1.0. Общие замечания

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 

При определении и описании природы ЭК мы уже отмечали, что они не обязательно и не всегда существуют в чётко выраженной языком форме. Скрытость его существования обусловлена факторами разнопорядкового свойства – лингвистическими и экстралингвистическими. Научные исследования, например, в области уже ставшей традиционной контрастивной лингвистики, да и в целом многочисленные успешные кросс-культурные изыскания учёных иллюстрируют своеобразие когнитивно-вербальной деятельности говорящих разноэтносных языковых личностей. Примечателен и вполне объясним тот факт, что чаще при этом исследователями акцентировались и акцентируются ментальные различия носителей разных языков и культур, сделанные на основе описания парадигматических свойств материально эксплицированных смыслов. Приоритет в недавнем прошлом парадигматически ориентированных исследований, преследующих, помимо всего прочего, и задачу выявления специфических черт устройства языка vs. культуры, определённо обусловлен ранее существующими и во многом сохраняющимися по сегодняшний день исследовательскими методами, необходимым инструментарием в руках всякого учёного. Вероятно, в данном случае имела место гипертрофия сакральности, неприкосновенности уже апробированных методик, достаточно высокая степень технологичности которых, с одной стороны, несомненна, но с другой – объективно ограничена с позиций нынешних научных воззрений однополюсностью способов получения и анализа самого исследовательского материала. В качестве примера, иллюстрирующего этот тезис, можно привести чрезвычайно популярный в особенности в 50–70-е годы прошлого века метод компонентного анализа, использование которого, безусловно, позволило установить семантические отношения внутри языка. Вместе с тем в последние 15–20 лет исследователи всё чаще указывают на ограниченные возможности применения данного метода, предлагая параллельное использование других – синтагматически ориентированных – методик. Общеизвестен вывод учёных о том, что сами по себе употребления слов приводят к трансформации их семантики, к появлению у них новых значений и т.п.

Объективно обусловленное законами логики развития науки, торжествующее шествие на протяжении десятилетий парадигматического подхода к объяснительному описанию феномена языка было «приостановлено» зародившейся в чреве психологии идеи его интерпретации в деятельностном, коммуникативном аспекте. Даже самый беглый ретроспективный взгляд на историю развития языковедческой отечественной и зарубежной мысли позволяет заметить в разное время (в особенности начиная с начала XX столетия) то мерцающие искры, то всё более разгорающиеся огни интеллектуального пристрастия, симпатии ряда учёных (А.А. Потебня, Ф. де Соссюр, поздний Г. Пауль) к нетрадиционному подходу (в отличие от «обычного», структурно-формального) в толковании «важнейшего средства человеческого общения». Формализм, свойственный целой эпохе развития человеческого знания, в том числе и гуманитарного (напр., литературоведение, искусство и т.п.), при всех своих достоинствах «спрятал» подлинный объект собственного же изучения, подменил живые, пластичные, постоянно находящиеся в динамике развития фрагменты мира на своеобразные их эрзацы. Формальная технология интерпретации мира, способствующая созданию строгих логических классификаций ословленной действительности и, безусловно, обогатившая инвентарь методологий, вместе с тем и омертвила живую ткань человеческой мысли, что вполне естественно в силу диалектичного характера законов, управляющих бытием. Изобретённые ею структурные методики, первоначально обещавшие вскрыть «чёрный ящик», во многом исчерпали, в частности в языковедении, свои возможности, ограничившись преимущественно констатацией лингвистических фактов, но никак не их фундаментальным толкованием. Несостоятельность изначально прогнозирующегося высокого коэффициента полезного действия потенций структурной, имманентной лингвистики объяснима прежде всего её технологической невозможностью функционального изучения социальных феноменов. Действительно же серьёзные исследования последних предполагают установление посредством применения иных – динамичных – технологий «деятельностных» качеств субстанций мира.

В лингвистике сегодняшнего дня, «уставшей» от традиционного парадигматического анализа языковых единиц, всё более актуализируется осмысление их «релятивного» аспекта, т.е. тех отношений, в которые они вступают в речи. Для современного языковедения, в особенности таких его самостоятельных направлений, как культурологическая, этнографическая, социальная и психологическая лингвистика, теоретически ценными оказываются результаты анализа речеупотреблений языковых единиц в текстах, в особенности продуцируемых разноэтносными языковыми личностями; культурно релевантны сами синтагматические отношения, свойственные номинациям разных фрагментов мира. Выяснение интра- и экстралингвистических законов, управляющих употреблением различных языковых единиц в определённом (микро)тексте (в таких, напр., пропозициях, как словосочетание, предложение), – достаточно сложная исследовательская задача, успешное решение которой может обнаружить устройство сцепления вербально оформленных смыслов в когнитивно-языковой деятельности человека, увидеть особенности ценностных ориентаций Homo loquens в диахронической плоскости его культуры.

Заметим, что основные идеи, как кажется, достаточно чётко сформулированные современными исследователями, приверженцами функционального, в целом коммуникативного подхода к изучению языка, на самом деле можно назвать своеобразным «вторичным текстом», первоначальный вариант которого был рождён задолго до признания за динамической лингвистикой статуса доминанты. Достаточно вспомнить глубокие, подчас эмпирически не доказуемые в силу отсутствия в то время конкретных исследовательских «техник», но удивительно интуитивно верно подмеченные, позже успешно верифицированные, имевшие впоследствии своё реальное воплощение идеи В. фон Гумбольдта, Х. Штейнталя, их многочисленных учеников, чтобы ясно себе представить извилистые закоулки человеческой мысли, проложившие путь к вершинам человеческого знания, облачённого в языковые формы, более того, как правило, обреченного на вербализацию.

Описание смены приоритетов в лингвистике не совсем строгим кодифицированным научным языком – метафорой – в данной части книги не случайно, поскольку автор этих строк готовит, если так можно выразиться, читателя к совершению экскурсии в царство речевых тропов (вторичных, косвенных обозначений), применение которых чрезвычайно актуально для номинации фрагментов в особенности эмоционального мира, ЭК, являющихся объектом нашего исследования. Кроме того, как думается, активное использование метафор простительно в особенности в тех случаях, когда речь идёт об анализе трудно иллюстрируемых, скрытых от невооруженного глаза социальных явлений. К ним мы вправе причислить абстрактные, визуально и тактильно не воспринимаемые человеком эмоциональные субстанции.

В ходе дальнейшего лингвокультурологического рассмотрения ЭК мы считаем необходимым анализ коммуникативного поведения слов, их номинирующих. Бурно развивающаяся в последние два десятилетия коммуникативная лингвистика со всей очевидностью иллюстрирует преимущества исследования слова в его употреблении. Именно в речи, в текстах раскрывается сущность языковых единиц, за которыми скрыты определённые смыслы. В данной части нашей работы мы сосредоточим наше внимание на валентностных (сочетательных) возможностях слов, обозначающих интересующие нас концепты. Изучение валентностных способностей номинантов эмоций, в особенности их лексико-семантической сочетаемости, может позволить, по нашему мнению, более глубоко осмыслить, «расшифровать» сущность ЭК, средой обитания которых являются их речеупотребления, т.е. тексты. При этом к приоритетным мы относим, во-первых, классические художественные тексты, авторами которых являются элитарные языковые личности, наиболее ясно видящие внутренние связи между различными понятийными сферами, и, во-вторых, пословично-поговорочные высказывания, наиболее ярко и очевидно иллюстрирующие народное понимание сущности эмоционального феномена.