественными ресурсами было выгодно для принимающего государства. В то же время регулирование иностранных инвестиций прежде всего в соответствии с традиционными нормами международного права отвечало исключительно интересам государства, откуда происходили инвестиции. Большинство участников авторитетных дискуссий оспаривали традиционное международное право, базирующееся на западных доктринах, поэтому известные резолюции ООН, рожденные "в муках", заранее были обречены на провал. Позиции стран третьего мира, выработанные под эгидой ООН, так и не нашли поддержки у западных стран.

в) ГАТТ-ВТО о режиме иностранных инвестиций

На смену преобладавшей в 60-70-е годы XX в. парадигме, ставившей во главу угла бюрократический государственный контроль над собственностью при ограничении иностранных инвестиций, пришли новые подходы, которые преобладают в настоящее время. В их основу были положены либерализация условий инвестирования, приватизация и дерегулирование.

Важную роль в международно-правовом регулировании иностранных инвестиций сыграла система ГАТТ. Расскажем о ней более подробно, так как это поможет выяснить, какую роль в международно-правовом регулировании иностранных инвестиций играют нормы ГАТТ-ВТО. Известно, что в результате длительных многосторонних переговоров был подписан весьма важный договор - Генеральное соглашение по тарифам и торговле от 30 октября 1947 г. (General Agreement on Tariffs and Trade), широко известное как ГАТТ, которое вплоть до последнего времени оказывало существенное влияние на международно-правовое и национально-правовое регулирование иностранных инвестиций.

Принятие этого Соглашения стало важным шагом в сфере регулирования международных торговых отношений на многосторонней основе. В первую очередь ГАТТ сыграло ведущую роль в торговом и, стало быть, в инвестиционном процессе, заложило общие принципы и основы торгово-экономического (инвестиционного) сотрудничества государств-участников, основы их индивидуального статуса. Не имеющий до сих пор прецедентов договор установил единый универсальный правопорядок торгово-экономических отношений во всем мире. ГАТТ до недавнего времени было единственным международным соглашением, в комплексе регламентирующим все аспекты международных торговых и инвестиционных отношений. Соответствующие положения ГАТТ не требовали, чтобы правительства государств-участников осуществляли контроль и регулирование деятельности ТНК. Государства были вправе вводить тарифные и нетарифные методы регулирования внешнеэкономической деятельности, стремясь при этом использовать в рассматриваемой сфере только тарифное регулирование.

Недостатком ГАТТ 1947 г. являлось отсутствие общего регулирования сферы торговых инвестиционных отношений, а также то, что в качестве самостоятельного регулирования в нем не выделены инвестиционные отношения и четко не определен правовой статус иностранных инвестиций*(205). Поэтому возникла необходимость реорганизации и усовершенствования механизма его функционирования.

Серьезные попытки в этом направлении были предприняты в рамках Уругвайского раунда в 1986 г., когда велись переговоры по развитию ГАТТ в целях расширения его институциональной структуры, с тем чтобы торговые меры увязать с инвестиционными и специально выделить последние*(206). Тогда было достигнуто соглашение распространить применение норм ГАТТ к инвестиционным мерам самым прямым образом.

В 1993 г. в ходе Уругвайского раунда была принята Декларация министров от 20 сентября 1986 г., предписывающая государствам - участникам переговоров разработать конкретные нормы, касающиеся инвестиционных мер торгового характера, и распространить действие статей ГАТТ на инвестиции торгового характера. Цель Декларации заключалась в том, чтобы государства - участники переговоров разработали и приняли нормы международного права по либерализации инвестиционной деятельности, которые прямо вытекали бы из общих довольно либеральных принципов, лежащих в основе ГАТТ 1947 г., таких, как свобода торговли, отсутствие дискриминации в мировой торговле и др.*(207)  В ходе раунда было расширено действие норм ГАТТ на некоторые новые отношения, включая отношения инвестиционного характера, чтобы не допустить ограничений или препятствий свободе международной торговли. Промежуточным этапом при переходе от ГАТТ к ВТО были определены многосторонние торговые переговоры. Уругвайский раунд показал, что между его участниками не было полного согласия по вопросу об отношениях, на которые должно распространяться действие ГАТТ. Это объясняется трудностью проблемы разграничения специальных инвестиционных мер, а также определения того, "правомерны или неправомерны инвестиционные меры, так как они носят ограничительный характер, и каков должен быть допустимый предел такого ограничения". В целях выработки взаимоприемлемых решений участники диалога представили подробный список мер, которые могут оказать существенное влияние на международные инвестиции. Но он вызвал неоднозначную реакцию со стороны государств-участников, так как включал в себя и такие меры, которые некоторыми государствами могли быть признаны не соответствующими положениям ГАТТ, например те, которые содержат требования к правительствам выполнить особые условия.

На Уругвайском раунде государств-участников 1986-1993 гг. были выдвинуты новые сферы регулирования в рамках ГАТТ, не охваченные правилами ГАТТ 1947 г., а также согласованы кардинальные изменения в регулировании всех форм сотрудничества.

Следующий многосторонний раунд по модификации ГАТТ 1947 г. состоялся в апреле 1994 г. в Марракеше, на котором ГАТТ 1947 г. получило дальнейшее развитие и стало действовать как ГАТТ 1994 г., представляющее собой дополненный и углубленный вариант ГАТТ 1947 г., более адекватно отвечающий требованиям современных инвестиционных отношений.

В ходе этого раунда был принят пакет Марракешских соглашений 1994 г., которые предусматривали не только совершенствование ГАТТ, но и создание ВТО. Государства при вступлении в ВТО обязаны подписать данные соглашения. ГАТТ 1994 г. являлось неотъемлемой частью Соглашения о создании 15 апреля 1994 г. Всемирной торговой организации и регламентировало наиболее существенные аспекты торговых, в том числе инвестиционных, отношений. В частности, Соглашением ГАТТ 1994 г. предусмотрен национальный правовой режим как основа международного экономического сотрудничества.

Сфера действий обновленного ГАТТ 1994 г. охватывает не только торговлю промышленными товарами, но и торговлю услугами (Генеральное соглашение о торговле услугами - ГАТС); торговые аспекты защиты интеллектуальной собственности (Соглашение о торговых аспектах прав на интеллектуальную собственность - ТРИПС); торговые аспекты инвестиционных мероприятий (Соглашение о торговых аспектах инвестиционных мер - ТРИМС)*(208) и т.д.

Примечательно, что США были одним из основных инициаторов разработки ТРИМС. Они-то и настаивали на включении в повестку Марракешского раунда вопроса о правовых проблемах прямых инвестиций, добиваясь разработки соглашения, которое распространило бы на сферу этих инвестиций режим наибольшего благоприятствования и национальный правовой режим. Против этой инициативы выступили развивающиеся государства, объясняя свою позицию тем, что этот вопрос находится вне компетенции ГАТТ. Некоторые делегации выразили сомнения относительно целесообразности вхождения инвестиционного вопроса в компетенцию ГАТТ, посчитав, что это выходит за рамки Соглашения. В свою очередь США и Япония выступили за установление международного инвестиционного права иностранных инвесторов. Дискуссия завершилась договоренностью ограничиться регулированием торговых аспектов инвестиционных мер, а остальные споры Совет ГАТТ передал на рассмотрение Третейской группы.

Соглашение о торговых аспектах инвестиционных мер (ТРИМС), несмотря на все разногласия, все же было достигнуто и вошло в пакет договоренностей Уругвайского раунда. Оно запрещало государствам использовать ограниченный круг мер торговой политики, которые могли быть квалифицированы как меры, оказывающие отрицательное влияние на иностранные инвестиции и противоречащие режиму наибольшего благоприятствования, национальному режиму и принципу ГАТТ о запрещении количественных ограничений.

Соглашение ТРИМС непосредственно затрагивает условия привлечения и функционирования прямых иностранных инвестиций. В преамбуле Соглашения подчеркнуто, что оно способствует "обеспечению иностранных инвестиций, с тем чтобы ускорить экономический рост всех торговых партнеров, обеспечивая в то же время свободу конкуренции". Цель его - защита интересов иностранного инвестора на территории принимающей инвестиции страны*(209).

В ТРИМС закреплен перечень мер, запрещенных государством в ходе внешнеэкономической деятельности, а именно:

1) требование, чтобы предприятие с иностранным капиталом использовало в порядке, предписанном национальным законодательством, определенную долю национальных товаров для производства своей национальной продукции (так называемое внутреннее количественное ограничение);

2) близкое к названной выше мере требование, чтобы предприятие с иностранным капиталом покупало импортируемую продукцию в определенной пропорции по отношению к национальной продукции;

3) требование обязательного экспорта фиксированной доли производимой продукции.

Соглашение предусматривает, что все вышеперечисленные меры должны быть введены в течение двух лет с даты вступления Соглашения в силу (для развивающихся стран - в течение пяти лет).

Термин "инвестиционные меры торгового характера", на взгляд некоторых специалистов, является в значительной степени расплывчатым и не отражает различие между двумя категориями инвестиционных мер*(210). В соответствии с ТРИМС иностранный инвестор обязан продавать на рынке определенную часть произведенного на территории принимающего государства товара или услуг в размере установленного минимального процента от конечного валового продукта или развивать определенные производственные отрасли в данном государстве.

ТРИМС предусматривает как требования местного характера, так и экспортные требования. На каких же условиях инвестор обязан экспортировать часть произведенной продукции?

1. Количество продуктов должно быть не менее установленного минимального количества произведенного продукта.

2. Количество конечного продукта должно быть определенным.

3. Определенное количество продуктов должно компенсировать импортные закупки иностранного инвестора.

4. Экспорт продукции производится в таком размере, при котором были бы покрыты все валютные издержки инвестора.

Данные требования относятся к мерам торгового характера. Мерами неторгового характера ТРИМС считает: 1) требование передачи технологий; 2) обязательства, закрепляющие определенный минимум для допуска хозяйствующих субъектов к осуществлению инвестиционных проектов в данной стране; 3) требования, касающиеся нормы предоставления рабочих мест в стране места вложения инвестиций; 4) правила привлечения местных финансовых ресурсов.

Соглашение по ТРИМС требует от государств сообщать обо всех случаях применения таких инвестиционных мер в торговле, которые нарушают ст. III (национальный режим) и ст. XI (запрет на количественные ограничения) ГАТТ. Специальный комитет по ТРИМС, созданный на основе данного Соглашения, будет осуществлять контроль за исполнением этих обязательств. В Соглашении по ТРИМС содержится предложение специально рассмотреть вопрос с том, следует ли его дополнить положениями о регулировании инвестиционной деятельности.

Таким образом, Соглашение по ТРИМС является первой и наиболее полной моделью, разработанной международным сообществом. Государства предприняли усилия по расширению сферы действия положений ГАТТ для регулирования международных инвестиций, направленных на создание либерального режима международной торговли. Суть этих мер заключается в том, что поток товаров, услуг и капиталов будет беспрепятственно проходить через государственные границы и способствовать эффективному распределению мировых ресурсов. Данная концепция ГАТТ запрещает правительствам вмешиваться в дела частных компаний.

Дискуссии о правомерности ТРИМС продолжаются и после его вступления в силу. Западные страны рассматривают его нормы как барьеры на пути товарных инвестиционных потоков и в целом считают их не соответствующими рыночным методам регулирования. Они утверждают, что есть противоречие между ГАТТ 1947 г. и ТРИМС, и последнее не отвечает современной концепции либерализации движения капитала. Резко отрицательно относятся к ТРИМС США, считая, что оно может оказать ограничительное воздействие на мировую торговлю, снизив поток инвестиций.

Диаметрально противоположную позицию заняли развивающиеся государства, настаивая на том, что определенные инвестиционные меры необходимы для них в целях достижения национальной экономической самостоятельности. Они высказываются за установление для развивающихся государств более благоприятного инвестиционного режима, полагая, что надо использовать ТРИМС, пока вместо этого Соглашения не будет разработана более совершенная система правового регулирования. Страны третьего мира ссылаются на то, что ГАТТ регулирует только межгосударственные отношения, и если не распространить действие ТРИМС на ТНК, то вне правового регулирования останется большой комплекс международных частноправовых инвестиционных отношений*(211). Преимущество ТРИМС, по их мнению, заключается в том, что оно непосредственно регулирует иностранные инвестиции и представляет собой международно-правовой акт, содержащий меры экономической безопасности*(212).

Представляется вместе с тем, что не следовало бы переоценивать значение Соглашения об инвестиционных мерах торгового характера, полагая, в частности, что использование ТРИМС на практике помогает избежать тех отрицательных последствий, которые наступают в отношении принципов, регулирующих иностранные инвестиции*(213). В этом отношении показательна и недавняя история принятия многосторонних документов, направленных на прогрессивную либерализацию режима торговли и инвестиций. По мнению некоторых специалистов, ряд положений этих документов скорее всего не способствует массовой и быстрой либерализации, а ведет к сокращению ее возможностей. Например, Заключительный акт Уругвайского раунда полон пробелов, в результате чего не представляется в полной мере отвечающим особенностям современной либерализации. Он является результатом своего рода компромисса между реальностью национальных ограничений и целью глобальной либерализации*(214).

В положениях Заключительного акта Уругвайского раунда, касающихся инвестиций, не содержится общего правила на организацию услуг; в ст. VI ГАТТ отражен компромисс, предусматривающий добровольное предоставление принимающим государством доступа к рынку в отдельных секторах. В области ТРИМС под нормативное регулирование ГАТТ попали лишь те меры, которые были благосклонно восприняты развивающимися странами: нормативы доли местных ресурсов и импортно-экспортные квоты, - однако они были оговорены временными изъятиями, направленными на защиту зарождающейся промышленности или платежного баланса. Не нашли также отражения такие наиболее часто применяемые развитыми странами методы, как субсидии и безвозмездные ссуды. Соглашение по ТРИПС, напротив, устанавливает сравнительно жесткий режим обеспечения защиты прав интеллектуальной собственности, лишь давая странам возможность для переходного периода с целью приведения своего законодательства в соответствие с этим Соглашением. Кроме того, как уже упоминалось, кодексы либерализации ОЭСР содержат обширные изъятия из обязательств по обеспечению прогрессивного снятия в своих странах барьеров, препятствующих доступу и деятельности прямых иностранных инвесторов, - таких обязательств, которые могли бы основываться на соображениях государственной политики, охраны здоровья и интересов безопасности и обороны.

Таким образом, многостороннее сотрудничество по защите иностранных инвестиций имеет как свои преимущества, так и недостатки. К первым относится их универсальность, т.е. всеохватность, которая дает возможность мировому сообществу разработать единые общеобязательные принципы и нормы регулирования иностранной инвестиционной деятельности на территории другого государства. Ко вторым - то, что далеко не все государства являются участниками многосторонних конвенций, да и сам процесс присоединения к ним занимает немалое количество лет. Кроме того, многосторонние инвестиционные договоры в определенной степени носят общий характер. Тем не менее многостороннее международное правовое регулирование иностранных инвестиций, начавшее формироваться в середине XX в., имеет неоценимое значение в условиях глобализации международного экономического сотрудничества.