25. Процесс

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 

Цель (по Иерингу) - творец всего права. Но, едва возникнув, оно тотчас отрицает своего создателя. Не успев «выйти из цели», право уже не стре­мится к ее реализации, а хочет действовать во имя собственного бытия, хочет как самоцель жить по своим законам. Робко замыкаются в са­мих себе механизм функционирования права и правосудие, отгора­живаясь от целенаправленной деятельности и исполнительной власти государства. В этом смысл основного принципа независимости судей"-"^

Функционирование данного принципа обусловлено предположением, что правовая система и система государственной власти не идентичны и что помимо этого право как «мир, подчиняющийся собственным зако­нам развития», противостоит государству. Мы различаем три элемента права - справедливость, целесообразность и правовую стабильность. Идея права тесно связана с государством посредством своего элемента целесообразности, которая выражает, прежде всего, государственную целесообразность. Однако она выходит за рамки государства благодаря двум другим своим элементам. Так, справедливость требует всеобщ­ности и равенства при применении норм к их адресатам без учета государственной целесообразности. А правовая стабильность требует действия позитивного права, даже если это нецелесообразно с точки зрения государства. Но и в случае, если содержание права определяется по преимуществу государственной целесообразностью, то и тогда форма права находится вне и выше (oberhalb) сферы действия государственных целей.

Разумеется, право даже с учетом вышесказанного о неподверженности в определенной мере влиянию государственных целей, тем не менее, включается в государство подобно другим культурным ценностям, таким как наука и искусство. И подобно им возвышается до государственных задач. Причем по соображениям целесообразности полностью сохраняется их своеобразие. Право, бесспорно, служит государству средством для достижения им его целей. Но в том же смысле, что и наука: государство заставляет служить себе и науку, и право и в то же время само служит им обоим. То, что можно сказать о справедливо­сти, можно сказать и об истине: целесообразное не является истинным сторонником прагматизма и без какой-либо цели, как правило, целе­сообразно. Поэтому государство одновременно и заботится о науке, и предоставляет ей свободу. Поэтому же как судебные решения не без основания называют «познаниями» (Erkenntnisse»), так и судейская не­зависимость означает свободу науки, перенесенную в область практи­ческой юриспруденции.

Показанная выше взаимосвязь между правом и его целью: возникнове­ние права из цели и в то же время независимость его действия от этой цели - повторяется во взаимоотношениях между материальным содер­жанием и нормой права, то есть между материальным и процессуаль­ным правом. Цель процессуального права заключается в том, чтобы помочь реализации материального права. Но оно действует безуслов­но, и даже вместо того, чтобы служить цели реализации материального права, может препятствовать этому. Во всех других нормативных об­ластях мы на место категорических императивов ставим в качестве гипотетических императивов такие предписания, которые должны способствовать исполнению первых. Но они действуют лишь постоль­ку, поскольку реально удовлетворяют этой цели. Лишь праву известны исключительно категорические императивы. И даже «стоящие на служ­бе» материального права процессуальные нормы являются категори­ческими, а не гипотетическими по своему характеру. Императивному тону права чужды модуляции. Законодатель не повышает и не понижа­ет свой командный голос. Он требует то, что он требует. И его воля но­сит во всех без исключения случаях одинаково обязывающий характер.

Эта независимость действия процессуального права от его целевого назначения - служить реализации материального права"4" – находит свое догматическое выражение в явном отличии процессуальных отношений от материально-правовых, установлению которых они должны служить, и ведет к многочисленным практическим послед­ствиям. В качестве наглядного примера таких последствий можно на­звать проблему решения хорошо известного спорного вопроса о том, правомочен ли защитник выступать с оправдательными речами в пользу ответчика, вина которого ему известна. Наряду с правовой нормой о необходимости наказания виновного, существует равно­значная ей об осуждении лишь изобличенного. Он остается «защит­ником права» (здесь вновь игра слов Rechtsanwalt u Anwalt des Rechts) не материального, а процессуального. Идея права, которая одна лишь способна оправдать такое действие процессуального права, идущее наперекор своей материально-правовой задаче, выступает здесь в сво­ей ипостаси правовой стабильности. Наконец, в уже рассмотренных взаимоотношениях между правом и его целью и между материальным и «формальным» правом проявляется еще одна особенность процес­суального права. Она касается юридической силы приговора'142'. Как право действует без учета породившей его цели, а процессуальное право без учета того, служит ли оно материальному праву, хотя оно и призвано служить ему, так и приговор, который должен явиться результатом правильного установления и применения материального и процессуального права, вступает в силу независимо от того, проти­воречит ли он материальному праву, порожден ли он неправильными процессуальными действиями.

Лишь правовая стабильность может оправдать также и юридическую силу даже неправильного решения. Но здесь возникает проблема, ко­торая упоминалась при рассмотрении действия закона. Мы видели, что действие неправомерных правовых актов может опираться лишь на правовую стабильность. Однако вполне мыслимы случаи, когда со­держание неправомерных актов, степень их несправедливости или не­целесообразности столь значительны, что правовая стабильность, гарантированная действующим правом, не может приниматься во внимание. Эта возможная недействительность действующего права, как результат его неправомерности, соответствует идее абсолютной ничтожности вступившего в силу договора из-за какой-либо матери­ально-правовой или процессуальной ошибки. В подобных случаях не только несправедливость и нецелесообразность содержания судебно­го приговора препятствуют его действию. Гораздо большую роль играет конфликт внутри самой правовой стабильности: противовесом требования правовой стабильности о придании законной силы дого­вору служат ее столь же значимые требования о реализации матери­ального и процессуального права.

Таким образом, процессуальное право является прекрасной иллюст­рацией того, что в области права средство имеет тенденцию стано­виться самоцелью: как право в отношении своей собственной идеи, так и процесс в отношении материального права и, наконец, вступив­ший в законную силу приговор в отношении материального и про­цессуального права.