1.3. Этимология номинантов эмоций синонимических рядов «Trauer» - «печаль»

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 

Слово Trauer, обозначающее один из базисных концептов немецкой культуры, возникло, по данным учёных, примерно в X веке. Оно производно от имени прилагательного trurag, источник появления которого не установлен. Первичное значение этой лексемы, по В. Пфайферу (EW 1989, S. 1832), – «болезненный» в медицинском смысле слова (ср.: schmerzlich < Schmerz < *smer-\smel – schwelen, brennen, т.е. «болезненный» < боль < «распухать», «гореть») (EW 1999, S. 731-732). Физическая первооснова др.-верх.-нем. слова trurag подтверждается его генетической связью с др.-англ. dreorig – «кровавый, болезненный, печальный», отмечаемой этимологами (EW 1989, S. 1832).

Несколько отличное от данной версии предлагается толкование этимологии слова Trauer в другом справочнике – в словаре Ф. Клуге. Его составители, ссылаясь на мнение этимолога У. Претцеля, считают первичной глагольную форму trauern. Trauern, в соответствии с данной версией, появляется в немецком языке в IX веке. В др.-верх.-нем. слово truren имеет значение «die Augen niederschlagen» («опустить глаза»). В основе этого слова лежит конкретный жест скорби человека, выражаемый опусканием головы (EW 1999, S. 833).

Можно резюмировать, что, во-первых, Trauer – дериват (производное либо от прилагательного trurag, либо от глагола truren), во-вторых, это слово употребляется изначально либо в своём «физическом» значении (реально воспринимаемая человеком боль), либо в другом «соматическом» смысле – «опускать глаза», «опускать голову в знак скорби» и, наконец, в-третьих, оно либо результат переноса физиологического ощущения (боли), либо же скорбного жеста на человеческое психическое состояние. Из сказанного, по нашему мнению, допустимо предположение о том, что на определённом этапе своего языкового развития анализируемое слово употреблялось в двух значениях, т.е. было полисемичным. Возможно, что по истечении времени ставшее более актуальным для сознания языконосителей вторичное значение вытеснило более раннее – первичное. Сами же хронологические рамки переструктурирования отдельных словозначений у Trauer этимологами не установлены.

Важно заметить, что это слово имеет в современном немецком языке три значения. В толковых словарях в качестве первого (основного) даётся именно обозначение эмоции; далее указывается следующее значение – «(официальное) время скорби по умершему» и затем фиксируется значение «траурная одежда» (DW 1989, S. 1552; WW 1975, S. 648).

Любопытен, на наш взгляд, сам факт указания лексикографами последовательности называемых значений у рассматриваемого полисеманта. Как правило, в лексикографической практике принято первыми фиксировать то/те значение/значения, которые являются наиболее актуальными для современного языкового сознания, для современных языконосителей. Выдвижение значения эмоции в полисемичном слове Trauer может, как кажется, интерпретироваться как знак повышения степени релевантности определённого психического феномена, с одной стороны, а с другой – как возможное снижение значимости ритуальных поступков, ритуального поведения человека в культуре. Данное предположение (возможно, дискуссионное) как будто бы вписывается в концепцию деритуализации, демифологизации архаичного мира, по крайней мере, в современной западной, часто называемой нетрадиционной культуре (см., напр., Юдин 1999, с. 24-35).

Современное русское слово печаль (др.-русск. печаль) происходит от более ранней, родственной ему формы – печа, употреблявшейся ещё до недавнего времени в русских диалектах в значении «забота, попечение». Об этом, вероятно, свидетельствуют и некоторые слова славянских языков, имеющие аналогичную морфологическую структуру: польск. рiesza – «печаль», «опека», укр. и блр. печаль, ст.-слав. печаль, болг. печал, словен. pecal «скорбь, грусть», отсюда «печалиться, печаловаться о к.-л.». М. Фасмер обращает при этом внимание на существование праславянской формы *peсalь (ЭС 1996, т, 3, с. 254). Происхождение данного слова исследователи связывают также с глаголом печь в значении «гореть» (Маковский 1980, с. 138). Какие-либо генетические корреляции этого слова со словами других (неславянских) языков не фиксируются.

И.И. Срезневский предлагает следующий этимологический ряд рассматриваемого слова: «Печа – попеченiе»; «печалити – огорчать, печалить»; «печалованiе – забота, попеченiе»; «печаловатиса – 1) быть печальным, горевать, сокрушаться; 2) заботиться» (Срезневский 1989, т. 2, ч. 2, с. 921).

В древнерусском языке печаль имела несколько значений: 1) огорченiе, горе – «Молеве ризы изъдаютъ, а человъка печаль»; 2) забота – «Отаготъжть срдца ваша ... печальми житиискъми»; «Она печаль ведеть въ муку, а си печаль ведеть въ жизнь въчную»; «Житие бес печали»; «Мирьскъя печали»; 3) неприязнь – «Пожаловали поповъ и черцовъ и всъхъ бодълныхъ людеи, да правымъ срцемъ молятъ за насъ Бга и за наше племя безъ печали» (Срезневский 1989, т. 2, ч. 2, с. 923).

А.Г. Преображенским также указывается на употребление данного слова в древнерусском языке в значении «забота», «попечение», «хлопоты». Его дериватом была лексема печальникъ, т.е. покровитель, ходатай (Преображенский 1959, т. 2, с. 773).

В прошлом это слово, таким образом, было полисемичным (кроме вторичного значения чувства оно употреблялось в первичном значении «забота»). В наше время слово печаль моносемант (ТС 1995, с. 506).

Далее рассмотрим с этимолого-культурологических позиций синонимический ряд номинантов эмоций в немецком языке с доминантой die Trauer – die Traurigkeit, der Truebsinn, die Truebsal, der Kummer, die Wehmut, die Schwermut, die Melancholie, der Gram (Рахманов 1983, с. 474-475).

Появление слова Trauer, как было проиллюстрировано выше, датируется X веком. Чуть позже (приблизительно в X-XI вв.) в др.-верх.-нем. появляется и семантически, и морфологически сходное с ним слово truragheit (современная форма Traurigkeit). Скорее всего, оно производное от Trauer. По В. Пфайферу, слово truragheit уже в др.-верх.-нем. обозначает эмоцию. Его первичным значением признаётся значение «das Traurigsein» – «состояние тоски». Какие-либо генетические корреляции этого слова со словами других языков в этимологических справочниках не указаны (EW 1989, S. 1833). Если следовать версии В. Пфайфера, то нужно признать общегерманское происхождение данной языковой единицы. В современном немецком языке слово Traurigkeit моносемично.

Хронологические характеристики другого члена синонимического ряда «Trauer» – слова Truebsal – практически совпадают с вышерассмотренным номинантом эмоции (примерно XI в.). Это слово в др.-верх.-нем. имело морфологическую структуру truobisal и употреблялось вначале в значении «непрозрачность, темнота», а затем в значении «тяжелая, требующая усилий работа». В этимологических словарях указывается на его общегерманское происхождение (EW 1989, S. 1851). Время начала употребления этого слова в его эмоциональном значении не установлено. Моносемант Truebsal сегодня малоупотребителен. Его использование ограничено художественными, преимущественно глубоко лирическими произведениями.

Этимологически близким данному номинанту эмоции учёными рассматривается слово Truebsinn, возникшее в немецком языке как номинант эмоции в XVIII веке. Оно так же как и Truebsal образовано от др.-верх.-нем. слова truobi (EW 1989, S. 1851). Данное слово моносемант. Оно малоупотребительно.

Исходя из первичных значений производящей лексической единицы truobi, мы, судя по всему, вправе вести речь об определённых ассоциациях древних германцев при восприятии физического свойства мира (темноты) и возникающих при этом у них ощущениях. Здесь же хотелось бы указать на факт сопряжённости понятий цвета и эмоций, психических реакций человека при его толковании. Если с концептом светлости ассоциируются (по крайней мере, в европейской культуре) так называемые «положительные эмоции» (терминология психологов – см.: Додонов 1978; Лук 1982), то с понятием темноты ассоциативно связаны отрицательные феномены, в том числе и эмоции (Lauffer 1948). Данный тезис мы подробно и, как надеемся, убедительно проиллюстрируем в дальнейшем изложении материала на многочисленных метафорических примерах в обоих языках. Здесь же ограничимся примерами нескольких речевых устойчивых выражений – тёмные дела, тёмный человек, schwarzer Mann, schwarze Gedanken, schwarze Seele, schwarze Magie.

Немецкое слово Kummer, номинирующее в современном языке соответствующую эмоцию и активно употребляемое его носителями, своим происхождением обязано латинской форме conferre. Первоначальные значения у слова Kummer, появившегося в немецком языке в средние века (XIII-XV вв.), – следующие: «мусор, сор, нечистоты». Затем слово начинает употребляться в значении «нужда, бедствие; старание, хлопоты». По В. Пфайферу, первичные значения до сих пор сохранились в некоторых северных немецких диалектах. Следует заметить, что в поздне-средн.-верх.-нем. это слово употребляется также в терминологическом значении (в юриспруденции) и означает «арест». Kummer генетически родственно ср.-ниж.-нем. kumber, ср.-нидерланд. формам commer, comber («препятствие»; «задержание, арест»; «забота»), нидерланд. слову kommer («нужда», «забота», «тоска») (EW 1989, S. 997). В некоторых этимологических справочниках предлагается иное толкование происхождения данного слова. Утверждается, что оно происходит от галло-романской основы comboros (Zusammengetragenes – «что-л. снесённое в одно место, в кучу»). Затем это слово во французском языке употребляется в отношении психической жизни человека. Так, в ст.-франц. оно применяется в значении «несчастье» (EW 1999, S. 493). В современном немецком языке это слово моносемант.

Этимологические сведения о слове Kummer позволяют утверждать, что его средневековая семантика максимально диффузна («нужда, бедствие; старание, хлопоты»). Обращает на себя внимание сохранение её расплывчатости до сегодняшнего дня в территориальных диалектах немецкого языка. Примечательна родственность связи двух пар лексикализованных понятий нужды – бедствия и старания – хлопот. В первом случае средневековым языковым сознанием фиксируется плохое экономическое состояние человека, а во втором – его усилия, направленные на исправление положения дел, в целом улучшение ситуации. Это – во-первых. Во-вторых, в первичных значениях этого слова отражены фрагменты физического мира. Данным знаком изначально номинировались реально существующие объекты.

Слово Wehmut (XV в.) первоначально имело значения «боль», «гнев», а затем по происшествию определённого, точно не установленного времени оно начинает употребляться в значении «глубокая печаль». Это слово общегерманского происхождения (EW 1989, S. 1970). Сейчас оно употребляется только как номинант эмоции – «лёгкая печаль» (DWB 1992, S. 1419). Налицо деинтенсификация его семантики. Если раньше слово Wehmut содержало в себе сему интенсивности (Wehmut – tiefe Trauer), то сейчас, судя по лексикографическим данным (DWB 1992, S. 1418), наоборот, включает в свою смысловую структуру сему деинтесивности (Wehmut – leichte Trauer). Возможно, этот факт можно объяснить постоянным перераспределением сем в значении многочисленных синонимичных слов, обозначающих родственные ЭК. Так, в частности, заметим, что появившаяся в XV веке лексема Schwermut, обозначающая максимально родственное понятие Wehmut, через определённое время приобретает в отличие от Wehmut противоположный признак – признак интенсивности (ср. Schwermut – anhaltende tiefe Niedergeschlagenheit (DWB 1992, S. 1157).

Современное знание этимологии слова Schwermut (XV в., первичная форма swoermuetic) не полно. В словаре В. Пфайфера в качестве единственного и первичного указано значение «подавленный, депрессивный». Данное слово как и Wehmut общегерманского происхождения (EW 1989, S. 1595). Они оба, судя по их морфологической структуре, обладают внутренней формой (Weh + Mut, Schwer + Mut), наглядно свидетельствующей о векторе средневековой  мысли германцев – синкретизм понятия боли (Weh), тяжести (schwer) и психического состояния человека. В настоящее время слова Wehmut и Schwermut употребляются только в одном значение, что говорит о сужении их семантики.

Следующий член рассматриваемого с точки зрения этимологии синонимического ряда слово Gram как субстантив начинает употребляться с XV века. Оно образовано от германского прилагательного gremi, появившегося ещё в др.-верх.-нем. и изначально употреблявшегося в значении «досада, огорчение, гнев, малодушие» (EW 1989, S. 593). Этимологи отмечают его генетическую связь с общегерманским *grama, а также со словами, имеющими идентичную морфологическую структуру, других германских языков, напр., с др.-англ. gram. По мнению З. Блума, слово Gram этимологически и семантически было связано с другим немецким словом – Grimm, которое, в свою очередь, корреспондирует с индоевропейской формой *ghrem-, имеющей первичное значение «скрежетать, хрустеть зубами». С. Блум видит связь этого слова с греческой лексемой chromados «скрежет, хруст», а также с литовским глаголом grumzdeti «скрипеть зубами» и с готской формой grisgramon, употребляемой в том же значении. Более того, делаются попытки найти этимолого-семантические корреляции анализируемого слова с так называемыми звукоподражательными немецкими словами donnern («греметь») и poltern («падать с грохотом», «громыхать») (Blum. – Цит. по: EW 1999, S. 333).

Первичная семантика слова Gram диффузна. Оно лингвистически оформляет и само эмоциональное переживание человека, и такую его черту характера, как малодушие. Сегодня это слово стилистически маркировано и малоупотребительно: Gram – (geh.) nagender Kummer, dauernde tiefe Betruebnis ueber jmdn. od. etw. (DWB 1989, S. 627).

Заимствованное немецким языком в XVII веке слово Melancholie латинского происхождения (EW 1989, S. 1087). В словаре Ф. Клуге, однако, утверждается, что это слово было заимствовано немецким языком из латинского уже в XIV веке. Первоначально же оно возникло в греческом языке – melancholia (букв. «чёрная желчь»). В древнегреческой гуморальной патологии считалось, что человеческие органы выделяют различного рода жидкости, которые влияют на настроение, эмоциональное самочувствие человека. Если в организме оказывалось слишком много выделенной чёрной желчи, то человек страдал депрессией, испытывал сильное чувство подавленности (EW 1999, S. 551). Как номинант эмоции слово Melancholie активно используется и в современном немецком языке, не претерпев, по сути, с тех пор никаких принципиальных семантических изменений.

С общекультурологической точки зрения этимология данного слова интересна тем, что носителями языка эксплицитно иллюстрируются знания наивной анатомии – прямая связь между функциями органов человека и его эмоциональным состоянием. Переживание эмоции физиологически обусловлено. Более того, формирование такой черты характера человека, как меланхолия, детерминируется выделением желчи в его организме.

Теперь рассмотрим этимологию слов русского языка, входящих в синонимический ряд «печаль» – грусть, тоска и уныние. Следует сразу указать, что последнему из них в этимологических словарях объяснения не даётся.

Относительно полно в этимологических справочниках представлено происхождение слова грусть, которое имеет своим производным ряд славянских глаголов грустить, погрустить, русск.-цслав. съгрустити ся («загрустить»), сербохорв. стар. грустити («тошнить»), словен. grustiti «делать противным», grusti se mi «меня тошнит» (ср. также со словен. grust «отвращение»). Все эти слова исследователи связывают со словом груда, принимая во внимание словен. skrb me grudi «меня гнетёт забота». Сюда же относят лит. man sirdis pa-grudo «я расчувствовался», grudziu, grusti «толочь, увещевать», grausme «предостережение», graudus «хрупкий; трогательный, скорбный», graudenti «увещевать», sugraudinti «опечалить», др.-прусс. en-graudesnan «сострадание» (ЭС 1996, т. 1, с. 464-465).

Согласно А.Г. Преображенскому, это слово генетически связано с др.-верхнем. in-gruen, средневерхнем. gruen, gruwen «дрожать, бояться», а также нижненем. grusen, griusen, grausen «бояться»; лит. grusti, grudziu «толочь, увещевать, напоминать с угрозой». Все эти слова произошли от индоевропейского корня *ghreu-d- «тереть, бить, толочь» (Преображенский 1959, т. 1, с. 201).

По всей видимости, правомерно утверждать, что данным словом, обозначающим в современном русском языке конкретную эмоцию, ранее выражалось, по версии М. Фасмера, общее понятие заботы, обеспокоенности (груда), или же, согласно точке зрения А.Г. Преображенского, понятие неопределённой боязни, какой-то угрозы. В семиотическом пространстве русской лингвокультуры его семантика сузилась, специализировалась на номинации эмоции. В современном русском языке слово грусть моносемант.

Слово тоска (др.-русск. тъска – «стеснение»; «горе», «печаль»; «беспокойство», «волнение») не имеет подробного этимологического толкования. Известно только, что оно славянского происхождения (блр. тоскнiц – «тосковать, печалиться», цслав. сътъснжти, чеш. teskny «боязливый», tesklivy «пугливый, тоскливый») (ЭС 1996, т. 4, с. 88). Некоторыми исследователями утверждается (Широкова 1999, с. 62), что этим словом выражалось понятие пустоты (тоска > тощий). Сегодня оно употребляется в двух значениях – как обозначение эмоции и как номинация объекта, вызывающего соответствующую эмоциональную реакцию, эмоциональное отношение человека.