5.4.6. Двусторонние соглашения о компенсации

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 

Этот явный отход от международно-правовых стандартов в данной сфере в определенной степени компенсируют двусторонние соглашения России с более чем 50 государствами о взаимном поощрении и защите капиталовложений. Одна из важнейших задач данных международных договоров состоит в том, чтобы гарантировать иностранному инвестору в наиболее возможной степени возмещение потерь, которые могут возникнуть в случае проведения национализации или реквизиции*(357). Любое принудительное изъятие собственности, тем более если это происходит внезапно в результате неожиданных политических и экономических катаклизмов, приводит к существенным, а то и невосполнимым убыткам. Поэтому в случаях задержки с определением размера компенсации или ее выплаты устанавливается возможность начисления процентов, которые должны выплачиваться начиная со дня изъятия капиталов и со дня выплаты.

Двусторонние договоры по-разному определяют сроки выплаты компенсации: два месяца (ст. 6 Соглашения с Канадой, ст. 5 Соглашения с Англией и Кореей); тридцать дней (п. 3 ст. 4 Соглашения с Францией); один месяц (ст. 5 Соглашения с Италией); три месяца (ст. 4 Соглашения с Австрией, п. 4 ст. 4 Соглашения с Финляндией). По-разному определено в рассматриваемых международно-правовых актах и начало течения срока, в пределах которого государство обязано выплатить компенсацию: "со дня принятия меры", относимой к числу мер по национализации и экспроприации" (Соглашения с Финляндией, Англией, Кореей и др.); "со дня вступления в силу решения о размере компенсации" (Соглашение с Австрией). Неисполнение государством своего обязательства по выплате компенсации в срок, указанный в Соглашении, влечет за собой обязанность выплаты банковского процента по коммерческой ставке, обычно применяемой в указанном государстве, который начисляется с момента просрочки выплаты компенсации до ее выплаты (например, Соглашения с Англией, Италией).

Включение такого рода чисто коммерческого условия в международный договор, по мнению специалистов, не является усилением гарантий, а отражает стремление внести ясность в положение иностранного инвестора, которую не дает российское законодательство. Во всяком случае присутствие такого положения в двустороннем международном договоре требует, по их мнению, специального разъяснения.

Достаточно мягкую формулировку мы находим в Соглашении с Испанией: сторона, принимающая такого рода меры, "выплатит инвестору или его правопреемнику без необоснованной задержки соответствующую компенсацию в свободно конвертируемой валюте" (ст. 6).

В Соглашении с Великобританией (ст. 5) хотя и не предусматривается "быстрая, адекватная и эффективная компенсация", но достаточно подробно регламентируются условия такого рода компенсации. Во-первых, утверждается, что ее размер "должен соответствовать реальной стоимости экспроприированных капиталовложений". Во-вторых, указывается конкретный срок выплаты компенсации и предусматриваются, в случае задержки выплаты, проценты.

Другую группу заключенных Россией соглашений о взаимном поощрении и защите капиталовложений составляют те, в которых говорится о необходимости выплаты в случае национализации "быстрой, адекватной и эффективной компенсации" (Греция, Дания, Румыния и др.). Далее в них конкретизируются условия компенсации убытков, нанесенных иностранному инвестору. Несколько по-иному сформулировано это требование в Соглашении с Канадой: "своевременная, достаточная и эффективная компенсация" (ст. VI).

Наиболее емкие, но точные формулировки по поводу национализации содержит ст. III Договора с Соединенными Штатами Америки. Она начинается с юридического закрепления недопустимости прямой или косвенной экспроприации, "за исключением случаев их принятия в общественных интересах", на дискриминационной основе, с выплатой быстрой, адекватной и эффективной компенсации и в соответствии с надлежащим порядком, установленным законом. Далее идет ссылка на то, что такого рода мероприятия могут проводиться только в строгом соответствии с п. 2 ст. II, который предусматривает, что "капиталовложениям будет предоставляться справедливый и равноправный режим, они будут пользоваться полной защитой и безопасностью, и ни в коем случае им не должен предоставляться режим, не совместимый с принципами и нормами международного права".

Характерно, что данный двусторонний Договор, регулируя вопросы национализации, дважды непосредственно обращается к принципам международного права. Кроме вышеприведенного случая, об этом говорится и тогда, когда речь идет о быстром рассмотрении заявления инвестора в соответствующих судебных и административных органах другой стороны с целью установления, имела ли место такая экспроприация, а если имела, то соответствует ли такая экспроприация и связанная с ней компенсация принципам международного права (п. 2 ст. III).

Соглашение со Швейцарией распространяет гарантию от национализации также на случаи отчуждения доли в имуществе предприятия с иностранными инвестициями, т.е. на косвенные инвестиции. Статья 2 в круг косвенных инвестиций включает "капиталовложения, осуществленные юридическим лицом, которое создано в соответствии с законодательством любого государства и в котором инвестор одной из Договаривающихся Сторон имеет преобладающее значение". В случае осуществления такого рода инвестиций государство, принявшее меры по отчуждению имущества инвестора, выплачивает инвестору другой договаривающейся стороны компенсацию также и в той части, которая соответствует финансовому участию этого инвестора (п. 3 ст. 6).

Не все соглашения о взаимном поощрении и защите капиталовложений, которые Российская Федерация подписала с другими государствами, полностью соответствуют традиционной западной доктрине о национализации. Ряд двусторонних договоров (с Австрией, Великобританией, Испанией, Италией, Южной Кореей и т.д.) не требует, чтобы возможная национализация сопровождалась быстрой, адекватной, эффективной компенсацией. Такого рода меры "должны сопровождаться принятием положений, предусматривающих выплату возмещения, размер которого должен соответствовать реальной стоимости затронутых капиталовложений на день, предшествующий дню принятия или обнародования этих мер". Далее: "Такое возмещение без задержки выплачивается инвесторами в свободно конвертируемой валюте и свободно переводится" (ст. 5 Соглашения с Бельгией).

В Соглашении России с Австрией (п. 3 ст. 4) юридически закреплено право инвестора "на проверку размера и порядок выплаты компенсации через компетентный орган Договаривающейся Стороны, которая осуществила мероприятие по принудительному изъятию либо через международный третейский суд, в соответствии со статьей о порядке разрешения споров". Право инвестора на беспристрастную оценку стоимости инвестиций предусмотрено также и в Соглашении с Финляндией (п. 5 ст. 4).

Тем не менее приведенные в соглашениях уточнения не дают четкой регламентации того, как должна рассчитываться сумма компенсации, выплачиваемой иностранному инвестору в случае национализации, экспроприации его инвестиций. По мнению некоторых ученых, эти вопросы должны быть подробным образом урегулированы в национальном законодательстве, поскольку отсутствие норм во внутреннем законодательстве лишает иностранного инвестора возможности определить степень риска с самого начала осуществления инвестиций. Кроме того, в силу действия принципа суброгации проблема расчета суммы компенсации переходит в область межгосударственных отношений, недостаточная ясность в вопросе расчета ее суммы может отрицательно сказаться на развитии международных экономических отношений между договаривающимися государствами, когда эти вопросы придется решать только на основании двусторонних соглашений о защите инвестиций.

Как обстоят дела в этом плане в законодательстве стран СНГ? Законы об иностранных инвестициях ряда стран предусматривают, что иностранные инвестиции не подлежат национализации (ст. 7 Закона Грузии, ст. 8 Закона Армении, ст. 9 Закона Таджикистана, ст. 12 Закона Узбекистана, ст. 9 Декрета Украины)*(358). Законы Грузии и Казахстана помимо этого предусматривают возможность выкупа, а по законодательству Кыргызстана выкуп не допускается.

В заключение следует особо отметить: действие двусторонних договоров России с другими государствами гарантирует, что национализация не будет осуществляться иначе как при условии выплаты незамедлительной, достаточной и действительной компенсации и поэтому будет действовать в качестве противовеса неотъемлемому праву государства осуществлять национализацию. Но временное участие России в Договоре к Энергетической Хартии, отсутствие универсальной международной инвестиционной конвенции, отход действующего российского Закона об иностранных инвестициях от западной доктрины о национализации чреваты определенной опасностью в рассмотренной сфере.