Приложение 1

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 

Пять минут философии права

Первая минута

«Приказ есть приказ», - говорят солдатам. «Закон есть закон», - гово­рит юрист. Но в то же время обязанность солдата подчиняться пе­рестает действовать, если он узнает, что целью приказа является преступление или правонарушение. Юристам же спустя столетие пос­ле того, как среди них не осталось зачинателей естественного права, не известны подобного рода исключения из действия закона и подчи­нения ему законопослушных граждан. Закон действует, потому что это - закон, и это - закон, если его сила признается в большинстве случаев.

Такое понимание закона и его действия (мы называем это теорией позитивного права) сделало всех, включая юристов, беззащитными перед законами, оправдывающими произвол, законами ужасными и преступными. В конечном счете они отождествляли право и силу -лишь там, где сила, только там и право.

Вторая минута

Такое положение захотели дополнить или изменить: право - это то, что полезно народу.

Но это может означать и произвол, и нарушение договора, и противо­законность, если только это на пользу народу. Практически это зна­чит, что право - все, что тот, в чьих руках государственная власть, считает общеполезным, а именно: любые фантазии и капризы деспо­та, наказание без суда и следствия, незаконное умерщвление больных. Но это можно определить и по-другому: своекорыстие власти рас­сматривается как общая польза. И таким образом уравнивание права с мнимой, или так называемой народной, пользой превращает право­вое государство в неправовое.

Нет, нельзя сказать: все, что полезно народу, - право. Скорее наобо­рот: лишь то, что право, - полезно народу.

Третья минута

Право - это воля, стремящаяся к справедливости. А справедливость заключается в том, чтобы судить без оглядки на авторитет и ко всем подходить с одинаковой меркой.

Когда поощряют убийство политических противников, когда при­казывают убивать представителей другой расы, а за такие же пре­ступления против собственных единомышленников карают самыми страшными и позорнейшими наказаниями, то это не справедливость и не право.

Если законы сознательно попирают волю справедливости, например предоставляя тому или иному лицу права человека или отказывая в них исключительно по произволу, то в этих случаях подобные зако­ны недействительны, народ не обязан подчиняться им, а юристы долж­ны найти в себе мужество не признавать их правовой характер.

Четвертая минута

Разумеется, целью права наряду со справедливостью является также и общая польза. Конечно, закон как таковой, и даже плохой закон, об­ладает ценностью - проверять сомнение правом. Несовершенство человека не позволяет гармонично объединить в законе все три цен­ности права - общую пользу, правовую стабильность и справедли­вость, и остается лишь выбирать между тем, соглашаться ли во имя правовой стабильности на действие плохого, вредного или несправед­ливого закона или отказать ему в действии, учитывая его несправед­ливость и вред, наносимый всему обществу. Но народ и юристы в особенности должны четко осознавать, что хотя законы, в значи­тельной мере несправедливые и наносящие ущерб обществу, и могут существовать, им следует отказывать в действии и в признании их правового характера.

Пятая минута

Существуют также правовые принципы более авторитетные, чем лю­бое юридическое предписание. В этом случае закон, противоречащий такому принципу, не действует. Подобного рода принципы называют естественным правом. Каждый из них в отдельности вызывал сомне­ние. Но в течение веков выкристаллизовалось их твердое содержание, и с общего согласия они были закреплены в так называемых деклара­циях основных и гражданских прав человека. Так что большинство из них сомнения уже не вызывает.

На языке веры те же самые идеи нашли выражение в следующих сло­вах Библии: с одной стороны, вам следует подчиняться власти, что стоит над вами, а с другой - вы должны подчиняться Богу больше, чем человеку. И это не только благое намерение, но и действующий правовой принцип. Но возникающее между двумя этими словами противоречие нельзя разрешить сентенцией: отдайте кесарю кесарево, а Богу - Богово, так как даже эти слова оставляют сомнение в отноше­нии разграничения данных понятий. Более того, они уступают реше­ние голосу Бога, который лишь в особых случаях пробуждает совесть индивида.