Общая характеристика

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 

Природу, цели и задачи, тенденции развития сообществ и Европейского союза крайне трудно понять без рассмотрения их институционной системы. В известном смысле можно сказать, что такая система – это и есть облик, организационное воплощение интеграции. Отбор институтов и других органов, определение их статуса, и в особенности наделение необходимыми полномочиями, менее всего носят случайный характер. За всем этим просматривается хорошо продуманная концепция, четкое понимание целей и конкретных задач системы управления делами сообществ и Европейского союза. Как сказано в Маастрихтском договоре, в Европейском союзе действует «единая институционная структура, которая должна обеспечивать согласованность и преемственность деятельности, осуществляемой для достижения его целей, с соблюдением и опорой на достигнутый в Сообществе уровень интеграции» (ст. «С»).

Как и сама европейская интеграция, система управления ее процессами во многом строилась на новых началах, неизвестных прошлому. И эта новизна состояла в основном в том, что сообщества, а затем Европейский союз создавались не только как международные организации, но и как наднациональные образования. Их институты и другие органы с самого начала действовали на основе полномочий, которые принадлежали прежде всего национальным государственным органам. Волею государств-членов эти полномочия стали закрепляться за институтами и другими органами сообществ и Европейского союза и тем самым приобрели наднациональный характер. Это создавало необходимую основу для укрепления самостоятельности институтов и других органов. Не следует забывать, однако, что полномочия, которыми они были наделены, предопределяли как потенциал и стимулы их деятельности, так и ее пределы.

То обстоятельство, что институционная система сообществ создавалась с нуля, позволяло искать и находить новые, во многом своеобразные управленческие формы и методы. Были с успехом применены многие нововведения в управленческую технологию, заимствованные из опыта государств-членов, из всей мировой практики. Конечно, развитие институционной системы сообществ шло далеко не во всем гладко. Кроме плюсов вскоре обозначились и явные минусы. Управленческая машина становилась громоздкой, что осложняло процесс принятия решений и особенно их реализацию. Появился и быстро вошел в обиход термин «евробюрократия». Но тем не менее институционная система сообществ «заработала», стала действенным инструментом, посредством которого решались задачи интеграции.

Нынешнюю институционную систему Европейского союза трудно понять без того, чтобы предварительно не вспомнить главные вехи ее становления и развития. Это необходимо для уяснения не только деталей, но и всей логики пройденного ею пути. Начальная модель этой системы, как известно, была начертана еще в Договоре о ЕОУС 1951 г. Именно тогда были образованы: Специальный Совет министров, Высший руководящий орган, Общая ассамблея, Суд. Кроме этих органов в ЕОУС стали появляться и другие, носившие главным образом вспомогательный характер.

Данная модель в короткий срок себя оправдала, и потому неудивительно, что она стала базовой, исходной и при создании институционной системы двух других сообществ: ЕЭС и Евратома. Даже в Договоре о ЕЭС 1957 г., который стал основой «конституции» сообществ, в управленческую модель ЕОУС не было внесено сколько-нибудь принципиальных новшеств. Аналогичным образом решен вопрос о системе институтов и других органов Евратома. Учредительные договоры предусматривали, что в ЕЭС и соответственно в Евратоме институционную систему составляют Совет, Комиссия, Ассамблея и Суд.

Первоначально предполагалось, что каждое из сообществ будет иметь свою систему институтов. Однако когда стало очевидно, что функции ЕЭС и Евратома в значительной мере совпадали и перекрещивались, было решено создать единый Совет и единую Комиссию для обоих сообществ. Данное решение было оформлено Договором о слиянии 1965 г. и вступило в силу 1 июня 1967 г. Ассамблея, которая создавалась как квазипарламентское учреждение для ЕЭС и Евратома, сама назвала себя в 1962 г. Европейским парламентом, после чего уже в Едином европейском акте новое название получило официальное подтверждение. В частности, статья 6 Акта установила, что в тексте Договора о ЕЭС наименование института «Ассамблея» заменяется на «Европейский парламент». К числу основных органов-институтов Договор о Европейском союзе отнес также Палату аудиторов, на которую возлагался финансовый контроль. Она была создана после 1988 г., когда был подписан Единый европейский акт, но впервые упоминается только в Маастрихтском договоре.

Институционная система сообществ с самого начала включала также учреждения, находившиеся как бы на другом, более низком уровне внутренней иерархии. Такими учреждениями стали: в ЕОУС – Консультативный комитет, который был придан Высшему руководящему органу (ст. 18 Договора о ЕОУС), в ЕЭС и Евратоме – Экономический и социальный комитет (ст. 194 Договора о ЕЭС и ст. 165 Договора о Евратоме), в ЕЭС – Комитет регионов (ст. 4 Договора о ЕЭС в редакции Маастрихтского договора). Особенность их статуса проявляется, в частности, в положениях об ответственности сообществ, вытекающей не из контрактов. Установлено, что в соответствии с общими принципами права, действующими во всех государствах-членах, сообщества возмещают ущерб, нанесенный отнюдь не всеми их управленческими образованиями. Учреждения, которые выполняют консультативные и вспомогательные функции, подобной ответственности не несут (см. ст. 175 и ст. 215 Договора о ЕЭС).

Весьма своеобразно положение банковских учреждений, предусмотренных статьей 4 «а», 4 «Ь» Договора о ЕЭС (в редакции Маастрихтского договора). Учитывая перспективы интеграционного процесса, в Договоре заявлялось о создании Европейской системы центральных банков (ЕСЦБ) и Европейского центрального банка. Еще ранее, в соответствии с Договором о ЕЭС был создан Европейский инвестиционный банк. В отличие от вспомогательных и консультативных учреждений Европейский центральный банк был включен в систему ответственности, которую несли сообщества. Европейский инвестиционный банк в соответствии с Договором о ЕЭС (в редакции Маастрихтского договора) является юридическим лицом.

Как видно, система институтов и других органов Европейского союза – в том виде, в каком она существует сегодня, – сложилась далеко не сразу. Учредительные договоры не только стали юридической базой их организации и деятельности, но и во многом предопределили их будущее. Если попытаться хотя бы вкратце охарактеризовать тенденции развития данной системы, то целесообразно сказать о следующем. Во-первых, сама система не статична, а достаточно динамична, сравнительно быстро адаптируется к меняющимся условиям. Со временем в ней появляются новые учреждения, а роль и функции существующих существенно модифицируются. Во-вторых, как вся система, так и ее отдельные компоненты отражают в своем развитии перераспределение полномочий между сообществами и Европейским Союзом, с одной стороны, и государствами-членами – с другой. Это связано в первую очередь с ростом масштабов интеграционных процессов и их усложнением. В-третьих, хотя институционная система усложняется, даже бюрократизируется, в целом она оказалась способной более или менее адекватно реагировать на вызовы времени.

С подписанием Маастрихтского договора система институтов и других органов сообществ внешне не претерпела кардинальных перемен. Но вместе с тем в ее назначении, а главное, в функциях ее институтов и других органов появилось немало нового, что прямо вытекало из самого факта создания Европейского союза. Для понимания происшедших перемен весьма важно правильно истолковать соответствующие статьи Договора о Европейском союзе, в первую очередь статья «С» (абз. первый) и статья «Е». Ведь в рамках Европейского союза функционирует единая институционная система, которая выступает как бы в двух лицах одновременно: она управляет делами сообществ и в очень большой мере задействована в двух других «составляющих» Европейского союза: во-первых, в системе внешнеполитического сотрудничества и сотрудничества в сфере безопасности, а во-вторых, в системе сотрудничества в сфере внутренних дел и правосудия. Но институты и другие органы, входящие в институционную систему, задействованы в этих двух сферах неодинаковым образом.

Обоснованно ли в этих условиях полагать, что институты сообществ являются также институтами Союза? Казалось бы, сомнения по данному поводу сняты тем, что сами институты стали себя так именовать: Совет ныне называет себя Советом Европейского союза, а Комиссия – Европейской комиссией. Однако правомерность подобного переименования подвергается сомнениям. Возражения высказываются и зарубежными специалистами по европейскому праву. Р. Штрайнц, например, полагает, что статьи Договора о Европейском союзе не предопределяют вывод, согласно которому институты Сообщества являются также институтами Союза

. Но подобные сомнения отвергаются как буквой и духом Договора о Европейском союзе, так и практикой лет, прошедших после подписания Маастрихтского договора.

Европейский совет в любом случае может быть без всяких колебаний назван руководящим органом Европейского союза. Как сказано в статье «D», этот институт дает Союзу необходимый побудительный импульс для развития и определяет общие политические ориентиры. Новое качество Совета выражается в том, что он ныне осуществляет свою деятельность в сфере функционирования Европейского союза в соответствии с указаниями Европейского совета. Комиссия полностью подключается к работе, выполняемой в области общей внешней политики и политики безопасности. Она также принимает самое активное участие в работе в области юстиции и внутренних дел. Полномочия Европейского парламента не были также расширены, но его роль в рассмотрении вопросов, касающихся развития двух опор Европейского союза – общей внешней политики и политики безопасности, а также правового сотрудничества и внутренних дел, становится все более очевидной. Что касается Суда сообществ, то его назначение по сути не изменилось. Ему даже не дали права толкования Договора о Европейском союзе. Только этот институт остался в рамках европейских сообществ, но и он, хотя и в небольшой мере, может касаться в своей деятельности вопросов права Европейского союза.

Как состав институционной системы, так и особенно распределение функций и полномочий между ее элементами наглядно демонстрируют ее отличия, с одной стороны, от международной организации, а с другой – от национальной государственной организации. Институционная система сообществ в полной мере отражает их своеобразие и особые свойства. Договор о Европейском союзе не внес в этом плане никаких принципиальных изменений. Более того, развитие этой системы, впитывавшей в себя нововведения, привносимые на различных этапах экономической и политической интеграции, шло, не отклоняясь от избранного странами-участницами принципиального подхода.

Об Амстердамском договоре надо сказать не только то, что он не внес существенных изменений в состав институционной системы Европейского союза. Не менее существенно и то, что Договор сохранил в принципе в прежнем виде баланс сил институтов этой системы. Отдельные подвижки в полномочиях и реальном удельном весе институтов в счет не идут. Специфика функционирования Европейского союза в отличие от европейских сообществ за годы, прошедшие после подписания Маастрихтского договора, не проявилась настолько, что кардинальная реформа интеграционной системы рассматривалась бы как неотложная мера.

Однако рассматривать Амстердамский договор как упущенную возможность решительного продвижения вперед или как вынужденный компромисс между «радикалами» и «консерваторами» в лагере европейской интеграции было бы неверно. История не раз свидетельствовала о том, что объективные потребности пробивали себе путь даже при наличии сил, им противостоявших. Главное и определяющее состояло в потенциале институционной системы, в ее способности решать новые задачи на очередном витке развития. С реформой системы можно и подождать.

Стоит напомнить, что главным побудительным мотивом институционной реформы были опасения за ход управления делами Европейского союза после расширения его рядов. Говорилось о том, что существующий порядок принятия решений в условиях присоединения 10–15 новых государств неотвратимо приведет к хаосу в деятельности механизма управления. Однако решение о принятии всего пяти новых государств-членов снизило остроту проблемы. Изучение ситуации показало, что при таком приросте участников Союза нынешняя институционная система будет в состоянии справляться со своим назначением.

Тем не менее ветер перемен коснулся и институционной системы. Изменениям подвергся главным образом порядок принятия решений. Речь идет об упрощении процесса прохождения актов законодательного характера. Нельзя было далее мириться с тем, что в рамках Европейского союза действовало более двух десятков процедур принятия решений. В рамках Амстердамского договора был принят Протокол о месте нахождения институтов и некоторых других органов и департаментов европейских сообществ. Некоторые нововведения коснулись Европарламента; они относятся к полномочиям и численному составу. По ряду направлений расширена компетенция Суда европейских сообществ, повышена роль Палаты аудиторов. Новые консультативные функции получил Экономический и социальный комитет. Конференции комитетов по европейским делам был придан официальный статус.

Если судить по стандартам международной организации, то в институционной системе сообществ и Европейского союза явно лишними представляются структуры, имеющие наднациональное предназначение, отражающие потребности управления сообществами и Европейским союзом в целом. В рамках институционной системы действуют учреждения, наделенные полномочиями по принятию в установленных сферах правовых актов, которые, во-первых, приоритетны по отношению к праву государств-членов, а во-вторых, действуют на их территории прямо и непосредственно. Далее, сообщества располагают не только специализированным управленческим аппаратом, но и Судом, которому подсудны как споры между государствами-членами, так и дела, сторонами в которых выступают юридические и физические лица.

В то же время институционная система сообществ и Европейского союза явно не «дотягивает» до классических образцов государственной организации. Это особенно заметно при подходе к этой системе с позиций принципа разделения властей. Хотя функции законодательной, исполнительной и судебной власти в институционной системе активно проявляются, их институционализация шла иным путем, чем в рамках национальной государственной организации. Как известно, доктрина разделения властей, если излагать ее так, как это делали ее основоположники, – предусматривает, что, во-первых, законы принимаются парламентом, олицетворяющим законодательную власть, во-вторых, исполнение законов и текущее управление возлагаются на исполнительную власть (монарх, президент, правительство и т.д.), а в-третьих, споры разрешаются судом, т.е. судебной властью. В последующем под влиянием практики разделение властей претерпело некоторые изменения, в основном в отношениях между парламентом и исполнительной властью. Конституционное право стран зафиксировало немало национальной специфики. Однако принципиальная схема разделения властей сохранилась, что позволяет говорить о ней как о всеобщем правиле.

Неоспоримым достоинством доктрины разделения властей является система сдержек и противовесов. Ни одна ветвь власти не может узурпировать власть, отменить или существенно ограничить демократические порядки, нарушить основные права и свободы человека. Система сдержек и противовесов служит барьером на пути принятия неквалифицированных государственных решений и в целом плохого управления страной. Взаимный контроль властей стал обязательным условием успешного функционирования современных демократических режимов.

Что же происходит в сообществах и Европейском союзе в целом? Ряд управленческих функций, о которых идет речь, с самого начала осуществляются здесь не одним, а несколькими институтами на своеобразных совместных началах. Точнее говоря, соответствующие институты как бы делят функции между собой, реализуя их по частям. Это, естественно, затрудняет классификацию институтов, их отнесение к той или иной власти. Но дело не только в чистоте теоретической модели. На практике проявляется – и при этом далеко не в лучшем виде – иное обстоятельство: функции вынужденно реализуются двумя-тремя институтами, что не может не сказаться на времени, синхронности и полноте их осуществления.

Особенно важно то, что в сообществах и Европейском союзе иначе, чем в государствах-членах, строится система сдержек и противовесов. То, что функции не институционализированы так, как это сделано на национальном уровне, вызывает потребность в иных, порой более сложных механизмах, которые тоже не всегда эффективны. Не случайно создаются новые процедуры принятия правовых актов, предусматривающие обязательные консультации, согласования, те или иные формы соучастия одних институтов в деятельности других и т.п. Но и при таких усложненных механизмах сбои в процессе принятия решений, а главное, в движении к оптимальному решению не исключены. Налицо опасность отставания, задержки в развитии отдельных властей.

Свою роль играет отмеченное выше различие между институтами и другими учреждениями. Не говоря о всех тонкостях, предопределивших своеобразие терминологии, следует сказать, что до Маастрихта титул института имели только Европарламент, Совет, Комиссия и Суд. Эта четверка, созданная учредительными договорами, стала основанием системы управления в сообществах. С правовой точки зрения они выделяются как характером и объемом ответственности, так и, что особенно существенно, своими полномочиями. Именно институты, а не консультативные и вспомогательные учреждения наделены правом принимать правовые акты, обязательные для государств-членов, их органов, юридических и физическх лиц. Остальные учреждения сообществ не имеют подобных полномочий. В Маастрихте на уровень институтов поднята Палата аудиторов, которая называется в одном ряду с Европарламентом, Советом, Комиссией, Судом (ст. 4).

Но главное отличие институционной системы сообществ состоит в различных полномочиях институтов и других органов. Поэтому Европарламент не может рассматриваться как носитель законодательной власти. Это не значит, что актов типа «закона» в Европейском союзе нет, хотя само понятие «закон» в официальной лексике отсутствует. Соответствующий им ранг, как известно, имеют регламенты и директивы. Но они принимаются иным путем. Ниже будет объяснено, что Европарламент не только не издает «законы», но и не разрабатывает законодательные предложения. «Законы» в европейских сообществах готовятся в Комиссии, а принимаются Советом, состоящим каждый раз из соответствующих компетентных министров правительств государств-членов. Европарламент получил определенные полномочия, позволяющие ему участвовать в процессе принятия «законов». Но эти полномочия носят весьма ограниченный характер. Так, Европарламент может оказать в установленных случаях влияние на разработку проекта регламента или директивы в Комиссии, а в нескольких случаях даже задержать принятие «закона» в Совете. Однако, в целом Европарламент не может в полной мере соответствовать классической модели национального парламента.

Если в традиционных международных организациях отсутствие четкого разделения властей, смешение различных функций в одних и тех же институтах и другие отступления от моделей конституционного права являются продуктом чисто международно-правового подхода, то в сообществах и всем Европейском союзе в расчет берутся также иные критерии, в том числе и такие, которые характерны для сферы государственной организации. Весьма существенное значение имело, например, стремление заранее предотвратить ситуацию, при которой была бы возможна чрезмерная концентрация функций, а следовательно, и полномочий в каком-либо одном органе.

Именно поэтому в учредительных договорах содержались положения, по сути дела, запрещавшие институтам вмешательство в функции, не отнесенные к их ведению. Так, они не могут представлять сообщества, не имея на то установленных полномочий. Каждому из институтов отведена своя сфера деятельности. Это не исключает, разумеется, сотрудничества и взаимодействия институтов, но одновременно обусловливает ограничение их деятельности определенными сферами и пределами. Используя спортивную терминологию, можно сказать, что на дистанции общего забега институты были расставлены по своим дорожкам.

Было бы, однако, неверно полагать, что в сообществах и в целом в Европейском союзе значимы и весомы только учреждения, именуемые институтами, а все остальные – вторичны и малозначительны. Это далеко не так. Не случайно со временем появились и упрочились уже упоминавшиеся выше Экономический и социальный комитет, Палата аудиторов, Европейский инвестиционный банк. Маастрихтский договор предусмотрел создание Комитета регионов, Европейской системы центральных банков. В дополнение к существующим появляются новые учреждения. В соответствии с Амстердамским договором легализована Конференция комитетов по европейским делам, которая призвана разрабатывать предложения для институтов и других органов, в первую очередь для Европарламента, Совета и Комиссии. В круг вопросов, которыми занимается Комиссия, входят вопросы субсидиарности, основных свобод, юстиции, безопасности, а также фундаментальных прав человека.

Институционная система активно дополняется сетью специализированных учреждений именно потому, что без них сообщества и Европейский союз в целом не в состоянии справиться со своими задачами. Система управления быстрее многих других реагирует на привносимые временем перемены в мире и на континенте в ходе самой интеграции.

Надо сказать и о другом. Появилось учреждение высшего политического руководства, сфера деятельности которого выходит за рамки интересов собственно сообществ и всего Европейского союза, но оказывает на их развитие определяющее влияние. Такой структурой явился Европейский совет. Его особый статус первоначально был закреплен в Едином европейском акте, определившем, что Европейский совет должен состоять из глав государств и правительств государств-членов, к которым добавляется председатель Комиссии европейских сообществ. Затем его значение было подчеркнуто Маастрихтским договором, закрепившим его ведущую роль в рамках Европейского союза. Роль Европейского совета ярко проявилась при разработке и принятии Амстердамского договора. Правопорядок сообществ и всего Европейского союза развивается, следуя в основном принципиальным решениям этого органа.

Развитие институционной системы сообществ и всего Европейского союза трудно анализировать без учета времени и обстоятельств. Когда подписывались учредительные договоры, в самом подходе к сообществам было очень многое из практики международных организаций, начиная с ООН, и из классической теории федерализма. В последующем появилась потребность в усилении регулирования процессов, протекающих в рамках сообществ. Одновременно шли споры и дискуссии по вопросам, касавшимся самой природы сообществ. Сторонники сильного управляющего центра противостояли тем, кто не был заинтересован в усилении наднациональных черт в организации сообществ, а затем и Европейского союза. «Перетягивание каната» было и остается немаловажным фактором развития институционной системы. И все же интересы дальнейшего развития интеграции и повышения ее эффективности постоянно перевешивали все остальное.

Обращаясь к опыту последнего времени, надо отметить, что в нем отразилось стремление придать институционной системе ряд черт, свойственных, как правило, модели классической государственной организации. Речь шла прежде всего о некотором перераспределении функций, особенно в пользу Европарламента, который более активно вовлеклается в процесс принятия решений и в ряде случаев становится его соучастником. Не менее существенно и то, что процесс назначения председателя и членов Комиссии также приблизился в определенной мере к типичной парламентской процедуре формирования правительства. Было бы неверно переоценивать новые меры, поскольку общая конструкция системы органов в принципе не изменилась. Но тенденция проявляется достаточно определенно. Аналогию развитию евроструктур следует искать все меньше в моделях международных организаций и все больше в государственных институтах.

Сближение институционной системы сообществ с национальными институционными системами проявляется в тенденциях децентрализации процесса принятия решений, включения в этот процесс новых участников, усиления взаимосогласованности интересов. Это обусловлено как ростом масштабов, так и усложнением задач, решаемых в ходе интеграционных процессов. В свою очередь децентрализация предполагает повышение роли и ответственности каждого из институтов и других органов. С другой стороны, предъявляются повышенные требования к уровню их деятельности, которая должна строиться на базе «законов» Европейского союза в строгом соответствии с принципами его «конституции». Обращается внимание и на то, что институты и другие органы должны действовать слаженно и во взаимосвязи друг с другом. Это необходимо для того, чтобы предотвратить безудержную автономиза-цию, узкий подход к решению управленческих задач. Многое зависит также от состояния тех разделов права сообществ, которые регулируют организационную сторону развития институционной системы.

Заглядывать далеко вперед, наверное, рискованно. Вместе с тем обращает на себя внимание то, что время от времени в «коридорах власти» Европейского союза высказываются предложения о введении поста президента. Сама по себе эта идея не нова. Она выдвигалась еще бывшим президентом Франции В. Жискар д'Эстеном. С подобной инициативой неоднократно выступал бывший председатель Комиссии европейских сообществ Ж. Делор. Аргументация достаточно проста: во-первых, рамки сообществ расширяются и ожидается, что к 2010 г. они объединят не 12, как сейчас, а примерно 20–25 государств; во-вторых, нынешние институты сообществ и Европейского союза, вероятно, окажутся недостаточными и неприспособленными к новым политико-экономическим реалиям. Наиболее часто предлагается, чтобы право назначать президента было предоставлено Европейскому совету одновременно с правом отправлять президента в отставку.

Учреждение поста президента еще больше сблизило бы структуру власти Европейского союза с классической государственной моделью. Но этим проблема не исчерпывается. Если предположить, что новый институт когда-либо будет воспринят, то можно ожидать, что он потянет за собой и серьезную реформу всего механизма управления. Отнюдь не исключено усиление в европейских структурах черт и свойств правительственной организации, что, видимо, в первую очередь выразится в наделении Комиссии более широкими полномочиями. В принципе получит поддержку тенденция укрепления наднациональных сторон в развитии всей институционной системы Европейского союза.

Но, пожалуй, именно здесь кроется значительная слабость идеи президентства в Европейском союзе. Тенденция усиления наднациональных черт в сообществах, а теперь и в Европейском союзе, издавна противостоит стремлению обуздать наднациональность.

Трудно ожидать, что большинство государств-членов быстро согласятся иметь в нем сильного президента, который неизбежно будет стремиться получить действенные рычаги влияния, включая контроль за сферой производства, торговли, финансов. Слабый же президент, не обладающий реальной властью, не сможет соответствовать своему назначению. Судя по всему, вопрос об учреждении института президента надолго останется предметом размышлений и дискуссий. Он даже не вошел в перечень вопросов, которые обсуждались по-настоящему в связи с подготовкой Амстердамского договора.

Впрочем, дело не только в президентстве. Развитие институционной системы Европейского союза проходит не без трудностей и противоречий, а порой и серьезных осложнений, порождаемых различием интересов государств-членов, несходством их подходов к содержанию и формам интеграционных процессов. В центре подобных перипетий в большинстве случаев находится одна и та же главная проблема: соотношение полномочий институтов и других органов Европейского союза, с одной стороны, и органов государств-членов – с другой. Сторонники усиления наднациональной природы Европейского союза выступают за передачу в ведение сообществ и всего Союза новых полномочий, носителями которых являются национальные органы. Критики подобного подхода упрекают его сторонников в поддержке ими диктаторских методов управления; ведь решения, принимаемые в Европейском союзе, не подлежат утверждению национальных парламентов, которые вообще не участвуют в процессе принятия этих решений.

В последнее время стали расхожими упреки институционной системы Европейского союза в «дефиците демократии». Это понятие имеет два источника происхождения. Те, кто оценивает развитие Союза извне, делает акцент на ограничение суверенитета государств-членов, и в частности, на упоминавшуюся выше оторванность национальных парламентов от процесса принятия «законов» в Европейском союзе. Те же, кто выдвигает на первый план проблемы внутреннего свойства, видят слабости институционной системы в том, что и Европарламент не играет важной роли в «законодательном» процессе. Таким образом, народ, избиратели не могут выразить свое отношение ни через национальные парламенты, ни через Европарламент.

Отпечаток на развитие институционной системы Европейского союза накладывает определенное соперничество ведущих институтов, что в последнее время особенно заметно в отношениях Комиссии с Европарламентом. С ростом управленческого аппарата Европейского союза все сильнее проявляются издержки бюрократии, зачастую занятой проблемами самосохранения больше, чем проблемами эффективного выполнения своих функций. Не случайно со стороны государств-членов все более острой критике подвергается снижение «производительности труда» управленческого аппарата в европейских структурах, дублирование функций, увеличение непроизводительных расходов. Необходимость преодоления слабостей и недостатков в организации и деятельности органов Европейского союза была и остается насущной задачей.

Для Европейского союза в целом характерно и то, что его институты и другие органы находятся не только в разных городах, но и в разных странах. Это результат договоренности стран-участниц, явно не пожелавших сконцентрировать управленческие структуры в одном, заранее определенном месте. Учредительные договоры предоставляли такую возможность, устанавливая, что «местопребывание органов Сообщества определяется с общего согласия правительств государств-членов» (ст. 216 Договора о ЕЭС, ст. 77 Договора о ЕОУС, ст. 189 Договора о Евратоме). Однако долгое время ясности по данному вопросу не было. Только в начале 90-х годов «география» институтов и других органов сложилась в ее нынешнем виде.

Ближе всего к статусу столицы сообществ и всего Европейского союза оказался Брюссель, где разместились такие институты, как Совет и Комиссия, а также Экономический и социальный комитет, Комитет регионов. Два других института – Суд Европейского сообщества и быстро набирающая авторитет Палата аудиторов – обосновались в Люксембурге. Здесь же оказался Европейский инвестиционный банк. Сложнее дело обстоит с местонахождением Европарла-мента. Он проводил свои заселения в Страсбурге (Франция), в то время как его комитеты работали в Брюсселе, а Генеральный секретариат находится в Люксембурге. Европейскому центральному банку отведено место во Франкфурте (Германия).

Не имеет постоянного местопребывания только Европейский совет. Он собирается каждый раз в государстве-члене, глава или председатель правительства которого в соответствии с установленной очередностью председательствует на заседании Совета.

Разбросанность институтов Европейского союза по странам и городам, явившаяся результатом политических игр, не раз вызывала критику за явные неудобства, приводящие к снижению эффективности механизма управления делами союза и увеличению и без того больших управленческих расходов. При разработке Амстердамского договора на эту проблему было обращено немалое внимание. В итоге составной чатсыо Договора стал отдельный Протокол о месте нахождения институтов и определенных органов и департаментов европейских сообществ. Протокол прежде всего был призван положить конец ежемесячным путешествиям караванов автомобилей, спецрейсов поездов и самолетов по маршруту Брюссель – Страсбург и обратно.

Согласно Протоколу, Европарламент обязан проводить 12 пленарных сессий, включая бюджетную сессию, в г. Страсбурге. Брюссель остался местом проведения дополнительных парламентских сессий, а также проведения заседаний комитетов Европарламента. Генеральный секретариат и департаменты Европарламента остаются в Люксембурге.

Место нахождения Совета в Брюсселе. В апреле, июне и октябре Совет находится в Люксембурге.

Комиссия пребывает в Брюсселе. Отдельные департаменты Комиссии находятся в Люксембурге.

Суд европейских сообществ и Суд первой инстанции располагаются в Люксембурге. Там же находится Палата аудиторов.

Экономический и социальный комитет и Комитет регионов расположены и Брюсселе.

Европейский инвестиционный банк имеет место нахождения в Люксембурге, а Европейский валютный институт и Европейский центральный банк – во Франкфурте.

Офис Европейской полиции (Европол) размещен в Гааге.

Европейский парламент

Общая характеристика. Выше уже отмечалось, что вплоть до последнего времени Европарламент находился и в известной мере находится сегодня в тени других институтов. Ни его полномочия, ни реальная роль в механизме управления до сих пор не дают оснований для того, чтобы отводить ему верхнюю ступеньку в реальной иерархии институтов. Не случайно во многих учебниках и справочных изданиях сначала говорится о Совете и Комиссии, а лишь потом о Европарламенте

. Даже в «Кратком очерке Европейского сообщества», подготовленном специалистами из Европейского союза, характеристика институтов начинается с Комиссии как проводника политики Сообщества, а Европарламент, красиво именуемый «голосом демократического федерализма», рассматривается во вторую очередь.

Статус Европарламента долгое время оставался одним из самых слабых аргументов в пользу идеи о постепенном продвижении сообществ по пути к государственной модели (федерация) или к союзу государств (конфедерация). Аналогии с национальными парламентами, как правило, не получилось. Правда, в последние годы положение стало несколько изменяться. Статус Европарламента, пусть и незначительно, все же был повышен, чему способствовал заложенный в нем с самого начала демократический потенциал. В Маастрихтском договоре Европарламент назван первым.

Усиление «парламентского» характера Европарламента отвечает не только требованиям демократии. Это аргумент в пользу укрепления государственных начал в развитии самого Европейского союза. Ведь парламенты, как известно, имеются только в государствах (как унитарных, так и федеративных), являются характерной чертой их механизма управления. Как свидетельствует исторический опыт, парламенты могут быть и в конфедерациях (во всяком случае Сене-гамбия имела свой парламент), в то время как международные организации даже всемирного масштаба (как, например, Организация Объединенных Наций) или региональные (типа Организации американских государств) не имеют парламентов. Их ассамблеи или аналогичные органы состоят не из депутатов, избираемых населением, а из представителей, назначаемых от каждой страны-участницы ее президентом или правительством.

Поэтому уже сама идея создания в сообществах парламентского учреждения отразила их отличие от международных организаций. Существенно и то, что эта идея была выдвинута еще тогда, когда интеграция делала первые шаги. Предшественником нынешнего Ев-ропарламента была Всеобщая ассамблея Европейского объединения угля и стали. Ее полномочия, однако, были весьма ограничены: она осуществляла слабый контроль за деятельностью Верховного органа и самое общее наблюдение за некоторыми другими делами ЕОУС. Ущербным для Ассамблеи явился порядок ее формирования. Депутаты от государств-членов не избирались населением, а назначались, хотя в статье 20 Договора о ЕОУС устанавливалось, что Ассамблея состоит из представителей народа. Определенным суррогатом запланированных выборов стало своеобразное «командирование» в Ассамблею депутатов национальных парламентов государств – членов ЕОУС (по решению самих парламентов).

Характерно, что учрежденные в 1957 г. ЕЭС и Евратом восприняли квазипарламентский образец ЕОУС. Однако было решено не создавать в каждом сообществе свою собственную ассамблею, а иметь одну на всех. Она стала офциально именоваться Европейской парламентской ассамблеей. Чтобы придать ей больше авторитета, хотя бы на словах подчеркнуть ее сходство с национальными парламентами, депутаты Ассамблеи уже в 1962 г. приняли решение о другом ее названии – «Европейский парламент». Однако в офицальных документах других институтов сообществ такое название прижилось не сразу. Только с вступлением в силу Единого европейского акта оно стало общеупотребительным. Но это был успех «местного значения». Реальной отдачи не получилось, поскольку полномочия Евро-парламента остались ограниченными.

Выборы в Европарламент. Авторитет Европарламента в какой-то мере повысился после того, как он стал подобно всем другим парламентам избираться населением. Принципиальное решение об этом было принято на заселении Европейского совета в Риме 1 –2 декабря 1975 г. Европейский совет назвал даже дату первых выборов – май – июнь 1978 г. В соответствии с этим решением Совет разработал положения о выборах, получившие затем одобрение в государствах-членах. Они были оформлены в виде вступившего в силу 8 октября 1976 г. Акта о введении всеобщих и прямых выборов депутатов Европейского парламента. Положения этого Акта заменили статью 138 Договора о ЕЭС и соответствующие статьи других учредительных документов. Таким образом была определена правовая база для проведения первых выборов в Европарламент в 1978 г.

В настоящее время избирательное право европейских сообществ по-прежнему сконцентрировано главным образом в этом Акте, который дополнялся и изменялся трижды: в 1985, 1993, 1994 гг. Поправки были связаны с расширением состава сообществ. Действующая редакция Акта о введении всеобщих и прямых выборов депутатов Европейского парламента утверждена решением Совета от 1 января 1995 г. Но Акт отнюдь не является исчерпывающим документом. Разработать единый порядок проведения выборов во всех государствах-членах пока не удалось. Видимо, такая задача оказалась намного сложнее, чем это могли предвидеть те, кто ее ставил. До сих пор конкретный порядок проведения выборов в Европарламент в каждом государстве-члене определяется им самим. Многообразие подходов при этом сохраняется, и потому депутаты Европарламента избираются на разных, порой противоположных основаниях. Подавляющее большинство стран (кроме Великобритании, где за исключением Северной Ирландии действует мажоритарная система) применяли до последнего времени ту или иную модификацию пропорциональной избирательной системы.

В дополнение и развитие положений, закрепленных в Акте о введении всеобщих и прямых выборов депутатов Европарламента, в государствах-членах разработаны и приняты свои избирательные законы. В Германии, например, это Закон о выборах депутатов Европейского парламента из Федеральной Республики Германии от 16 июня 1978 г. (в редакции от 8 марта 1994 г.). В Законе установлено, в частности, что выборы проводятся в соответствии с принципом пропорциональных выборов на основе списков кандидатов, которые могут выставляться по отдельным землям или в целом по ФРГ. Каждый избиратель имеет один голос. Избирательным округом является территория всей Германии. Для сбора и подсчета голосов образуются избирательные участки.

Новые веяния «европеизма» нашли отражение в статьях Закона, определяющих, кому предоставляется избирательное право. Активным избирательным правом наделены не только граждане ФРГ, но и граждане других государств – членов европейских сообществ (ст. 6 «а»). При этом к ним применяются те же критерии, что и к немцам: достижение ко дню выборов 18-летнего возраста и наличие постоянного местожительства в Германии в течение не менее трех месяцев до дня выборов. Избирательное право используется один раз и только персонально. Это касается также тех, кто имеет право избирать и находится в другом государстве-члене.

Амстердамский договор поддержал принцип всеобщего и прямого избирательного права. Европарламенту поручено разработать предложения о проведении выборов на основе этого принципа во всех государствах – членах Европейского союза. Возможно, что будет установлен единый порядок для всех государств-членов или же Совет выработает с согласия Европарламента общие условия, которые будут рекомендованы государствам-членам для их принятия в соответствии со своими конституционными установлениями (п. 4 ст. 138).

Соответственно сформулированы статьи Закона, регламентирующие порядок предоставления пассивного избирательного права (ст. 6 «Ь»). Это право имеют как граждане ФРГ, так и «граждане Европейского союза». Нужно только быть не менее года немцем или «гражданином Союза», достичь 18-летнего возраста и иметь постоянное местожительство в Германии.

В Законе подробно регламентирован порядок прекращения депутатского мандата. Общее правило гласит: депутатский мандат исчерпывает себя с открытием первого заседания вновь избранного Европарламента. Кроме того, перечислены случаи, когда депутат утрачивает свой мандат: 1) недействительность приобретения мандата; 2) утрата хотя бы одного из условий предоставления избирательного права; 3) пересмотр результатов выборов; 4) отказ от мандата; 5) признание Конституционным судом ФРГ антиконституционности партии или части партии, к которой принадлежит депутат; 6) правомерный запрет в избирательном округе политической группировки, к которой принадлежит депутат; 7) согласие на выдвижение своей кандидатуры на выборах Президента ФРГ; 8) назначение судей Конституционного суда ФРГ; 9) назначение государственным парламентским секретарем; 10) назначение уполномоченным германского бундестага; 11) назначение федеральным уполномоченным по защите тайны; 12) согласие на выдвижение своей кандидатуры на выборах в земельные правительства. Наряду с этим действуют все ограничения, установленные Актом о введении всеобщих и прямых выборов депутатов Европарламента (ст. 22).

Численность депутатов постоянно возрастала. Всеобщая ассамблея ЕОУС насчитывала в 1952 г. 78 членов. Парламентская ассамблея европейских сообществ состояла в 1958 г. из 142 членов, а после присоединения к сообществам Великобритании, Ирландии и Дании уже из 198 членов. Накануне первых прямых выборов депутатов населением была установлена новая исходная цифра: 410 мандатов. Для Греции в 1981 г. были предусмотрены еще 24 места. В 1987 г., когда в сообщества вступили Испания и Португалия, состав Евро-парламента возрос на 84 места и составил 518 депутатов. После воссоединения Германии состав Европарламента был увеличен, причем дополнительные места были даны не только Германии, – хотя главным образом ей. Общая численность Европарламента достигла 567 депутатов. И наконец, новейшее расширение Европейского союза (вступление в него Австрии, Финляндии и Швеции) добавило в начале 1995 г. Европарламенту 58 мест. В настоящее время в Евро-парламенте 625 мест. Амстердамский договор установил лимит увеличения числа депутатов Европарламента. Отныне Европарламент не может насчитывать более 700 депутатов.

Обращают на себя внимание нормативы представительства государств-членов в Европарламенте. Первоначально эти нормативы были утверждены решением Совета от 20 сентября 1976 г. в преддверии прямых выборов депутатов населением. В основу распределения мандатов между государствами-членами с самого начала был положен главный критерий – численность населения, что, однако, не всегда точно определяло удельный вес того или иного государства в сообществах. В это распределение впоследствие вносились изменения, следовавшие за приемом новых членов и воссоединением Германии. В настоящее время число депутатов, избираемых населением, по странам таково. Больше всех депутатов у Германии – 99. Франция, Италия, Великобритания имеют по 87 депутатов. Далее следует Испания – 64 депутата. Голландия получила 31 мандат. Бельгия, Греция, Португалия избирают по 25 депутатов. Австрия и Швеция располагают каждая 21 мандатом. Дания и Финляндия посылают в Европарламент по 16 депутатов, Ирландия – 15. Меньше всего депутатов избирает Люксембург – 6. Амстердамский договор оговаривает, что в случае изменения приведенного распределения мандатов, число депутатов от стран должно обеспечивать надлежащее представительство народов государств, объединенных в Европейский союз.

Сопоставление количества депутатских мест с численностью населения показывает, что крупные страны оказались пропорционально хуже представлены, чем малые. Если бы принцип пропорции был последовательно выдержан, то Германия имела бы 137 депутатских мест, Великобритания – 98, Франция – 97 и т.д. В то же время Люк-328 сембургу было бы отведено всего одно место, а Ирландии – 6, Дании и Финляндии – по 9 мест. Сегодня на одно место депутата Европар-ламента в Германии приходится 817 000 человек, а в Люксембурге – 65 000. Отход от буквального следования принципу пропорциональности был обусловлен стремлением ослабить возможный диктат крупных стран. В определенных случаях малые страны, объединившись друг с другом, а еще лучше получив поддержку одной из крупных стран, способны отстаивать свои интересы.

Вопрос об обеспечении соответствующего представительства государств-членов в Европарламенте на будущее рассматривался на Межправительственной конференции 1996–1997 гг. Конкретные нормативы не были определены, но в Амстердамском договоре появилось положение о том, что в случае изменения действующих установок число депутатов от каждого государства-члена должно обеспечивать соответствующее представительство народов государств, объединенных в Европейский союз.

Выборы в Европарламент проводятся после истечения пятилетнего срока полномочий действующего состава депутатов. Определение времени выборов входит в компетенцию Совета, который обязан, однако, предварительно заслушать мнение Европарламента. Конкретная дата выборов в каждом государстве-члене (в пределах от четверга до воскресенья в неделю, установленную для выборов) устанавливается им самим. Если выборы в государстве-члене проводятся в два тура, то первый тур должен быть намечен именно в данный промежуток времени.

Что же показали прямые выборы в Европарламент? Прежде всего они способствовали повышению интереса самых различных слоев населения к проблемам интеграции, приблизили граждан государств-членов к пониманию этих проблем, к делам сообществ и всего Европейского союза. Но не стоит переоценивать результаты подобного приближения. Как по существу, так и по форме избирательные кампании по выборам в Европарламент мало чем отличались от тех, которые проводятся при выборах в национальные парламенты. Особой разницы население не заметило. Разве что накал политической борьбы был послабее. Характерно и то, что зачастую в центре избирательных кампаний по выборам в Европарламент стояли те же вопросы, что и на выборах в национальные парламенты.

Положительным итогом можно считать, далее, повышение уровня депутатов – как профессионального, так и общеполитического, а следовательно, повышение и уровеня Европарламента в целом. Отказ от прежнего правила, согласно которому член Европарламента должен был первоначально стать депутатом национального парламента, привел к тому, что появились политики-европеисты, спе-цализирующиеся по делам сообществ, а затем и Европейского союза. Статус депутата Европарламента повысился по многим направлениям, и как следствие, профессиональные политики порой стали предпочитать европейский мандат национальному. Все это способствовало растущей активности Европарламента.

Вместе с тем в Амстердамском договоре обращено внимание на выполнение депутатами своих обязанностей в Европарламенте. В новой редакции пункта 5 статьи 138 Договора о Европейском союзе записано, что Европарламент после получения мнения Комиссии и одобрения Совета, принятого единогласно, определит директивы и общие условия, касающиеся выполнения депутатами своих обязанностей.

Однако значение выборов в Европарламент не следует преувеличивать. В целом они еще уступают в престиже выборам в национальные парламенты. Об этом свидетельствуют показатели участия избирателей в голосовании. Их сопоставление с итогами национальных выборов говорит не в пользу выборов в Европарламент. Есть несколько причин, объясняющих такое положение. Объективно европейские интересы уступают по своему значению для избирателей национальным и даже региональным, локальным интересам. Не менее существенно и то, что главную роль на выборах в Европарламент, как и на выборах в национальные парламенты, играют национальные политические партии. Европейских политических партий практически нет, а координация деятельности национальных партий, близких по идеологии и главным целям, по-настоящему не налажена даже после введения прямых выборов в Европарламент.

В целом же переход к выборам депутатов Европарламента непосредственно населением сыграл важную роль. Такие выборы способствовали повышению престижа, легитимности Европарламента – как общеполитической, так и правовой. Изменилось соотношение «сил» институтов. Претендуя на статус представителей населения Европы, депутаты Европарламента стали не только более активными, но и более агрессивными по отношению к Совету и Комиссии. То обстоятельство, что депутаты Европарламента представляют не национальные парламенты своих стран, а непосредственно избирателей, делает их более независимыми при обсуждении и решении проблем развития. Депутаты не зависимы от национальных парламентов, которые не могут ни предопределять их действия, ни отзывать или смещать их в случае разногласий.

Прямые выборы в Европарламент привнесли немало нового и в характеристику сообществ и Европейского союза. У них появился свой «народ», осуществляющий одну из важнейших функций – избрание своих представителей в парламентское учреждение. Таким образом, упрочиваются, получают дополнительные основания государственные признаки Европейского союза, подобные отличающим государство в его классическом понимании. И хотя это пока только один из нескольких признаков и наряду с ним сохраняются многие другие признаки, свойственные международным организациям, прямые выборы депутатов Европарламента населением явно ободрили сторонников превращения Европейского союза в федеративный государственный союз.

Депутаты Европарламента избираются на пять лет. Этот срок исчисляется с открытием первого после выборов заседания парламента. Очередные выборы проводятся в течение последнего года пятилетнего срока, на который избирается Европарламент. Если проведение очередных выборов в установленный срок окажется невозможным, новая дата выборов должна быть определена единогласно Советом по предложению Европарламента.

Депутаты Европарламента осуществляют свою деятельность в соответствии с принципом «свободного мандата». Они не связаны ни с наказами избирателей, ни с указаниями фракций. В избирательном законодательстве и в Регламенте Европарламента особо оговаривается, что депутаты Европарламента голосуют лично и по отдельности. Они не обязаны выполнять ничьи поручения и инструкции. Нередко «свободный мандат» истолковывается более широко – как полное отсутствие зависимости депутатов от избирателей. Подтверждение нередко ищется в известной формуле: депутат представляет не только своих избирателей, но и весь народ. Однако эта формула может быть оспорена даже в национальных масштабах и тем более не обязательна в рамках Европейского союза. Могут сказать, что парламентское право Европейского союза не предусматривает отзыва депутата, но столь же верно и то, что оно такой отзыв определенно не запрещает.

Избирательное право ЕС не ограничивается достаточно детальным регулированием национальным правом государств-членов вопроса о возможности совмещения депутатом Европарламента этой должности с другими постами. В Акте о введении всеобщих и прямых выборов депутатов Европарламента содержатся подробные правила на этот счет. Характерно, что, помимо общего стремления повысить авторитет и укрепить самостоятельность Европарламента, отчетливо проявляется идея разделения властей. Нет ограничений в занятии постов в представительных учреждениях государств-членов, но поставлены жесткие барьеры на пути, ведущем к слиянию с другими властями, особенно с исполнительной властью. Так, депутат Европарламента может быть одновременно депутатом парламента государства-члена, но установлена несовместимость мандата депутата Европарламента с занятием следующих должностей:

члена правительства государства-члена;

члена Комиссии;

судьи, генерального адвоката или канцлера Суда европейских сообществ;

члена Палаты аудиторов;

члена Консультативного комитета ЕОУС или члена Экономического и социального комитета ЕЭС и Евратома;

члена комитета или другого органа, который на основе учредительных договоров ведает средствами сообщества или непосредственно выполняет долгосрочные управленческие задания;

члена Совета управляющих или Директората или служащего Европейского инвестиционного банка;

находящихся на активной службе служащих институтов или созданных при них специальных служб.

Все депутаты Европарламента обладают иммунитетом. Лишение иммунитета может последовать только в результате выполнения строгих процедурных правил. Каждое обращение компетентного органа государства-члена к председателю Европарламента по поводу лишения депутата иммунитета доводится до сведения пленарного заседания Европарламента и передается в его соответствующий комитет. В своем заключении комитет предлагает принять или отклонить обращение о лишении иммунитета. Это заключение выносится на ближайшее пленарное заседание в качестве первого пункта повестки дня. После рассмотрения вопроса Европарламент проводит только одно голосование, окончательно решающее дело.

Организация и порядок деятельности. Европарламент работает в сессионном порядке. Сессии, как правило, продолжаются в течение года. Сессию следует отличать от заседания Европарламента: заседание в большинстве случаев – это проводимое ежемесячно общее собрание депутатов. Оно может продолжаться несколько дней. Европарламент собирается без официального созыва во второй вторник марта каждого года и самостоятельно определяет продолжительность сессии и перерывы в ней. Как показывает практика, Европарламент работает большей частью по одной неделе в месяц, а всего 12 недель в году.

Регламент Европарламента устанавливает, что пленарные заседания самого парламента, а также заседания его комитетов проводятся в заранее определенном месте его пребывания. Таким местом является г. Страсбург (Франция). В исключительных случаях по решению большинства депутатов одно или несколько пленарных заседаний Европарламента могут состояться в другом месте. Это правило было введено в расчете на то, что Европарламент станет заседать в г. Брюсселе, являющемся практически столицей сначала сообществ, а потом Европейского союза. Страсбург выдержал нелегкую конкуренцию и сохранил за собой место проведения сессий Европарламента. Но его комитеты большей частью заседают в Брюсселе или в других городах государств-членов. Что же касается секретариата и многих иных служб Европарламента, то они размещаются в Люксембурге. Лишь небольшая часть из почти 4 тыс. служащих Европарламента работает в Брюсселе и других местах.

Вопрос о местопребывании Европарламента и его подразделений не раз оказывался предметом острых споров, доходивших даже до Суда сообществ. Еще в 1985 г. Европарламент принял резолюцию о строительстве здания для своих сессий в Брюсселе, имея в виду в дальнейшем перенести сюда проведение большинства сессий. Франция опротестовала эту резолюцию в Суде, на что он ответил, что строительство может вестись, если это делается для проведения дополнительных и специальных сессий. Но спор до сих пор не решен. Обращает на себя внимание то, что в Регламент Европарламента было внесено разъяснение, позволяющее решать вопросы проведения сессий в Брюсселе простым большинством голосов.

Структура Европарламента также строится и развивается по классическим парламентским образцам. Первое заседание открывает старейший депутат, а затем руководство берет в свои руки вновь избранный председатель. Он, а также его заместители и квесторы избираются путем тайного голосования. Кандидатуры на эти должности предлагаются только от имени фракции или группы, насчитывающей не менее 29 депутатов. Только в том случае, если число кандидатов не превышает числа избираемых должностных лиц, допускается свободное выдвижение кандидатов. В Регламенте Европарламента отмечается, что при формировании органов необходимо принимать во внимание интересы справедливого представительства государств-членов и политических течений.

Председатель Европарламента в соответствии с Регламентом руководит работой парламента и его органов. Он наделяется всеми полномочиями, необходимыми для того, чтобы председательствовать на заседаниях парламента и обеспечивать его деятельность. Председатель открывает, прерывает и закрывает заседания. Он следит за соблюдением Регламента, обеспечивает порядок, предоставляет слово, прекращает обсуждение вопроса, объявляет голосование, сообщает о его результатах. Председатель передает в комитеты информацию, касающуюся их деятельности.

Регламент отделяет выполнение председателем должностных функций от его обычной депутатской деятельности. Он может брать слово во время обсуждения как председатель только для того, чтобы пояснить положение дел и вернуть участников к сути вопроса. Если же он захочет принять участие в дискуссии по существу дела, то должен отказаться от председательствования и вернуться к нему только после завершения своего выступления или иного участия в дискуссии.

В настоящее время Европарламент имеет 14 вице-председателей. Если председатель отсутствует или принимает непосредственное участие в дискуссии, его обязанности временно исполняет один из его заместителей.

Европарламент избирает из своем! среды также пять квесторов. Их назначение состоит в том, чтобы в соответствии с указаниями Европарламепта заниматься административными и финансовыми делами. Вместе с председателем и вице-председателями квесторы входят в Президиум Европарламепта, но в отличие от них имеют только право совещательного голоса. При равенстве голосов в Президиуме решающим становится голос председателя.

Президиум Европарламента выполняет задачи, возложенные на него Регламентом. Он может также решать определенные финансовые, организационные и административные дела депутатов, организаций при парламенте, его секретариата и других органов. Президиум решает, далее, вопросы, связанные с проведением заседаний, устанавливает штатное расписание для Генерального секретариата Европарламента, разрабатывает проект бюджета Европарламента, дает от имени Европарламента указания квесторам, назначает генерального секретаря Европарламента и т.д.

Важную роль в Европарламенте играет Конференция председателей. В нее входят председатель Европарламента и председатели фракций (председателя фракции может представлять ее член). Депутаты, не входящие ни в одну из фракций, направляют из своей среды двух представителей на заседания Конференции председателей. Эти представители не получают, однако, права голоса. В основу деятельности Конференции председателей положена идея достижения консенсуса. Если его не удается достичь, проводится голосование с учетом количества депутатов фракций.

Конкретные задачи Конференции председателей определены в Регламенте Европарламента. В частности, Конференция принимает решения по вопросам организации работы парламента и по вопросам планирования законодательства. К ее ведению относятся вопросы, связанные с отношениями Европарламента с другими органами и институтами Европейского союза, а также с национальными парламентами государств-членов. Конференция решает, далее, вопросы, касающиеся отношений с третьми странами, равно как и с институтами и организациями вне Европейского союза. Она представляет свой проект повестки дня заседаний парламента. Особо следует отметить, что Конференция наделена правами, позволяющими ей определять состав и компетенцию комитетов, временных следственных комиссий, Смешанного парламентского комитета. Конференция решает многие другие вопросы, а кроме того, представляет Президиуму Европарламента предложения фракций по решению административных и бюджетных вопросов.

Еще один орган Европарламента – это Конференция председателей комитетов. В нее входят председатели всех комитетов Европарламента – как постоянных, так и временных. Конференция самостоятельно избирает своего председателя. Самое важное в ее деятельности заключается, пожалуй, в разработке предложений по вопросам, касающимся как комитетов, так и повестки дня пленарных заседаний Европарламента. Эти предложения представляются Конференции председателей. Президиум Европарламента, а также Конференция председателей могут поручать Конференции председателей комитетов выполнение отдельных задач.

В числе органов Европарламента есть также Конференция председателей межпарламентских групп. Подобно Конференции председателей комитетов она сама избирает своего председателя. Схожа и их деятельность. Конференция председателей межпарламентских групп подготавливает для Конференции председателей предложения по вопросам работы межпарламентских групп. Президиум Европарламента и Конференция председателей вправе давать определенные поручения Конференции председателей межпарламентских групп.

Особого внимания заслуживает вопрос о фракциях Европарламента. Даже размещение депутатов в зале заседаний осуществляется не по странам, а по фракциям. Не случайно места для депутатов определяются не секретариатом и даже не Президиумом, а Конференцией председателей. Если следовать Регламенту, то фракция – это объединение депутатов по их партийной принадлежности (п. 1 ст. 29). При этом депутат может состоять только в одной партии. Установлено, далее, что для образования фракции из депутатов одного государства необходимо иметь 29 членов. Если речь идет о депутатах из двух государств, то минимальное число членов снижается до 23 депутатов, из трех государств – до 18 депутатов, из четырех и более государств – до 14 депутатов. Это сделано для того, чтобы поддержать депутатов, состоящих в партиях, хотя и небольших, но действующих в нескольких странах.

Образование фракции внешне выглядит как довольно простой процесс: нужно только официально заявить об этом председателю Европарламента. В заявлении следует указать название фракции, ее состав и состав Президиума. Но на практике образование фракции далеко не простое дело. Ведь в Европарламенте представлено очень много различных политических партий. После выборов 1989 г. их было 66. Многие из них состоят всего из нескольких депутатов. Нет ни одной партии, которая имела бы большинство в Европарламенте. Поэтому партии объединяются друг с другом, заключая зачастую «брак по расчету». Идеологические и политические разногласия вынужденно отступают на задний план: главной является проблема – быть или не быть.

Баланс сил в Европарламенте определяется, в основном, группировкой политических партий. После выборов 1994 г. сложились следующие группы.

Партия европейских социалистов. Эта самая многочисленная группа насчитывала после выборов 1984 г. 165 депутатов, после выборов 1989 г. – 180 депутатов. После выборов 1994 г. в ней состоят 198 депутатов. Группа объединяет депутатов от всех государств-членов, но самая большая часть их – лейбористы Великобритании.

Европейская народная партия. Это самая большая группа правых депутатов и вторая по численности (после социалистов) фракция Европарламента. Она медленно, но верно растет: 1984 г. – 115 депутатов, 1989 г. – 121, 1994 г. - 157 депутатов.

Либеральная, демократическая и реформистская группа. По своему политическому направлению – это центристская группа, с небольшим уклоном вправо. После выборов 1984 г. она имела 44 депутата, после выборов 1989 г. – 49, а после выборов 1994 г. в ней осталось 43 депутата.

Объединение левых Европы (ОЛЕ). В него входят главным образом депутаты от коммунистических партий (названия меняются) Испании, Франции и Италии.

Предшественники ОЛЕ – коммунисты имели после выборов 1984 г. 48 мест. «Левое единство» после выборов 1989 г. имело 14 мест, а после выборов 1994 г. нынешняя группа объединяет 28 депутатов.

Европейский демократический союз (ЕДС). Он объединяет прежде всего французских и ирландских консерваторов. Эта группа имеет право-центристскую направленность. Результаты выборов: 1984 г. - 29 депутатов, 1989 г. - 22, 1994 г. - 26 депутатов.

Группа зеленых. В 1989 г. она имела 29 депутатов, а в 1994 г. – 23 депутата.

Европейский радикальный альянс. Он состоит в основном из левых французских депутатов, не входящих в другие группы. В составе Альянса всего 19 депутатов.

Группа «Европа наций». Она создана французскими депутатами, покинувшими ЕДС из-за несогласия с Маастрихтским договором. Выборы 1994 г. дали ей 19 депутатов.

В Европарламенте имеются также депутаты, не примкнувшие ни к одной из фракций. Их статус и парламентские права определяются Президиумом Европарламента. Обслуживает этих депутатов секретариат Европарламента. Обычно число «беспартийных» возрастает сразу же после выборов, но затем многие депутаты предпочитают приписаться к какой-либо из фракций. В 1984 г. было 15 беспартийных депутатов, в 1989 г. – 10, в 1994 г. – 27

. Следует учитывать, что после выборов 1994 г. численность Европарламента была увеличена с 518 депутатов до 567, а в начале 1995 г. до 625 депутатов.

Европарламент образовал 21 комитет: по иностранным делам, безопасности и оборонной политике; по сельскому хозяйству и сельскому развитию; по бюджету; по хозяйству, финансам и промышленной политике; по исследованиям, технологическому развитию и энергии; по внешнеэкономическим отношениям; по праву и гражданским правам; по социальным вопросам и занятости; по региональной политике; по транспорту и туризму; по вопросам окружающей среды, народного здоровья и защиты потребителя; по культуре, молодежи, образованию и массовым средствам информации; по развитию и сотрудничеству; по основным свободам и внутренним делам; по контролю за бюджетом; по институционным делам; по рыболсшству; по регламенту, проверке мандатов и вопросам иммунитета; по правам женщин; по петициям; временный комитет по занятости.

Комитеты Европарламента организованы и действуют в основном по образцам парламентской демократии.

Полномочия Европарламента. Выше уже отмечалось, что критика Европейского союза за «дефицит демократии» аргументируется в первую очередь слабыми полномочиями Европарламента. Конечно, нельзя сбрасывать со счетов изменения, происшедшие за последнее время. Хотя по-прежнему Европарламент не может инициировать новое «законодательство», его влияние на «законодательный процесс» в рамках Европейского союза заметно возросло. Расширились его консультативные и надзорные функции. В целом у Европарламента прибавились скорее функции ограничивающего, негативного характера. И все же основания для упреков сообществ и всего Европейского союза в малой авторитетности Европарламента сохраняются. Достаточно обратиться к анализу его полномочий по основным направлениям деятельности.

Слабая аналогия с традиционным парламентом, назначающим или утверждающим премьер-министра, а во многих случаях и весь состав правительства, стала проглядываться тогда, когда Европарламент стал оказывать более заметное влияние на назначение председателя Комиссии. Если раньше перед таким назначением нужно было лишь запросить мнение Президиума Европарламента, а затем и самого Европарламента, но без обязательных последствий в отношении предложенной кандидатуры – что в принципе равно консультации без каких-либо обязательных последствий, – то в последние годы роль Европарламента была заметно повышена. Регламент Европарламента предусматривает, что после согласования правительствами государств-членов кандидатуры председателя Комиссии, председатель Европарламента приглашает кандидата выступить со своим заявлением на пленарном заседании Европарламента. После этого выступления проводится обсуждение. Совет приглашается принять участие в таком обсуждении.

Европарламент одобрял или отвергал кандидата на пост председателя Комиссии путем поименного голосования простым большинством голосов. Результаты голосования должны были направляться председателю Европейского союза и правительствам государств-членов в качестве мнения Европарламента. Если в результате голосования в Европарламенте предложенная кандидатура председателя Комиссии отклонялась, председатель Европарламента должен был обращаться к правительствам государств-членов с просьбой отозвать свое предложение и представить Европарламенту нового кандидата. Но нигде четко не сказано о юридическом значении мнения Европарламента. Вполне допустимо расценивать его как политическую акцию, не влекущую за собой, строго говоря, обязательств правительств государств-членов.

Амстердамский договор внес существенные коррективы в установленный ранее порядок назначения председателя Комиссии. О консультационной природе мнения Европарламента больше говорить не приходится: Европарламент получил четкое и определенное право утверждения председателя Комиссии.

Что касается других членов Комиссии, то процедура рассмотрения кандидатов на эти посты во многом схожа с процедурой рассмотрения кандидатуры на пост председателя Комиссии. Разница проявляется лишь в том, что кандидаты выступают со своими заявлениями не на пленарном заседании, а в соответствующих комитетах Европарламента. Сообщение об итогах обсуждения кандидата в члены Комиссии на пленарном заседании Европарламента делает председатель соответствующего комитета Европарламента. По итогам обсуждения всех кандидатур Европарламент на своем пленарном заседании большинством голосов присутствующих депутатов принимает решение о согласии с составом Комиссии. Речь идет именно о всем составе, а не о каждом кандидате, так сказать, по принципу «или всех, или никого».

Бесспорно, самым важным полномочием Европарламента по отношению к другим институтам Европейского союза стало вынесение вотума недоверия Комиссии. Предложение об этом может быть внесено одной десятой частью депутатов Европарламента. Такое предложение не может стать следствием обсуждения какого-либо вопроса, а вносится отдельно и даже должно иметь соответствующее наименование. Оно должно быть обосновано. Предложение направляется Комиссии, и его обсуждение начинается только через 24 часа после этого. Голосование по предложению должно быть поименным и может проводиться по истечении 48 часов с начала обсуждения. Для принятия решения о вынесении недоверия Комиссии требуется квалифицированное большинство (не менее двух третей голосов от списочного состава Европарламента).

До сих пор Европарламент ни разу не воспользовался таким острым оружием, как вотум недоверия. Однако само обладание им имеет большое значение во взаимоотношениях Европарламента не только с Комиссией, но и с другими органами. Вместе с тем нужно учитывать то, что, отправляя в отставку Комиссию, Европарламент не вправе предлагать и утверждать ее новый состав. Ничто, кстати, не препятствует вполне вероятной возможности получения Европарламентом предложения утвердить тот же самый состав Комиссии.

Европарламент активно участвует в формировании Палаты аудиторов. Лицо, которое назначается членом этой палаты, должно предстать со своим заявлением перед соответствующим комитетом Евро-парламента и получить его рекомендацию. На таком основании Европарламент определяет свое мнение. Голосование в Европарламен-те проводится в течение двух месяцев после получения предложения о назначении члена Палаты аудиторов. В случае отклонения Европарламентом предложенного кандидата председатель Европарла-мента требует от Совета отозвать прежнее и представить новое предложение.

Аналогичную роль Европарламент играет в назначении председателя, заместителей председателя и членов Дирекции Европейского центрального банка и председателя Европейского валютного института.

Как видно, положение Европарламента в институционной системе заметно упрочилось, что придает его деятельности больше смысла и авторитета. Но это еще далеко не традиционная функция классического парламента, который участвует в назначении высших должностных лиц в государстве с правом решающего голоса. Разумеется, правительства государств-членов не пойдут на резкую конфронтацию с Европарламентом, если по тем или иным кандидатам у того будут обоснованные возражения, разделяемые к тому же подавляющим большинством депутатов. Однако это скорее сфера действия политики, чем права. Многое в деятельности Европарламента зависит от налаженных связей с Комиссией, Советом и Европейским советом. Регламент Европарламента предусматривает, что члены Комиссии, Совета и Европейского совета могут в любое время просить у президента Европарламента слова для заявления. Решение о том, когда давать это слово, а также об открытии обсуждения принимает председатель Европарламента (п. 10 ст. 37). Комитет, фракция или группа численностью не менее 29 депутатов могут вносить предложение о принятии постановления по заявлению. Такое предложение (оно может быть объединенным) должно быть рассмотрено в тот же день.

Серьезным рычагом воздействия Европарламента на Комиссию стала практика рассмотрения ее ежегодных докладов о деятельности Европейского союза. Такие отчеты сразу же направляются в комитеты, которые с соблюдением соответствующих процедурных правил представляют свои соображения Европарламенту. Европарламент рассматривает также ежегодные отчеты Комиссии о применении права Европейского союза.

Следование парламентским образцам проявилось, далее, в практике запросов. В соответствии с Регламентом Европарламента комитет, фракция или группа численностью не менее 29 депутатов могут обращаться с запросом к Совету или Комиссии и ходатайствовать о включении запроса в повестку дня пленарного заседания Европарламента. Очередность рассмотрения запросов определяет Конференция председателей. Установлено, что запросы должны направляться заблаговременно: к Комиссии – не менее чем за неделю, а к Совету – не менее чем за три недели до пленарного заседания, в повестку дня которого они включены.

Регламент предусматривает достаточно четкий порядок принятия постановлений Европарламента. С инициативой может обратиться каждый депутат. При этом определен предел для размера текста постановления – не больше 200 слов. Предложение направляется в соответствующий комитет, который устанавливает процедуру его рассмотрения. Комитет может объединить несколько близких по содержанию проектов в один общий. Он вправе также выработать свою позицию по отношению к проекту. Мнение комитета в письменной форме доводится до сведения всех органов Европейского союза.

Для понимания истинной роли любого парламента очень важен объем его бюджетных полномочий. В этой сфере у Европарламента появились неплохие перспективы, ибо финансовое положение сообществ и всего Европейского союза за последние десятилетия значительно упрочилось. Известно, что в Римских договорах 1957 г. бюджетный контроль, хотя ему посвящено 10 статей, был, в сущности, всего лишь обозначен (ст. 199–209 Договора о ЕЭС). И это было сделано не случайно. До конца 1970 г. сообщества финансировались путем взносов государств-членов. Только с 1971 г. у них появились собственные финансовые средства, а с 1975 г. сообщества обзавелись собственным бюджетом, покрывавшим все их расходы. С тех пор речь идет только о самофинансировании. Бюджетные права Европарламента расширялись соответственно укреплению финансовой самостоятельности сообществ. Общее положение об участии Европарламента в подготовке и принятии бюджета наполняется конкретным содержанием. В настоящее время он контролирует исполнение текущего бюджета. По его поручению этим непосредственно занимается специальный комитет, а в необходимых случаях и другие комитеты Европарламента. В ходе такого контроля Европарламент рассматривает проблемы, возникающие в процессе исполнения бюджета. Такая работа проводится на основе представлений комитета по контролю за бюджетом. Установлено, что бюджетные проблемы должны быть рассмотрены до первого чтения проекта бюджета на следующий бюджетный год.

Хотя Европарламент давно уже получил в бюджетных делах право голоса и стал осуществлять контроль за исполнением бюджета сообществ, в том числе и за тем, как Комиссия распределяет финансовые средства в течение бюджетного года, он делает это далеко не всегда в одиночку, а его слово не становится последним и решающим. Зачастую контроль осуществляется Европарламентом совместно с Советом – в одних случаях, когда речь идет о расходах, обусловленных «законодательными» актами, последнее слово принадлежит Совету, а в других (внутренние программы, административные расходы и т.д.) – Европарламенту. Но в любом случае Европарламент стал очевидным и деятельным соучастником процесса, в котором раньше он играл роль постороннего наблюдателя.

Что касается самого бюджета, то роль Европарламента в его принятии стала особенно весомой после того, как ему было предоставлено право отклонять бюджет в целом. Но и здесь предусмотрено тесное взаимодействие Европарламента с Советом. Порядок принятия бюджета разработан во многих документах, в том числе в Регламенте Европарламента и Приложении 4 к Регламенту, устанавливающем процедуру рассмотрения проекта бюджета в Европарламенте. Согласно этому порядку, проект основных показателей бюджета представляется в Европарламент Комиссией, а затем направляется председателем Европарламента в соответствующий комитет. Все остальные комитеты также обязаны представить Европарламенту свою позицию по проекту основных показателей. Каждый депутат тоже может высказать свои замечания и предложения. Соответствующий комитет обобщает замечания и предложения и докладывает об этом Европарламенту. Свое решение Европарламент принимает квалифицированным большинством (не менее трех пятых поданных голосов). Совет может согласиться или не согласиться с мнением Европарламента.

Проект бюджета проходит в Европарламенте две фазы обсуждения. Каждый депутат может выступить с предложением о внесении изменений и дополнений в проект бюджета. Проект рассматривается не только в специализированном комитете по бюджету, но и в других комитетах. Замечания и дополнения, не вошедшие в доклад бюджетного комитета, заслушиваются Европарламентом, если они представлены комитетом или группой, состоящей не менее чем из 29 депутатов. Чтобы быть принятыми, поправки об изменении проекта бюджета должны получить большинство голосов списочного состава Европарламента, а поправки с дополнениями к бюджету – большинство поданных голосов. Если Европарламент принимает поправки об изменениях, связанных с превышением запланированных расходов, соответствующий специализированный комитет должен представить проект новых основных показателей. Этот вопрос Европарламент решает квалифицированным большинством поданных голосов (три пятых).

В том случае, если Европарламент не вносит изменений в проект, бюджет считается принятым окончательно. Если же им вносятся изменения и дополнения, то проект бюджета вместе с ними передается Совету. Протокол заседания, на котором Европарламент определил свое отношение к проекту бюджета, направляется в Совет и Комиссию.

На второй фазе рассмотрения бюджета в Европарламенте происходит следующее. Если Совет изменяет то или иное предложение об изменениях и дополнениях проекта бюджета, внесенное Европарламентом, проект вновь направляется в соответствующий специализированный комитет. Одновременно каждый депутат, каждый комитет может также предлагать поправки к проекту бюджета, представленному Советом. Как и на первой фазе, общий доклад готовится соответствующим специализированным комитетом. Европарламент принимает решение тем же квалифицированным большинством. Если поправки Совета принимаются, соответствующая часть бюджета в редакции Совета считается принятой, в противном случае – отклоненной.

Европарламент может отклонить проект бюджета в целом. Предложение об этом вправе вносить комитет или группа, состоящая не менее чем из 29 депутатов. Европарламент заслушивает мнение соответствующего специализированного комитета. Решение Европарламента принимается в присутствии большинства депутатов квалифицированным большинством (три пятых поданных голосов).

Европарламент несколько раз использовал право отклонения проекта бюджета. Но сам разработать и утвердить бюджет он не вправе. Его несогласие с предложенным бюджетом не влечет за собой серьезных правовых последствий. Он может требовать лишь представления нового проекта бюджета. Вместе с тем политическое значение его решения по поводу бюджета не следует недооценивать. Совету и Комиссии трудно настаивать на своем проекте, особенно если общественное мнение примет сторону Европарламента.

Амстердамский договор оставил бюджетные полномочия, равно как и процедуру принятия бюджета, без заметных изменений. Вместе с тем стоит сказать, что реальный авторитет Европарламента в бюджетных делах вырос. Это следствие общего повышения роли Европарламента в системе институтов и других органов Европейского союза.

Хотя в учредительных документах и других официальных документах сообществ и Европейского союза ни разу не упоминается понятие «законодательный процесс», тем не менее такой процесс реально существует и о нем много говорят и пишут как те, кто признает за Европарламентом законодательные полномочия, так и те, кто их ставит под сомнение или вообще отрицает. Эти проблемы заслуживают самого внимательного анализа. Дело в том, что применение традиционных понятий, выработанных многовековой практикой «классического» парламента, отнюдь не проясняет ситуацию. Даже с большой натяжкой Европарламент трудно назвать носителем законодательной власти. По существу, за ним признаны три основные функции: совещательная, консультативная и функция соучастия в законодательном процессе. Европарламент не наделен ни правом законодательствовать, ни правом законодательной инициативы. Как исключение можно рассматривать представленное ему право разработки проекта единого порядка выборов депутатов и утверждение собственного Регламента.

Ущербность Европарламента в сфере законодательства, традиционно являющейся самой объемной и важной для любого парламента, давно уже стала «притчей во языцех» во всех дискуссиях, касающихся реформы институтов сообществ. Критика устройства сообществ и всего Европейского союза за «дефицит демократии» начинается и заканчивается ссылками на явно неубедительные «законодательные» полномочия Европарламента. Сам Европарламент не раз высказывался за то, чтобы иметь широкие и действенные полномочия в этой сфере. Однако до сих пор дело до кардинальных перемен не дошло – в принципе «законодательство» остается привилегией Совета.

Но время работает на Европарламент. Медленно, но все больше и больше он осваивает новые полномочия. Их можно расценивать по-разному, даже считать, что статус Европарламента мало в чем изменился. Во всяком случае до классического парламента он и сегодня явно не дотягивает. Вместе с тем, если за точку отсчета взять ситуацию 10–20-летней давности, то перемены к лучшему очевидны.

Они еще не коснулись права «законодательной инициативы», которое по-прежнему сохраняется за Комиссией. Регламенты и директивы, т.е. правовые акты, имеющие силу закона в ЕС, принимаются Советом. Но заметно расширилась сфера, в пределах которой Совет не вправе издавать «законодательные акты» без предварительной консультации с Европарламентом. Это так называемая обязательная консультационная процедура. Коротко говоря, она сводится к четырем этапам. Первый – представление проекта Комиссии в Европар-ламент. Второй этап составляет рассмотрение проекта в Европарла-менте. Его сроки процедурой не определены. Завершением этого этапа является выработка Европарламентом официального письменного заключения, которое может полностью одобрять проект или вносить в него поправки. Заключение передается президентом Евро-парламента в Совет и Комиссию. Строго говоря, ни Совет, ни Комиссия не обязаны принимать поправки Европарламента. На этот счет ни в учредительных договорах, ни в других официальных документах нет ни одной правовой нормы. Но, как и в ряде других случаев, всевозрастающий авторитет Европарламента играет большую роль. Он выступает перед общественностью как представитель избирателей, всего населения, не считаться с ним было бы по меньшей мере неразумно.

Сфера обязательных консультаций с Европарламентом расширяется и касается теперь самых различных областей деятельности Европейского союза. К тому, что было записано по этому поводу в Римских договорах 1957 г. (свободное движение товаров, общая аграрная политика, транспортная политика, соглашения об ассоциированном членстве в Европейском союзе) с принятием Единого европейского акта добавилось немного нового – социальное и экономическое сближение, технологические исследования, экология. Маастрихтский договор пошел дальше, включив в сферу обязательных консультаций ряд новых вопросов. Амстердамский договор оставил условия и порядок проведения консультаций без изменений.

Обязательные консультации, которые фактически представляют собой процедуру получения согласия Европарламента, стали прочной традицией. Ныне они регулярно проводятся по проблемам выборов депутатов в Европарламент, международным договорам и соглашениям Европейского союза с третьими странами. Ощущая потребность в поддержке со стороны Европарламента, Совет и Комиссия стали обращаться к нему за консультацией даже тогда, когда порядок принятия того или иного правового акта такой консультации не требует. Необязательные консультации в значительной мере стали символом новых отношений между институтами Европейского союза.

Создалась ситуация, которую, вероятно, не предусматривали «отцы-основатели» сообществ. Совет, проводя обязательные консультации, не говоря уже о факультативных, необязательных консультациях, мог в принципе дальше принимать решение самостоятельно, без того, чтобы соглашаться с Европарламентом или идти на компромисс с ним. Но на практике происходило обратное: тот же Совет стал придавать «консультативной процедуре» больше значения, чем, казалось бы, она того заслуживала. Достигают ли своей цели стрелы критики Европейского союза за «дефицит демократии»? Наверное, да. Но, пожалуй, более важны общие закономерности функционирования парламентских учреждений, пробивающие себе дорогу в условиях сообществ и Европейского союза.

Новой и весьма существенной для Европарламента стала следующая ступень продвижения «наверх». Была введена процедура сотрудничества, впервые закрепленная еще Единым европейским актом. Она в известной мере даже оттеснила на второй план консультативную процедуру. Но именно оттеснила, а не поглотила, ибо консультативная процедура была сохранена по ряду важных вопросов. Следует подчеркнуть и другое: в Европарламенте процедура сотрудничества могла быть использована лишь после того, как консультации не дали результата.

Сфера процедуры сотрудничества была определена в Маастрихтском договоре достаточно широко. Она охватила такие проблемы, как борьба с дискриминацией, свободное движение рабочей силы, свобода учреждения, координация критериев, применяемых к иностранцам, внутренние дела, общественная безопасность, здравоохранение, признание дипломов, свобода индивидуального труда, законодательство по вопросам внутреннего рынка, социальная политика, программы Фонда европейского регионального развития, исследований и технологического развития.

Введение процедуры сотрудничества свидетельствовало о том, что Европарламент вышел за узкие пределы консультаций и в определенной мере включился в «законодательный процесс». Но это не означало наделения Европарламента правом «законодательной» инициативы: по-прежнему проекты регламентов и директив разрабатывались одной лишь Комиссией. Как и прежде, каждый такой проект представлялся в Европарламент для рассмотрения, которое могло завершиться выработкой официального письменного заключения с поправками к проекту. Однако при консультативной процедуре роль Европарламента на этом фактически заканчивалась. Это было первое и единственное чтение, предусмотренное процедурой. Теперь же вводилось второе чтение.

После первого чтения в Европарламенте Совет вырабатывает при помощи Комиссии свое мнение по документу, сформулированному Европарламентом. Такое мнение именуется общей позицией и принимается квалифицированным большинством голосов членов Совета. Общая позиция Совета направляется в Европарламент, который проводит второе чтение. В отличие от процедуры консультаций, при которой временные ограничения отсутствуют, на этапе второго чтения установлен определенный срок: Европарламенту дается не более трех месяцев. За это время Европарламент может:

а) принять общую позицию Совета большинством поданных голосов или вообще не принимать решения по общей позиции; в обоих случаях проект «законодательного» акта вступает в силу;

б) отклонить общую позицию Совета, для чего требуется большинство списочного состава депутатов. В этом случае Совет может в течение трех месяцев преодолеть решение Европарламента при условии единогласного голосования в Совете;

в) принять большинством списочного состава депутатов предложения о поправках к документу Совета. Если в этом случае Комиссия соглашается (полностью или частично) с поправками Европарламента, она включает их в свои предложения для Совета. Поправки, не принятые Комиссией, передаются для решения их судьбы Советом. В том случае, если предложения Комиссии не находят поддержку Совета, Комиссия отказывается от них либо вырабатывает на основе обсуждения в Совете и Европарламенте новые предложения.

Окончательное решение по поправкам, внесенным Европарламентом в общую позицию Совета, принимает Совет. На принятие такого решения ему дается три месяца. За это время Совет вправе: 1) преодолеть решение Европарламента, что означает вступление «законодательного проекта» в силу в редакции Совета. Для этого надо добиться единогласного голосования в Совете; 2) принять предложения Европарламента, для чего требуется квалифицированное большинство голосов членов Совета; «законодательный проект» в этом случае принимается с поправками Европарламента; 3) не принимать своего решения, что означает отказ от внесенного «законодательного проекта»: он не принимается.

Процедура сотрудничества в известной мере приблизила Евро-парламент к традиционной модели парламентского учреждения. Во-первых, расширился перечень вопросов, по которым Европарламент получил право рассматривать проекты регламентов и директив Совета. Во-вторых, установлены два чтения, что позволило Европарла-менту более последовательно отстаивать свое мнение. В-третьих, в отношениях между Европарламентом и Советом введены более строгие требования к Совету. Для принятия им решения, преодолевающего отрицательное отношение Европарламента или его поправки к проекту «законодательного акта», необходимо добиться единогласия в Совете или получить квалифицированное большинство голосов членов Совета. В-четвертых, определены точные сроки выполнения как Европарламентом, так и Советом и Комиссией предписываемых им действий (или отказа от них).

Оценивая в целом процедуру сотрудничества, необходимо отметить следующее. Как и при процедуре консультаций здесь важную роль играют не только чисто правовые условия. Согласно установленному порядку, отрицательное отношение Европарламента к внесенному акту может быть преодолено Советом, за которым сохраняется право принятия окончательного решения. Но уже на этом этапе вводится обязательное условие: Совет должен действовать единогласно. Процедура сотрудничества не ослабила, а усилила определенную зависимость Совета и Комиссии от Европарламента. Конечно, по сравнению с отношениями между законодательной и исполнительной властями в парламентской демократии ситуацию в европейских сообществах вряд ли нужно переоценивать. Но все же требование единогласия весьма существенно, ибо Европарламент может найти минимальную поддержку в Совете и тем самым блокировать принятие неугодного ему «законодательного акта». Так уже случалось не раз. Примечательно также некоторое повышение роли Комиссии, которая вновь вступает в законодательный процесс как его самостоятельный участник (ей предоставляется один месяц для изучения разногласий между Европарламентом и Советом).

Процедура сотрудничества придала новый импульс активности Европарламента и повысила его роль в законодательном процессе. Стали более интенсивными и содержательными отношения Европарламента с Советом и Комиссией. Особенно активизировались рабочие контакты Европарламента с Комиссией. Сфера их сотрудничества сегодня охватывает общую транспортную политику, разработку актов, регулирующих деятельность Структурного фонда, политику в области окружающей среды, проблемы безопасности и здоровья на рабочем месте и ряд других проблем. Однако это еще не прямое участие Европарламента в «законодательном» процессе. Отнюдь не все поправки и дополнения, предлагаемые Европарламен-том, учитываются как Комиссией, так и особенно Советом. Показательно, что за год после введения процедуры сотрудничества Комиссия приняла 79%, а Совет – 48% поправок на этапе первого чтения и соответственно 56 и 23% – на этапе второго чтения.

Более серьезные меры по расширению полномочий Европарламента и повышению его роли в институционной системе были предприняты накануне подписания Маастрихтского договора. Характерно, что, как и на предшествующих этапах, ничто из достигнутого ранее не было упущено. Консультационная процедура, равно как и процедура сотрудничества, не только была подтверждена, но и получила поддержку. В Маастрихтском договоре как бы суммируются основные итоги предшествующего развития.

Со временем, однако, отношение к этим процедурам стало меняться. На Межправительственной конференции 1996–1997 гг. активно обсуждался вопрос о сокращении количества процедур, поскольку процесс принятия решений все более осложнялся и запутывался. Итоги были подведены в Амстердамском договоре, который в принципе отказался от процедуры сотрудничества. Она была сохранена только при принятии решений, касающихся Экономического и валютного союза.

Еще по Маастрихтскому договору добавился новый и очень существенный процедурный компонент: Европарламент стал действовать в качестве соучастника принятия решений (ст. 189 «Ь»). Речь идет, таким образом, о процедуре совместного принятия решений. В известной мере, но с большими оговорками можно сказать, что Европарламент получил также право законодательной инициативы. Было установлено, что Европарламент может затребовать от Комиссии предложения по вопросу, который, как считает большинство депутатов, в соответствии с Договором нуждается в законодательном регулировании (ст. 138 «Ь»).

Процедура совместного принятия решений, как и процедура сотрудничества, с самого начала имела несколько этапов. При этом первый этап, в сущности, совпадал с тем, который был определен для консультаций. Однако на втором этапе ситуация коренным образом меняется. В случае, если мнение Европарламента расходится с мнением Совета и Европарламент предлагает поправки к внесенным «законодательным проектам», Совету дается три месяца для того, чтобы определить свою позицию. Совет может принять поправки квалифицированным большинством, а если у Комиссии есть возражения, то только единогласно. Если Совет не набирает нужного количества голосов, начинается согласительная процедура. Она во многом «списана» с согласительной процедуры, которая установлена и нередко применяется в парламентах государств-членов.

Создается Согласительный комитет, в состав которого входит равное число членов от Европарламента и от Совета. Активную работу в рамках этого комитета проводит Комиссия, которая готовит необходимые документы, но в голосовании в Комитете не участвует. Ей предназначена своего рода теневая роль. Согласительному комитету дается шесть недель для работы. Если он достигает компромисса, его решение направляется в Европарламент и в Совет. Для Европарламента это равносильно третьему чтению.

Как Совет, так и Европарламент получали по шесть недель для рассмотрения решения Согласительного комитета. Они могли одобрить проект «законодательного акта» в редакции Согласительного комитета. Для положительного решения вопроса в Европарламенте требуется абсолютное большинство, а в Совете – квалифицированное большинство голосов. Если такое условие не соблюдается в одном из этих органов, рассмотрение проекта «законодательного акта» снимается с повестки дня.

Особая ситуация складывается, если Согласительный комитет не в состоянии выработать единую позицию и разногласия сохраняются. В этом случае Совет имел право в течение следующих шести месяцев вернуться к рассмотрению своего проекта, представленного в Европарламент, и принять его квалифицированным большинством голосов. В свою очередь Европарламент вправе отменить такое решение Совета абсолютным большинством голосов своих депутатов. Если Европарламент не соберет такого большинства голосов, проект Совета становится «законом».

Основными сферами применения процедуры совместного принятия решений в соответствии с Договором о ЕЭС стали: создание внутреннего рынка (ст. 100 «а»), поддержка культуры (ст. 128), поддержка здравоохранения (ст. 129), программы защиты окружающей среды (п. 3 ст. 13 «с»).

Процедура совместного принятия решений означает для Европарламента очень многое. Если прежде окончательное решение по всем вопросам прина/шежало Совету, который мог настоять на своем, даже если Европарламент придерживался другого мнения, то теперь Европарламент во многих случаях способен отстоять свое «нет». Это, бесспорно, серьезный шаг по пути его превращения в подлинно парламентское учреждение. Но этот путь не из коротких и легких. Сегодня итог таков, что Европарламент может не допустить принятие того или иного «законодательного акта», но все еще лишен нрава самостоятельно законодательствовать.

Амстердамский договор, сведший применение консультативной процедуры всего к одной сфере – ЭВС, т.е. практически убравший ее из широкого обихода, существенно расширил сферу применения процедуры совместного решения. Теперь она применяется более чем в двадцати новых обстоятельствах. К тому же данная процедура была упрощена, ибо третье чтение полностью исключено.

В соответствии с Амстердамским договором процедура совместного решения в настоящее время подразделяется на следующие этапы.

1. Комиссия представляет свое предложение.

2. Европарламент выражает свое мнение.

3. Совет, принимающий свое решение на основе правила квалифицированного большинства:

а) соглашается с мнением Европарламента и принимает правовой акт;

б) если Европарламент не высказывает своего мнения, принимает правовой акт;

в) принимает общую позицию и направляет ее в Европарламеит. 4. Европарламент:

а) одобряет общую позицию в течение трех месяцев;

б) не высказывает своего мнения в течение трех месяцев (в этих случаях Совет принимает правовой акт);

в) отклоняет общую позицию абсолютным большинством (правовой акт не принимается);

г) предлагает в течение трех месяцев принятые абсолютным большинством голосов поправки к общей позиции и направляет поправки в Совет и Комиссию.

5. Комиссия и Совет высказывают свои мнения по поправкам Европарламента.

6. Совет:

соглашается с поправками Европарламента в течение трех месяцев, принимая это решение на основе правила квалифицированного большинства;

если Комиссия не соглашается с поправками Европарламента, соглашается с ними, принимая свое решение единогласно (правовой акт в этих случаях считается принятым); не принимает правовой акт. В этом случае создается Согласительный комитет, состоящий из равного числа членов Совета и депутатов Европарламента. Соглашение в Согласительном комитете достигается при согласии квалифицированного большинства членов Совета и большинства депутатов Европарламента.

7. Согласительный комитет:

а) принимает совместный текст (на основе поправок, предложенных Европарламентом) в течение шести недель. В этом случае Евро-парламент и Совет должны в течение шести недель принять предложение об издании правового акта или это предложение считается отклоненным;

б) не приходит к соглашению. В этом случае предложение считается отклоненным.

Установленные сроки – три месяца и шесть недель – могут быть продлены, соответственно, на один месяц или две недели, по инициативе Европарламента или Совета.

Комиссия вправе вносить изменения в свое предложение об издании правового акта пока Совет его не отклонил.

Как видно, процедуры принятия решений с участием Европарламента несколько упрощены. Совет теперь вырабатывает общую позицию для Европарламента не во всех случаях, не автоматически, а только тогда, когда поправки Европарламента отклоняются. Отпала обязанность Европарламента в случае отклонения им общей позиции сначала информировать Совет о таком своем намерении. Перемены коснулись процедуры деятельности Согласительного комитета. Если прежде Европарламент мог отклонить общую позицию абсолютным большинством депутатов от каждой страны, то теперь для отклонения достаточно того, что Согласительный комитет не мог прийти к единому решению.

Европарламент стал активно участвовать в решении вопросов, связанных с приемом новых государств в Европейский союз. Прежде Совет мог действовать самостоятельно, даже не консультируясь с Европарламентом. Теперь же необходимо согласие Европарламента, решение в котором принимается простым большинством голосов. Такой же порядок действует в отношении соглашений об ассоциированном членстве (прежде требовались только консультации с Европарламентом). Вопросы внешней политики стали значительно чаще обсуждаться на пленарных заседаниях Европарламента.

Разумеется, реальная роль Европарламента предопределяется не только объемом его полномочий, но и тем, насколько активно он участвует в жизни Европейского союза, как использует предоставленные ему полномочия. Оценивая ситуацию под этим углом зрения, нельзя не отметить, что Европарламент активно стремится к самоутверждению. Но ему еще не хватает власти. Его роль в институционной системе все еще занижена. В Европейском союзе пока еще нет системы сдержек и противовесов, характерной для государственного строя его членов. Нет в нем и своей политической системы, в первую очередь европейских политических партий, что негативно сказывается на деятельности Европарламента, которому без всего этого трудно быть аналогом законодательной власти и практически невозможно подняться на уровень «классического» парламента.

Итак, Европарламент ушел от модели органа международной организации, но еще не стал полноценным парламентом. Незавершенность его развития столь очевидна, что не нуждается в особых доказательствах. Достаточно сказать в самой общей форме, что Европарламент оказался прямо подключенным к процессу принятия многих важных решений, но масштабы его участия в этом процессе еще ограничены, узки. В то же время, – и это не менее заметно, – направление развития Европарламента определилось. Не столь уже далеко то время, когда монополия Комиссии на разработку проектов важнейших актов будет окончена и Европарламент станет в полной мере осуществлять право законодательной инициативы. Будет преодолен и еще один главный барьер: принятие «законов» перейдет от Совета кЕвропарламенту.

О том, что роль Европарламента уже сегодня возрастает, а существующее ныне его несоответствие парламентским меркам со временем будет успешно преодолено, свидетельствует все усиливающееся внимание как политических кругов, так и большого бизнеса к его деятельности. Появились и повышают свою активность лоббистские группы, нацеленные на продвижение тех или иных решений в Евро-парламенте. Многие из них официально зарегистрированы в таком качестве. Сессии Европарламента стали больше и полнее освещаться в средствах массовой информации.

Небезынтересно, что динамика развития Европарламента отразилась на его определении в литературе. Точнее говоря, речь идет не столько о многообразии определений, сколько о их почти полном отсутствии. Можно даже сказать, что сегодня официального определения Европарламента вообще нет. Формально он никак не называется ни в учредительных договорах, ни в Едином европейском акте, ни в Маастрихтском договоре, ни в Амстердамском договоре. Как уже говорилось, нет даже намека на то, что он является высшим органом законодательной власти. В Маастрихтском договоре сказано на редкость нейтрально: Европейский парламент состоит из представителей народов государств, объединившихся в Сообществе, – он осуществляет полномочия, возложенные на него Договором (ст. 137).

Это, конечно, лишь очень слабая констатация одного из качеств Европарламента. Но, с другой стороны, подобная характеристика не перекрывает движения, и следовательно, оставляет большой простор для придания Европарламенту новых полномочий, роста его влияния и превращения в настоящий парламент.