16. Частное и публичное право

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 

Понятия «частное» и «публичное» право не являются понятиями по­зитивного права, которых могло и не быть в каком-либо позитивном правопорядке. Логически они скорее предшествуют любому правово­му опыту и изначально требуют его проявления. Это - априорные пра­вовые понятия. Но не в том смысле, что разделение на частное и публичное право было известно с давних пор - немецкое право не зна­ло такого разделения вплоть до рецепции римского права'"9'. И даже не в том смысле, что каждому правопорядку было необходимо иметь сферы публичного и частного права. При социализме частное право практически полностью поглощается публичным"'"'. А анархизм требует исключительно частного правопорядка. И уж, разумеется, не в том смысле, что границы разграничения между частным и публичным правом повсюду должны пролегать одинаково: например, трудовые от­ношения имеют как частно-правовую, так и публично-правовую при­роду. И наконец, не в том смысле, что каждая отрасль права должна исключительно подлежать или только частному, или только публич­ному: в трудовом и экономическом праве частное и публичное право неразделимы1. Вернее, понятия «частное» и «публичное» право априорны лишь в том смысле, что в отношении каждой отдельной право­вой нормы разумно поставить вопрос, чтобы получить ответ, являет­ся ли она частно- или публично-правовой2.

Априорные правовые понятия выводятся из априорного понятия права. Действительно, разница между частным и публичным правом коренится в понятии права. Право как совокупность позитивных норм предпола­гает существование нормотворческого источника. Если устанавлива­емые этим источником нормы социальной жизни индивидов, включая и частно-правовые нормы, призваны служить основой всего позитивного права, обеспечивая его стабильность, то сам правотвор­ческий источник должен быть с ним связан, и эта связь, в том что касается норм, связь, устанавливающая отношения власти и подчи­нения, необходимо должна быть публично-правовой по своей при­роде.

Различие между публичным и частным правом заложено не только в понятии, но и в идее права. Если возможна справедливость, уравни­тельная или распределительная, то есть справедливость, существующая в отношениях между равными, или в отношениях власти и подчине­ния, то она апеллирует к своим основам - частному и публичному праву.

Понятия частного и публичного права также априорны. Ценностные и субординационные отношения между публичным и частным пра­вом зависят от исторических изменений и мировоззренческих оценок.

Для либерализма частное право - «сердце» всего права, а публичное право - лишь небольшое защитное ограждение, которое установлено перед частным правом и в первую очередь перед частной собственно­стью. Декларация основных прав 1789 г. видит в государстве, вся пол­нота власти в котором перешла к нации в интересах всех, а не только монархии, и в частной собственности, - естественное, вечное, неру­шимое и священное право: абсолютный монарх должен был уступить трон, потому что его смог занять «всемогущий» капитал.

Воспринятые у либерализма отношения субординации между част­ным и публичным правом нашли свое идейное воплощение в учении об общественном договоре. В этом учении сделана попытка объяснить с помощью «посредничества между частным и публичным правом»3 властные отношения в государстве, созданном на основе договоренности первоначально равноправных индивидов. Другими словами, оно создавало фикцию растворения публичного права в частном. Крайнее выражение либерализма, анархизм, идет еще дальше. Он уже хочет растворить публичное право в частном не фиктивно, а реально.

И поскольку анархизм не хочет признавать никаких ограничений, кроме самоограничений, то для него учение об общественном догово­ре не теория государства, а принцип организации коллективной жиз­ни в обществе. С точки зрения позитивного права либеральные воззрения на субординационные отношения частного и публичного права выражаются в проникновении частно-правовых представлений о координации в публичное право, которое представляет собой суть правового государства. Государство как фиск само ставит себя в под­чиненное отношение к частному праву. В уголовном и администра­тивном процессе оно участвует как равная сторона с индивидами. В довольно спорном по своей юридической природе публично-правовом договоре государство, по-видимому, участвует на равных с индивида­ми. И наоборот, из воззрений, отдающих предпочтение публичному праву перед частным, вытекают противоположные последствия. С этой точки зрения частному праву предоставляется временно и под усло­вием отмены узкое поле деятельности в рамках всеобъемлющего пуб­личного права. Частное право применяется в строгом соответствии с предписанным порядком и для выполнения определенных задач. Если надежды на их выполнение не оправдываются, то действие частного права отменяется. Эта надындивидуалистическая консервативная точка зрения совпадает в основном, как ни странно, в данном вопросе с индивидуально-социальной точкой зрения. Правда, мотивы для при­оритета публичного права различны: в первом случае приоритет государства объясняется подчиненным ему положением индивида. Во втором - защитными функциями государства по отношению к ин­дивиду как более слабому участнику экономических отношений. Из обоих мотивов вытекают одинаковые иерархические отношения между частным и государственным правом.

Социалистическая точка зрения на эти отношения исходит из сути социального права. А оно ориентировано на индивида как на существо, зависимое от общества4. Социальное право1 учитывает социальную дифференциацию индивидов и оказывает правовую поддержку сла­бым, ограничивая занимающих монопольно сильные позиции в об­ществе. Оно ставит вместо либеральной идеи равенства социальную идею управления, выдвигает на первый план распределительную справедливость, так как уравнение посредством распределительной справедливости автоматически ставит индивида в зависимость от госу­дарства, а самопомощь заменяется организованной помощью общества, особенно государства. Это означает, что, во-первых, за частно-право­выми отношениями и их участниками - частными лицами стоит третий и основной участник в лице организованного общества, государства, которое наблюдает, всегда готовое вмешаться, и часто вмешивается, а во-вторых, что частно-правовые отношения рассматриваются не только как дело участвующих в них частных лиц, но и как публично-правовые и как таковые контролируются государством.

Поэтому в социальном правопорядке трудно провести четкую границу между публичным и частным правом. Скорее они переплетаются друг с другом. Это взаимопроникновение частного и публичного права на­блюдается чаще всего в новых отраслях - трудовом и экономическом праве. Если с помощью средств социального выравнивания хотят оказы­вать давление на индивидов, поддерживая социальное бессилие одних и ограничивая чрезмерную социальную мощь других, то необходимо и к тем и другим применять совместно и публичное, и частное право, правда, в различной степени, но не разделяя их между собой.

Что касается объективного права в его частно-правовой ипостаси, то в отношении субъективного права оно выступает как наделение частного права социально обязывающим содержанием. Примером может служить ст. 153 Конституции Веймарской республики о соб­ственности: «Собственность обязывает. Ее использование должно од­новременно быть поставлено на службу общему благу». Кроме того, социальное право имеет сходную структуру с ленным правом Средне­вековья. Это дарованное право как материальная основа службы не являлось платой за нее, а наоборот, служба была основана на праве и сама представляла собой привилегию. Современное социальное право защищено от подобной деформации благодаря тому, что обя­зывающее содержание права подлежит правовым гарантиям. Даже если бы эти гарантии всегда готового к действию и всегда бдительного законодательства заключались в ограничении или лишении прав, ис­пользованию которых не противостоит обязанность. Так над частной собственностью согласно Конституции Веймарской республики зане­сен домоклов меч экспроприации (ст. 153, 155, 156).

Характер любого правопорядка особенно отчетливо проявляется в том, как в нем соотносятся между собой публичное и частное право, а так­же в способе, посредством которого данный правопорядок разделяет сферы действия между частным и публичным правом6. Окончание эпохи феодализма совпало с осознанием разницы между частным и публичным правом. Развитие общества в направлении полицейского государства проявилось в «очищении» публичного права от частно­правовых примесей, а свидетельством параллельного процесса зарож­дения правового государства, наоборот, стало освобождение частного права от оков публичного. В свою очередь, проявлением не менее эпо­хальной трансформации либерального права в социальное, характерное для нашего времени, стали новые публично-правовые ограничения частного права, особенно свободы частной собственности и договоров.

Когда реальный индивид вновь начинает осознавать себя абст­рактным гражданином и как индивид в своей практической жиз­ни, в своей индивидуальной деятельности, в своих личных отношениях начинает чувствовать себя частью рода... только тог­да совершается человеческая эмансипация.