Экономика интересует?

Комплексная автоматизация предприятий. Системы автоматизации
hotelstartup.ru
Комплексная автоматизация предприятий. Системы автоматизации
hotelstartup.ru
ahmerov.com
загрузка...

3.2.3. Концепт “Страх” в лингвокультурном освещении

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 

Интересен факт, отмечаемый К.Изард, согласно которому пугающая ситуация оценивалась по удовольствию выше, чем все остальные отрицательные эмоции (Изард, 1980: 114). Томкинс отметил, что интерес может обращаться на эмоции, являющиеся источником горя или страха (Томкинс, цит. по: Изард, 1980: 197).

Рассмотрим эмотивность Г.Гессе (как имманентное качество ЯЛ) в свете концептуального представления страха (Angst). Сразу заметим, что речементальный акт, соотносящийся с данным участком мира, отличается широтой охвата. Тем более ценной для нас явилась работа А.Вежбицкой, посвященная эмоциональному концепту “Angst”. Концепт ‘Angst’  создан культурой, а границы между “различными эмоциями”, такими как “Angst”, “тревога” и “страх” связаны с позицией коллективного наблюдателя - и определяются прежде всего конкретным языком.

Заметим, что в индивидуальном лексиконе Г.Гессе тематическая группа “Страх” представлена следующими основными номинациями: Angst, Schrecken, Bangigkeit, Entsetzen, Furcht, Scheu, Grauen. Общее число ситуаций, элементом которых являются вышеуказанные лексемы и их словоформы, составило 283. Как видно из нижеприведенной таблицы, наибольшая частотность свойственна концепту Angst.

 

Эмотивная номинация

Число появлений в тексте

Частота появления в %

Die Angst

124

44,2

Der Schrecken

44

15,5

Die Bangigkeit

36

12.7

Das Entsetzen

22

7.7

Die Furcht

15

5.2

Die Scheu

17

6.0

Das Grauen

25

8.7

 

Обратим внимание на условность перевода эмоции Angst как страх, так как концепт, закодированный в слове Angst, особенно выделен в немецкой культуре. Будучи историческим потомком слова Angst ‘скорбь/мучение’, сместившимся в направлении Furcht ‘страх’, современное немецкое слово Angst представляет собою новый концепт, индивидуальность которого отражает его прошлое. А.Вежбицкая предположила возможное наличие связи между теологией М.Лютера и возникновением нового понятия ‘Angst’, отличающегося от того, что вкладывалось в слово Angst в ХVII веке: переход от Angst как переводного эквивалента латинских слов pressura, angustia и tribulatio (мука / расстройство) к angst как слову, которое ассоциируется с внушающими тревогу мыслями о смерти, дьяволе и аде (Вежбицкая, 1999: 571-596). В этом смысле, без всякого сомнения, большой интерес представляет объективация и описание данного лингво- и культуроспецифичного (немецкого) концепта развитой ЯЛ - Германом Гессе.

В психологии нередко проводится разграничение между “Angst” как немотивированным  страхом, не относящимся к объекту, и “Furcht” как страхом, относящимся к объекту. Это противопоставление персонаж рассказа Г.Гессе “Klein und Wagner” Клейн проводит следующим образом:”...empfand er im voraus Enttaueschung und Druck im Herzen, er fuehlte das Schlimme wiederkommen: die Angst, und es durchfloss ihn schneidend kalt die Ahnung und Furcht, dass er tief in seinem Wesen nicht zur Liebe faehig sei...”

Тот факт, что Angst принадлежит к числу базовых немецких слов (тогда как Furcht нет), показывает, что концепт, закодированный в слове Angst, особенно выделен в немецкой культуре. Этому соответствует то особое место, которое понятие Angst занимает в немецкой философии и психологии, а также особое значение, которое придается этому концепту как немецкими авторами, так и иностранными наблюдателями (Вежбицкая, 1999: 565).

Представим, каким образом концептуализирует Г.Гессе страх, а также эмоции, сопровождающие этот процесс, на примере повести “Кinderseele” (Кinderseele, B.III: 336 - 365). Оцениваемые героем спустя 30 лет такие переживания, как, например, сомнение в собственной ценности (Zweifel am eigenen Wert), выбор между самооценкой и малодушием (Schwanken zwischen Selbstschaetzung und Mutlosigkeit), презираемыми миром идеалами (weltverachtende Idealitaet) - все эти чувства в их мучительном противоречии (qualvoller Widerstreit) сводимы к одному “основному чувству” (ein Grundgefuehl), которое можно обозначить одним словом - Angst (страх): “Wenn ich alle die Gefuehle und ihren qualvollen Widerstreit auf ein Grundgefuehl zuruckfuehren und mit einem einzigen Namen bezeichnen sollte, so wuesste ich kein anderes Wort als: Angst”. То, что герой ощущал во все моменты нарушенного детского счастья, был страх (Angst) - страх и неуверенность (Angst und Unsicherheit), страх перед наказанием (Angst vor Strafe), страх перед собственной совестью (Angst vor dem eigenen Gewissen), страх перед душевными порывами (Angst vor Regungen der Seele), которые герой считал запретными и преступными (verboten und verbrecherisch).

Внешнее проявление эмоции Г.Гессе описывает следующим образом: Angstgefuehl начиналось со стеснения в нижней части живота, поднималось в горло и вызывало удушье или тошноту. При этом герой всегда, в том числе и спустя 30 лет, ощущал мучительную стеснительность (eine peinliche Geniertheit), недоверие (Misstrauen) против любого наблюдателя, стремление к одиночеству (Drang zu Alleinsein). Чувство Angst получает в устах героя оценку дурного и   проклятого, поистине преступного чувства (uebles und verfluchtes Gefuehl, ein wahres Verbrechergefuehl), метафорически уподобляется унаследованному греху, который точит сердце (Erbsuende nagte am Herzen), воспринимается как предчувствие чего-то, грызущее неприятное чувство (Ahnung, Vorgefuehl, nagendes Unbehagen).

Образ отца, как и образ дома, является лейтмотивом всего произведения, обладает повышенной значимостью (семантической насыщенностью) и устойчивым набором значений. С владениями отца ассоциируется “темная” часть дома за стеклянной дверью, приближаясь к которой герой испытывает Angstgefuehl.  Отец (der Vater) - это дух (Geist), незримо присутствующий за каждой стеной, судья (Richter), направляющая совесть (das richtende Gewissen), примирение (eine Versoehnung)  и новый союз с положительной силой (ein neues Buendnis mit den guten Maechten), способный дать силу против враждебного зла (gegen das feindliche Boese staerken), могущественный (der Gewaltige, der Maechtige), достойный уважения, почтенный (der Ehrwuerdige), в то же время способный испытывать сомнения (Zweifel) и боязливость (Bangigkeit). Хотя герой и испытывает перед отцом страх (Furcht - данный концепт отличается от Angst тем, что относится к определенному объекту - отцу), но союз с сильным укрепляет против враждебного зла.

Заметим, что Г.Гессе уделяет много внимания описанию этого эмоционального состояния, повторное обозначение эмоции достигается с помощью разноаспектных номинаций, фиксирующих у данной эмоции ее разные черты. Так, кроме уже упомянутого физиологического ощущения тяжести внизу живота и в горле, к Angst может примешиваться усиленное сердцебиение (Herzklopfen), трепетание сердца (mein Herz flatterte angstvoll), бешеное биение сердца (mein Herz schlug rasend), холодение кончиков пальцев (Verbrechergefuhl ... machte mir die Fingerspitzen kalt), дрожь рук (meine Hande zitterten), осознание того, что должно случиться что-то плохое (es wuerde etwas Schlechtes sein). Описание физиологических проявлений эмоции является ее маркером, например: In mir innen, in Kehle und Eingeweiden, sass der Teufel und wuergte mich. Герой сравнивает свое душевное состояние с дьяволом, душащим изнутри, значит, испытывает Angst.

Проступок, состоящий в похищении сухофруктов из кабинета отца, оценивается мальчиком как преступление, недаром сопровождаемое его чувство Angst часто выражается номинацией Verbrechergefuehl: Verbrecher в переводе означает преступник.  При этом герой всегда, в том числе и спустя 30 лет, ощущал мучительную стеснительность (eine peinliche Geniertheit), недоверие (Misstrauen) против любого наблюдателя, стремление к одиночеству (Drang zu Alleinsein). Чувство Angst получает в устах героя оценку дурного и   проклятого, поистине преступного чувства (uebles und verfluchtes Gefuehl, ein wahres Verbrechergefuehl), метафорически уподобляется унаследованному греху, который точит сердце (Erbsuende nagte am Herzen), воспринимается как предчувствие чего-то, грызущее неприятное чувство (Ahnung, Vorgefuehl, nagendes Unbehagen). Angst ассоциируется с мыслями о смерти, например: eine tiefe, verheimlichte Angst vor dem Ende  (Klingsors letzter Sommer).

Доминирующей эмоцией, испытываемой героем, является, без всякого сомнения, Angst, которая сопровождается сильной, трудно объяснимой тревогой и ассоциируется с мыслями о смерти и дьяволе. Angst (наряду с другими психологически мотивированными концептами - отец, бог, мир и т.д.) является ассоциативной доминантой и определяет эмоционально-экспрессивное звучание содержания повести.

Актуализация культурного концепта, ставшего эмотемой произведения, эпизода, высказывания притягивает к себе разнообразную лексику, в которой отражаются, конкретизируются, комбинируются различные стороны концепта. Эмотивная компетенция Г.Гессе проявляется в использовании многоаспектных номинаций, фиксирующих разные стороны концепта Angst, этого “основного чувства”: Grundgefuehl, Zweifel am eigenen Wert, Schwanken zwischen Selbstschaetzung und Mutlosigkeit, weltverachtende Idealitaet, gewoehnliche Sinneslust, bald veraechtliche Krankheit, bald Auszeichnung; eine schaebige Charakterschwaeche, eine Neurose, ein furchtbares Gefuehl von Enttaueschung, ein Gefuehl wie schlechtes Gewissen, Verbrechergefuehl. Angst является в данном случае опорной, базовой номинацией - идентификатором по отношению ко всем номинациям цепочки. Многочисленны не только повторные идентичные номинации (Angst), но и словоформы концепта, часто образованные путем словосложения (angstvoll, Angstbann, Traumaengste, Gewissensangst, Неrzensangst, Schicksalsangst, Todesangst), разнообразно представлена также лексика, которую можно отнести к тематической группе “страх”: entsetzt, erschrocken, scheu, das Furchtbare, entsetzlich, bangen, die Schrecken, banges Herz, Bangigkeit, Furcht, Schrecken, scheu, das Furchtbare, die entsetzliche Angst.

Таким образом, наше исследование подтвердило тезис А.Вежбицкой о лингвокультурологической специфике немецкого концепта “страх”, который ассоциируется с внушающими тревогу мыслями о смерти, дьяволе и аде.

Итак, рассмотренные нами концепты “жизнь”, “смерть”, “любовь”,  “Аngst”, при актуализации в тексте, отличаются высокой семантической плотностью, различной оценочной  квалификацией, обнаруживают разнообразную комбинаторику ценностей, которая - в силу ее ситуативного употребления, а также принадлежности к индивидуальной картине мира - может в отдельных случаях (например, идея любить страх) восприниматься как эмоционально недостоверная.

В следующем параграфе мы рассмотрим эмотивные разноуровневые стилистические как способ объективации эмотивной компетенции Г.Гессе.