3.3.3. Синтаксические средства эмотивности

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 

В письменной фиксации высказываний недостаточно одного лишь интонационного фактора (являющегося универсальным средством выражения эмоционального значения) для обозначения эмоционального плана высказывания. Для этого требуется взаимодействие интонации с другими языковыми средствами: знаками препинания, эмоциональными суффиксами, оценочными словами, словосочетаниями и конструкциями.

Интонация субъективно окрашенного ХТ ощутима прежде всего в синтаксисе высказывания, “осмысленных комбинациях концептов” (Вежбицкая, 1999: 299). Излюбленный писателем тип фразы, чередование предложений разного рода, отклонения от синтаксического “стереотипа” эмоционально-нейтральной речи (инверсии, повторы, риторические вопросы, восклицания, обращения) - все это создает эффект присутствия в ХТ живого голоса.

На уровне синтаксиса эмоциональность проявляется в структуре словосочетания, простого и сложного предложений, являясь постоянным элементом в системе их значений. Заметим, что именно разговорный язык, фиксированный в художественных произведениях, формирует эмотивный текст (Шаховский, 1987: 146). Специфика любого ХТ состоит в “наложении” разговорного языка на литературно-художественный. Эмотивным синтаксическим структурам, используемым Г.Гессе, свойственна многомерность и многоаспектность как в формальном, так и в семантическом планах.           Синтаксические средства выражения эмотивно-оценочных отношений в разговорной речи персонажей Г.Гессе весьма разнообразны и представлены комплексом разноструктурных предложений всех коммуникативных типов:

(1)Missmutig streckte er die Beine von sich. (2)Dieses Weib hatte ihm seine gute Stimmung verdorben! (3)Er fuehlte sich aergerlich, gereizt und benachteiligt, er wusste: wenn diese mit dem gelben Haar nochmals vorueberkommen und ihn nochmals mustern wuerde, dann wuerde er rot werden und sich in seinen Kleidern, seinem Hut, seinen Schuhen, seinem Gesicht, Haar und Bart unzulaenglich und minderwertig vorkommen! (4)Hole sie der Teufel! (5)Schon dies gelbe Haar! (6) ...Wie nur ein Mensch sich dazu hergeben konnte, seine Lippen mit Schminke anzumalen - negerhaft! (7)Und solche Leute liefen herum, als gehoerte ihnen die Welt, sie besassen das Auftreten, die Sicherheit, die Frechheit und verdarben anstaendigen Leuten die Freude. (Klein und Wagner).

Вышеприведенный отрывок выражает комплекс эмоций, который Г.Гессе обозначает устами персонажа как недовольство (missmutig), отвращение (Unlust), гнев (Aerger, aergerlich), раздражение (gereizt), замешательство (Befangenheit) и демонстрирует нам использование целого ряда разноструктурных восклицательных и повествовательных предложений. Помимо графических маркеров эмоций и семантической заряженности предложений, обусловленной богатым спектром употребленных эмотивов, следует отметить представленность эмоции персонажа главным образом восклицательными предложениями в форме повествовательного (2), восклицательного с вопросительным словом (6) и  сложноподчиненного предложений (3), императивной (4) и парцеллированной (5) конструкций. Необычно выглядит повествовательное предложение (7), которое обнаруживает  несоответствие между планом содержания (эмоциональная кульминация отрывка) и планом выражения (форма повествовательного предложения) и потому может рассматриваться как эмоционально недостоверное.

Trauer ergriff ihn. Oh, wenn alle Menschen dies wuessten, dies erlebten! Wie wurde drauflos gelebt, drauflos gesuendigt, wie blind und masslos wurde gelitten! Hatte er nicht gestern noch sich ueber Teresina geaergert? Hatte er nicht gestern noch seine Frau gehasst, sie angeklagt und fuer alles Leid seines Lebens verantwortlich machen wollen? Wie traurig, wie dumm, wie hoffnungslos! (Klein und Wagner)

Данный пример (выражение печали - Trauer) помимо восклицательных предложений содержит также два риторических вопроса (ложные вопросы, по Ш.Балли), которые несут большую эмоциональную нагрузку, привнося в повествование оттенок недоумения. На эмоциональность отрывка влияют также многочисленные синтаксические повторы.

Известно, что актуализированные в ХП синтаксические структуры определяются в первую очередь номинативным содержанием текста. Предпочтения Г.Гессе отданы преимущественно сложному периоду, несмотря на то, что доминирующий тип повествования - несобственно-прямая речь (см. предложения из предыдущего примера).  Простые предложения также часто осложнены различными видами повторов, вставными конструкциями. Простые малораспространенные предложения, эллипсис преобладают в диалогах и, в основном, в речи малообразованных персонажей.

Дистрибуция эмотивных единиц в словосочетаниях и предложениях состоит в выявлении регулярностей их согласования. По мнению В.И.Шаховского, эмотивы с полярными оценочными знаками “сопротивляются сочетанию друг с другом”, являются окказиональными, очень редко встречающимися или предназначенными для достижения иных (неэмоциональных) целей: прелестный бандит, кристальный деляга. Эмотивный текст, как правило, не допускает совместности полярных эмоций (Шаховский, 1987: 154). Однако свойственная Г.Гессе индивидуальная особенность изображать эмоции в комплексе допускает и такое сочетание. Например, при описании нижеследующей ситуации герой одновременно испытывает грусть (traurig) и гнев (aergerlich).

Traurig und aergerlich verliess der Kandidat seine entheiligte Bude, bummelte missmutig durch die Gassen und beschloss diesen schwarzen Tag damit, dass er den gestern empfangenen Novalisgulden einsam im “Loewen” vertrank. (Der Novalis)

Семантический линейный аспект имеет даже порядок слов (Гак, 1997: 315). Стремление говорящего эмоционально выделить какой-нибудь элемент приводит к инверсии:

...oft werde ich einsamer Mann mitten unter der schweigsamen Gesellschaft meiner Scharteken von Trauer ueberfallen. (Tragisch)

В естественной коммуникации говорящий отбирает из  языковых средств ту конструкцию, которая наилучшим образом отражает его эмоциональное состояние, отвечает задачам коммуникации. В процессе текстовой деятельности писатель стремится к достоверному изображению эмоций автора и персонажа, привлекая для этого весь арсенал языковых средств, которым он владеет как развитая ЯЛ. Эмотивная компетенция автора на уровне синтаксиса проявляется в использовании различных типов экспрессивных конструкций малого синтаксиса, обслуживающих эмоции, ставшими в силу их регулярного повторения моделями языка, условными знаками аффективности.

Рассмотрим типы эмоциональных конструкций (далее - ЭК), которые Г.Гессе вкладывает в уста своих персонажей:

“Kannst ja probieren. Aber ich nicht. Ich nicht! (Ein Erfinder)

“Pfeifen hoert man dich auch fast gar nimmer,” sagte sie lebhaft,  “und es ist doch dir niemand gestorben. Sag, du wirst doch nicht gar verliebt sein?” (Der Lateinschueler).

“Und wo hast denn jetzt die Zigarren?” fragte dieser alsbald mit Interesse.

“Geraucht hab ich sie”, lachte Huerlin protzig (In der alten Sonne).

“Du bist wohl’n Frommer, was. So ein Hallelujazapfen?”

“Ich? Das fehlt gerad noch! Fromm bin ich nicht, aber im Zuchthaus bin ich auch noch nicht gewesen” (In der alten Sonne).

В вышеприведенных ЭК ведущими признаками являются препозиция личной формы глагола или предикатива составного именного сказуемого - прилагательного, существительного, партиципа II, а также инфинитива (при глагольном сказуемом); нисходящая интонация, оценочность значения предикатива; присутствуют усилительные частицы ja, aber.

Oдним из ведущих средств выражения эмоционального значения может выступать безглагольность: особо интенсивная эмоция приводит к выпадению строевых элементов фразы, коммуникативная структура оттесняет грамматическую на задний план. Явление разрушения грамматической структуры речи Ш.Балли назвал дислокацией (ломаный синтаксис - В.И.Шаховский):

Wie traurig, wie dumm, wie hoffnungslos! (Klein und Wagner)

Nun, genug davon! (Aus den Erinnerungen eines Neunzigjaehrigen).

Das Leben ist unser. Wenn wir nur fest auf dem eigenen Weg bleiben, moegen die andern machen, was sie wollen. Nun aber zur Arbeit! (Das Rathaus).

Безглагольные ЭК могут сохранять обычную логическую последовательность компонентов высказывания, в качестве предикативов функционируют оценочные слова, например:

...oft werde ich einsamer Mann mitten unter der schweigsamen Gesellschaft meiner Scharteken von Trauer ueberfallen (Tragisch).

“Und ich hau dich lahm, du Bankroettler, du naseweiser!” (In der alten Sonne).

“Willst mich falsch machen?”

“Tut gar nicht, bist’s schon.”

“Dreckiger Seilersknorze, du!” (In der alten Sonne).

В данных  примерах содержатся безглагольные ЭК , основанные на эллиптизации глагола sein. Особенно эмоциональной, на наш взгляд,  является конструкция с постпозицией личного местоимения du, доминирующая у Г.Гессе, так как здесь подключается фонетический элемент - пауза перед местоимением, усиливающая, акцентирующая направленность инвективы на адресата.

Эмоциональность нижеследующего отрывка возникает вследствие несовместимости значений носителя и его признака:

Mein wertgeschaetzter Herr! Ich las Ihre etwas herb stiliesierte Mahnung soeben. Bin ich ein Hund? Bin ich ein Schwindler? Nein, sondern ein Kandidat der Philologie und Mann von Ehre , wenn auch ohne Geld. (Der Novalis)

Персонаж, задолжавший деньги за приобретенные книги, несогласен с отрицательной оценкой его поступка владельцем магазина. Утверждение персонажа о том, что он является кандидатом филологии и человеком чести, хотя и без денег, а вовсе не мошенником и не собакой (ein Hund, ein Schwindler)  создает комический эффект. Риторические вопросы придают высказыванию интонацию удивления, возмущения, недоумения.

Эмоциональность может быть обусловлена наличием местоименных слов wie, was, so, усиливающих признак:

Das Frauelein nickte.

“Und so heiss!” sagte sie. “Wir wollen eine Weile gar nichts reden.” (Heumond)

Niklas schuettelte den Kopf. “Was Dir nicht alles wichtig scheint!” (Das Rathaus).

Заметим, что в ходе исследования нам не встретились примеры, содержащие конструкции  c   als ob, употребляемые в речи для выражения возмущения, досады, недоумения, иронии, достаточно частотные в немецком языке.

Эмоцональная конструкция с препозицией союза dass придает речи повелительное значение:

“Das passt besser. Nehmt dies Profil! Und dass ja nur das dunklere Eichenholz verwendet wird! (Das Rathaus).

Эмоциональная речь персонажей Г.Гессе изобилует предложениями с рамочной конструкцией:

Du bist naemlich ein Rindvieh, und das kein kleines  (In der alten Sonne).

Der Fuhrknecht drohte noch einmal gutmuetig: “Pass Achtung, Fabrikantle! Dein Maul wenn du nicht haeltst, kannst was erleben (In der alten Sonne).

O, wie sehnte er sich oft danach - Schwingung zu fuehlen zwischen sich  und allen Dingen der Welt! Zu fuеhlen, dass sein Atem und der Atem der Winde und Meere derselbe sei, dass Bruederschaft und Verwandschaft, dass Liebe und Naehe, dass Klang und Harmonie zwischen ihm und allem sei! (Der Maler).

Последний пример демонстрирует нам присоединительную связь (der Ergaenzungsanschluss), которая является “отличным языковым эквивалентом внутреннего волнения” (Riesel, 1964: 164):  инфинитивная конструкция zu fuеhlen соединяет предложения (выделенные курсивом), раскрывающие информацию о том, что следует понимать под выражением “чувствовать движения души / эмоции” (Schwingung zu fuehlen), с предыдущим предложением. Кроме того, повтор дополнительных придаточных предложений, а внутри них однородных членов предложения (синтаксическая конвергенция) также способствуют повышению эмоциональности предложения.

Эмоциональность предложения зависит также от степени эллиптизации состава главной части:

Wunderlich, was in diesen Tagen alles Platz hatte! (Klein und Wagner)

“Was fuer wundervolles Haar sie hat!” hoerte er in der Naehe jemand leise rufen (Klein und Wagner).

По мнению К.А.Долинина, литература обычно воспроизводит внутренние свойства эмоциональной спонтанной речи, ее стремление к предикативности, но редко и скупо  отражает “речевой брак” (Долинин, 1978: 282). Тем не менее приведем некоторые случаи “речевого брака”, синтаксические аномалии, встретившиеся в эмоциональной речи персонажей Германа Гессе:

(1) Die Erwachsenen taten, als sei die Welt vollkommen und als seien sie selber Halbgoetter, wir Knaben aber nichts als Auswurf und Abschaum. Diese Lehrer - ! (Kinderseele)

(2) Er kam von Stuttgart mit Empfehlungen von Schwab und Matthisson - unmoeglich, ihn abzuweisen! - und er wollte noch am selben Abend  mit Extrapost nach Zuerich weiterreisen...(Im Presselschen Gartenhaus).

(3) Von frueh an bedrueckte mich - wer weiss woher? vielleicht aus Trauemen der Nacht - ein Gefuehl wie schlechtes Gewissen, obwohl ich nichts Besonderes begangen hatte (Kinderseele).

(4) “Heut muessen wir einander adieu sagen. Es hat halt alles einmal sein Ende.”

“Aber was denn - - warum - ? ”

“Weil ich jetzt einen Brauetigam hab - “

“Einen - - - ” (Der Lateinschueler).

Вышеприведенные высказывания, включающие незавершенные, брошенные на полдороге конструкции (Diese Lehrer - ! (1), Aber was denn (4)); заранее незапланированные говорящим “добавочные” конструкции, которые вклиниваются между компонентами основной фразы (примеры 2, 3); “хезитации”, выраженные в паузах, повтор артикля еinen от слова einen Brauetigam (жених),  обладающего для персонажа прагматической значимостью и свидетельствующий о взволнованном, растерянном состоянии персонажа (пример 4) - есть симуляция автором речевых актов, объясняемых - с позиций современной психолингвистики - неполной обработкой высказывания на этапе лексико-грамматического программирования, значительно менее строгим контролем  говорящего за построением высказывания.

Чрезвычайно важную роль среди средств словесной изобразительности играет повтор, поскольку он лежит в основе рифмы, синтаксического параллелизма, синтактико-семантического параллелизма, поддержанного лексическими повторами. Общая функция повтора, как в обиходной, так и в художественной речи, состоит в подчеркивании значения повторяющихся элементов.

Herrgott, Herrgott, was sollte das werden! (Hans Amstein)

“Ja, ja, schon recht. Und was ist’s mit diesem Herrn Lord?...Gut, gut, aber fahren Sie fort! Der Lord Fox - “ (Im Presselschen Gartenhaus).

Особо хотим обратить внимание на такую синтаксическую особенность, как частотное употребление соединительного союза und, которое, с одной стороны,  может расцениваться как средство ритмизации, а с другой стороны - как проявление речевого брака.  Повтор союза und выражает экспрессивность и эмоциональность, свойственные речи персонажей, выполняет функцию связи между предложениями и их частями, например:

Sie sollten von allem reden, was schoen und fern und seltsam ist, und an alles erinnern, was in einsamen Naechten die schauernde Seele eines Aesteten beruehrt und traurig gemacht hat. (Karl Eugen Eiselein)

Ich vergesse nie, wie er dabei leuchtete und wie zart und ernst und eifrig seine leise Stimme klang! Das waren die Stunden, in denen er wahrhaft lebte (Der Staedtebauer).

... wenn ich sehe, wie schnell alles das , was einmal modern und neu und wichtig war, dem kuehlen, mitleidig laechelnden Interesse einer anderen Zeit oder der Vergessenheit anheimfaellt und wie schnell das Gedaechtnis des einzelnen verlischt (Tragisch).

Замечено, что некоторые эмоции тяготеют к определенным коммуникативным типам высказывания. Эмоции удивления, возмущения и радости более частотно выражаются в восклицательных и вопросительно-восклицательных предложениях, а эмоции грусти и печали - в повествовательных (Шаховский, 1987: 149). Рассмотрим синтаксические способы актуализации эмоции гнева персонажами Г.Гессе:

(1) Friedrich schrie, ausbrechend: “Was dir zu tun bleibt? Mit dieser Spielerei, mit diesem traurigen und unwuerdigen Zauberglauben zu brechen, ganz und fuer immer brechen! Das bleibt dir zu tun, wenn du meine Achtung behalten willst”. (Innen und Aussen)

(2) Diese verdammte Berliner Schnauze! Na, man wuerde ja sehen. (Eine Billardgeschichte)

(3) Legager rollte die Augen unter der geroeteten Stirn und biss sich die Lippen wund...”Herrgottsternbomben”, schrie Legager ausser sich, “lassen Sie die verdammten Witze, oder -!” (Eine Billardgeschichte)

(4) “Mir sind die Baelle bis jetzt recht gewesen”, stiess Legager wuetend

heraus (Eine Billardgeschichte).

(5) Der Meister wurde bleich und ballte die Faueste.

“Seit wann sagst du denn Du zu mir, du Lump?” (Aus der Werkstatt)

(6) Da hatte ihn der andere schon an der Gurgel. “Satan du!” schrie er laut, und wir glaubten, er wolle ihn umbringen. Aber dann liess er ihn ploetzlich los und sagte nur: “Das war dein letztes wuestes Wort, Christian. Wenn ich noch so eins von dir hoere, bist du kaputt.” (Der Schlossergeselle)

Как видим, для выражения эмоции гнева используются все коммуникативные типы высказывания, незавершенные конструкции, эллипсис, инверсия, междометные инвективы, повтор. Данные примеры в очередной раз демонстрируют нам приоритет интонации,   зависимость синтаксических структур от номинативного содержания текста. В ряде случаев (см. примеры 4, 6) только исследование отношения предложения к эмоциональной ситуации позволяет квалифицировать выражаемую эмоцию как гнев.