3.2.1. Концепты “жизнь” и “смерть” в интерпретации Г.Гессе

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 

Предусловием смерти является жизнь, а освобождения - несвобода. Такие пресуппозиции иногда называются лексическими - они входят в само значение соответствующего слова (Долинин, 1985: 40): невозможно определить значение слова “смерть”, не прибегнув к понятию “жизнь”: смерть - прекращение жизни.

Актуализация культурного концепта, ставшего эмотемой произведения, эпизода, высказывания притягивает к себе разнообразную лексику, в которой отражаются, конкретизируются, комбинируются различные стороны концепта. Эта лексика обладает прагматической значимостью и может представлять фрагмент “концептуализированной предметной области”. Эта сфера культуры объединяет в одном общем представлении (культурном концепте) слова, вещи, мифологемы и ритуалы, которые могут особым образом семантически совмещаться - выступая заместителем или символизатором одно другого. Этот процесс концептуализации в сфере культуры называется “синонимизацией вещей и слов” (Степанов, 1997: 68).

“Концептуализированная предметная область” (Ю.С.Степанов), связанная с концептами “жизнь” (das Leben) (1) и  “смерть” (Tod) (2),  представлена Г.Гессе в следующих номинациях:

(1)  Werdegefuehl, Zeit, Jugendzeit, Vorfruehlingszeit, Jugend, Welt, Reife, Hinleben, Lebensfuelle, Zukunft, Weg, Verhaeltnisse, Gier, Wert, Fassung, Sicherheit, Gebiete, Ende, Unterbrechung, Qual, Liebe, Paradies, Duft, Vorhang, Liebhaberkunst, Funken, Кindheit, Knabenfreuden, Knabenschwaermereien, Genusskraft, Knabenzeit, Glueck, Auferstehung, oben, Aufgang etc.

(2) Studentenselbstmorde, Respekt, das Verderben, Untergang, Elend, Abgrund, Geheimnis, Welt, ein Praeteritum (sein),  Gespenst, Sense, Kanone, Verwesung, Untergang, unten etc.

Эмоциональные эпитеты, употребленные Г.Гессе, подчеркивают в концептах “жизнь” (1) и “смерть” (2) самые разнообразные признаки, например:

(1) schlecht, froehlich, wohlbeschaffen, ergoetzlich, frei, heiter, kuehn,  vorsichtig, freundlich, strahlend,  ungetruebt, vielfarbig, reich, wunderbar, gedankenlos, lang, muede, oede, weit, sehnsuechtig, glauebig, steil, verlockend, huebsch, harmlos, fruehlingshaft, sehnsuechtig etc.

(2) schmaehlich, sicher, verlassen, elend, bitter, tot, unglaublich etc.

Примерами эмоциональных предикатов, характеризующими данные концепты (предикаты “высшего порядка”, по Н.Д.Арутюновой), являются следующие:

(1) vereinsamen, leiden, verbluten, herauswachsen, stuerzen, verzweifeln, erleben, ertragen, befangen sein, entgegengehen, gehen etc.

(2) sich haengen, ertrinken, erdrosseln, entschwinden, warten, (das Leben) ueberwuchern, ausloeschen, verschlingen, umdraengen, umdunkeln, standzuhalten versuchen, leiden etc.

Земной мир, в котором живут обычные люди, противопоставлен как нижний верхнему миру - небу. Согласно Лакоффу и Джонсону, болезнь и смерть ориентированы вниз, соответственно здоровье и жизнь - вверх.

В ХП Г.Гессе жизнь метафорически уподобляется а) дороге, отрезку, пути, часто ошибочному (Weg, Stueck, Strecke, Irrweg), переулку, тупику (Gasse, Sackgasse), например: unzaehlige Irrwege gehen; wenn wir nur fest auf dem eigenen Weg bleiben (Das Rathaus); ... spuerte, in was fuer eine hoffnungslose Sackgasse ihn das Schicksal auf seine alten Tage gestossen hatte (In der alten Sonne); Er sah auf eine lange durchlaufene Strecke zurueck, auf seine ganze Ehe, und die Strecke erschien ihm wie eine lange, muede, oede Strasse (Klein und Wagner);

б) каждый очередной этап жизни - это достигнутая или манящая вершина, высота: sehnsuechtig und glauеbig neuen beglaenzten Hoehen entgegenstreben; So stand er nun, am Ende einer innerlich reichen Jugend, auf der ersten Lebenshoehe, dem Gipfel nah, der steil und verlockend ueber ihm emporstieg (Das Rathaus); Vom Gipfel meiner jungen Mannesreife herab sah ich... (Die Marmorsaege).

в) используя прием олицетворения, Г.Гессе наделяет жизнь способностью петь: Wie klingt und lacht und lockt es allerwaerts, das liebe Lied des Lebens! (In den Felsen); ... nicht mehr dem vielstimmigen Gesange desLebens zu folgen. Er vermochte nur noch die duenne, vereinzelte Melodie seiner eigenen Vergangenheit zu hoeren  (Im Presselschen Gartenhaus); lockende Stimme des Lebens (Das Haus der Traueme); Leben klang in ihm auf wie eine Brandung, unbegreiflich war alles (Klein und Wagner).

Сквозь призму метафорического мировосприятия Г.Гессе, герои его ХП представляют себе жизнь как преграду (занавес): tastend vor dem Vorhang des Lebens und der Liebe stehen   (Der Erzaehler);  искусство любить: und betrieb das Leben als eine ergoetzliche Liebhaberkunst (Die Mаrmorsaege); ощущают ее аромат: Der Duft der fruehen Jugend lag auf ihm (Das Rathaus), ассоциируют с дуновением, приносящим свободу и веселье: dessen taegliches Leben durch ihn einen Hauch von Freisinn und Heiterkeit bekam (In der alten Sonne), сравнивают ее с комедией: ...wie das Leben der meisten Menschen einer schlechten Komoedie gleicht (Der Zwerg), с непогодой: So hing die Zukunft ueber Gerhard wie ein schwerwoelkiger Himmel Fruchtbarkeit und Wetterschlag im selben schwuelen Schloss verbergend (Das Rathaus);

Если одной из устойчивых метафор Г.Гессе является жизнь,  ориентированная вверх, то смерть ориентирована вниз и ассоциируется с миром пропастей и тайн:

Die Welt der Abgruende und Geheimnisse, in die der fluechtende Bettler uns entschwunden war, wartete auch auf uns (Der Bettler).

В смысловом пространстве ХП смерть и жизнь часто сосуществуют рядом, в довольно узком контекстном окружении. Например, они могут выступать в роли актантов предиката “Respekt haben vor“ (уважать):

Weiter? Nein, mein Bester. Die Geschichte ist aus. Heutzutage sind ja Studentenselbstmorde keine Raritaeten mehr, aber damals hatte man Respekt vor Leben und Tod, und man hat von meinem Haus noch lange gesprochen. (Hans Amstein)

В мыслях главного персонажа рассказа “Das Haus der Traume” cтарика Неандера во время прогулки по саду “жизнь” ассоциируется с “югом”, “смерть” - с “севером”, горы Альпы -  с раздвоением его собственной души, в которой с ранней юности не прекращалась страстная, полная тоски борьба (der sehnsuechtige Kampf) между югом и севером. Манящий голос жизни (lockende Stimme des Lebens) постепенно превратился для героя  в голос смерти (Stimme des Todes), следовать которому не менее прекрасно и странно. “Жизнь” или “смерть” - это только имена (Namen), а манящий голос был здесь, и пел, и притягивал...: Leben oder Tod, das waren nur Namen, aber die lockende Stimme war da und sang und zog...”. Заметим, что философия музыки занимала важное место в мировоззрении Г.Гессе. Г.Гессе всегда интересовало учение о музыке Ли БУ-вея, согласно которому музыка неразрывно связана с этикой и политикой и является символом гармонии противоположных сил, в данном случае - жизни и смерти.

Особенности порождающего сложный текст мышления вызывают многоплановую, со многими ассоциациями структуру ХТ. На примере повести “Klingsors letzter Sommer” представим концептуализацию жизни и смерти персонажами Г.Гессе. Поскольку предметом нашего исследования является эмотивная ЯЛ, то обратим внимание на эмоции, сопутствующие этому процессу.

Жизнь, которую ведет герой повести “Klingsors letzter Sommer” (Klingsors letzter Sommer, B. IV: 82 - 132) художник Клингзор, может сжигать (Glutzeit), приводить к концу, но именно такая жизнь есть воскресение (Auferstehung), новый пожар,  новые пламенные произведения, (neuer Brand, neue gluehendere Werke).  А смерть, конец (das Ende) может быть нежной (sanft), подобной глубокой бессознательной зимней спячке (wie ein tiefer bewusstloser Winterschlaf), ужасной (schrecklich), ассоциирующейся с  бессмысленным опустошением, невыносимыми болями, врачами, триумфом слабостей (unsinnige Verwuestung, unleidliche Schmerzen, Aerzte, Triumph der Schwaeche). Недели же и месяцы жалкого безвременья (die elenden Zwischenzeiten) воспринимаются как мука или дурман (Qual oder Betauebung).

Предвестником смерти является для Клингзора лихорадочный месяц август: ...und morgen begann schon der August, der brennende Fiebermonat, der so viel Todesfurcht und Bangnis in seine gluehenden Becher mischt. Die Sense war geschaerft, die Tage neigen sich, der Tod lachte versteckt im braunenden Laub. Klinge hell und schmettre, Kadmium! Prahle laut, ueppiger Krapplack! Lache grell, Zitronengelb! Her mit dir, tiefblauer Berg der Ferne! An mein Herz ihr, staubgruene matte Baueme! Wie seid ihr mued, wie lasst ihr ergebene fromme Aeste sinken! Ich trinke euch, holde Erscheinungen!   Ich tauesche euch Dauer und Unsterblichkeit vor, ich, der Vergaenglichste, der Unglauebigste, der Traurigste, der mehr als ihr alle an der Angst vor dem Tode leidet.

В глазах героя предчувствие смерти ассоциируется с увяданием пышной летней растительности: август подмешивает в свои раскаленные кубки страх перед смертью и тревогу (der August, ... der so viel Todesfurcht und Bangnis in seine gluehenden Becher mischt). Пока что смерть, смеясь, прячется в коричневой листве, но коса - непременный атрибут смерти - уже наточена (die Sense war geschaerft). С наступлением осенних холодов в ноябре смерть - великий призрак (das grosse Gespenst) замораживает нам сердце (friert uns das Herz).

Противостоять злой смерти художник пытается с помощью своего ремесла - живописи. Процесс творчества  сопровождают эмоции ненависти (Hass), ожесточения (Verbitterung), отчаяния (Verzweiflung). Также эмоционально насыщены и метафоричны предикаты, описывающие движения художника, наносящего мазки на холст: er riess, schlug, setzte, vertilgte, kaempfte blutend, schrie hellgruen und neapelgelb zum unerbittlichen Gott, stoehnend warf, flehend zuendete. Орудием художника против смерти в данной эмоциональной ситуации служат краски, метафорически уподобленные маленькому мужественному отряду и наделенные силой света (Leuchtkraft): пурпурный - отрицание смерти (Leugnung des Todes), киноварь - отрицание (издевательство) тления (Verhoehnen der Verwesung). Смерть оказывается сильнее, “стрельба” мазками не помогла, но это было счастьем и утешением, жизнью и триумфом (aber Schiessen war doch gut, war Glueck und Trost, war noch Leben, war noch Triumphieren).

В ситуации хмельного застолья с друзьями орудием (пушками) борьбы со смертью, временем и бедой, нищетой (Elend) персонаж называет опустошенные бутылки после вина: “...mit diesen Kanonen schiessen wir die Zeit kaputt, den Tod kaputt, das Elend kaputt”.  Cмерть представляется Клингзору в образе длинной темной тени: “Und da kam mit ihnen auch der Schatten, der lange, dunkle, mit den weit zurueckgeflohenen Augen in den tiefen Hoehlen. Willkommen auch du, Schatten, lieber Kerl!” В данном отрывке обозначение “смерть” (der Tod) не употребляется, на то, что речь идет о смерти, указывает вертикальный контекст (смерть является одной из основных эмоциональных макротем рассказа и одним из ключевых слов), а также ранее употребленное в рассказе метафорическое уподобление смерти великому призраку (das grosse Gespenst), традиционное описание смерти как чего-то бестелесного, вместо глаз - пустые глазницы. Клингзор не только видит смерть, но и чувствует ее запах - запах капель дождя в листве проселочной дороги: “Wie Regentropfen in Landstrassenlaub, so roch der Tod”.

Неоднозначное отношение к смерти проявляется в обращениях к ней, которые несут как положительную коннотацию (lieber Kerl (славный парень), du dunkler Freund (темный друг), alter Zinnsoldat auf dem Grabe Andersens (старый оловянный солдат на могиле Андерсена)), так и отрицательную: der grimme Feind (свирепый враг).

Философские высказывания другого персонажа, азиата, сводятся к тому, что все противоречия между низом, падением (unten, Untergang)  и верхом, подъемом (oben, Aufgang), между белым и черным, между смертью и жизнью (Tod und Leben), между хорошим и злым (gut und boese)  есть обман, иллюзия (Taueschung). Ему не нужны орудия против смерти, поскольку смерти не существует, есть только страх перед смертью (Angst vor dem Tode). Против страха и тоски есть орудие - один час со стиснутыми зубами : “Es ist die Sache einer Stunde, die Angst zu ueberwinden. Aber Li Tai Pe will nicht. Li liebt den Tod, er liebt ja seine Angst vor dem Tode, seine Schwermut, sein Elend, nur die Angst hat ihn ja all das gelehrt, was er kann und wofuer wir ihn lieben”.

Общеизвестно, что смерть может ассоциироваться с чем-то светлым. Тем не менее заметим, что эмотивный текст, как правило, не допускает совместности полярных эмоций (Шаховский, 1987: 154): идея любить не только смерть, но и страх перед смертью, тоску, беду, заключенная в вышеприведенном высказывании, может восприниматься как эмоционально недостоверная реципиентом, незнакомому с наивной диалектикой восточных философий, которыми увлекался Г.Гессе.

Таким образом, изучение эмотивной ЯЛ Германа Гессе через культурные концепты “жизнь” и “смерть”, представленные в ХП, демонстрирует нам богатый спектр эмоций, ассоциаций, эмоциональных представлений, опредмеченный в языковой форме, представляющий в  своеобразной метафоризированной форме эмоциональную картину мира Г.Гессе и свидетельствует о его высокой эмотивной компетенции .