1.2. Языковая личность писателя и проблема автора

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 

ЯЛ писателя объективируется в созданных ею художественных произведениях. Изучение ЯЛ через ХТ поставило нас перед проблемой автора и форм его выраженности (наличия или отсутствия образа автора) в произведении. Поэтому целью  данного параграфа является разграничение понятий ЯЛ и автор.

По мнению Е.А.Гончаровой, продуктивность лингвостилистических исследований ХТ состоит не только в аспекте индивидуального стиля, но и для   осмысления общих принципов его структурирования (курсив наш - И.П.), т.к. художественно-речевая деятельность больших писателей есть не система отклонений от языковой нормы, а система овладения многообразными коммуникативно-прагматическими и образно-художественными возможностями языка (Гончарова, 1989: 450).

Сложность проблемы автора заключается в том, что включает в себя два значения: 1) автор - реальная историческая личность и 2) автор - синтетический образ, сочетающий в себе обобщенно-типологическое и конкретно-индивидуальное представление о творческой личности, действующей как активный субъект художественной коммуникации языковыми средствами (Гончарова, 1989: 436); носитель идейной концепции художественного произведения (Есин, 1998: 17); “некий взгляд на действительность”, выражением которого является все произведение (Корман, 1972: 8); автор как филологическое понятие - создатель литературного произведения, налагающий свой персональный отпечаток на его художественный мир; с позиции социума и культуры автор рассматривается уже не в отношении к “произведению”, а в отношении к “публике” и, шире, - к обществу (Роднянская, 1982: 13-14).

Попытки разрешить сложность проблемы видятся в разграничении артеавтора - реального автора литературного текста и ментеавтора - выбранной им “маски”, “роли” (Мышкина, 1990: 33-34). На наш взгляд, собственно констатация автора как “первичной, или абсолютной, текстообразующей категории любого, в том числе и ХТ, обусловливающей определенность его знаковой структуры и направляющей восприятие его образной системы” (Гончарова, 1989: 437, курсив наш - И.П.) представляет собой синтез обоих значений при доминации второго.

Каждая исследовательская позиция в зависимости от аспекта изучения высвечивает определенную грань этого сложного объекта. Одни решительно отвергают биографический подход к данной проблеме (Б.О.Корман), другие оценивают проблему автора с позиций лингвистики (В.В.Виноградов), третьи в стремлении к универсализации данной проблемы учитывают оба аспекта (М.М.Бахтин, Е.А.Гончарова), четвертые настаивают на отказе от авторства (М.Хайдеггер, М.Фуко и другие).

Лингвофилософская концепция М.М.Бахтина дает ответ на многие вопросы, касающиеся “личности автора.” Противоречивость этой концепции вызвана, на наш взгляд, не только сложностью данной проблемы, но и стремлением наиболее полно осмыслить  данное понятие в границах “обобщающего научного познания” (Бахтин, 1997: 312). Отрицая субстанциональное присутствие автора-творца в его творении,  М.М.Бахтин настаивал на функциональном присутствии автора в произведении: “Важно понять тотальный смысл этого диалога стилей с точки зрения  а в т о р а   (не как образа, но как  ф у н к ц и и )“ (Бахтин, 1997: 319).

Функциональность, по мнению ученого, проявляется и в сложной, и одновременно единой системе (не сумме) “языков” и стилей, которой является язык ц е л о г о литературного произведения (Бахтин, 1997: 288). Личность творца как воплощающая активность отражается в оформленном предмете.

“Образ рассказчика в рассказе от “я”, образ героя автобиографических произведений, автобиографический герой, лирический герой и т.п. Все они измеряются и определяются своим отношением к автору-человеку (как особому предмету изображения), но все они - изображенные образы, имеющие своего автора, носителя чисто изображающего начала. Мы можем говорить о  ч и с т о м  авторе в отличие от автора частично изображенного, показанного, входящего в произведение как часть его. ...  Это не значит, что от чистого автора нет путей к автору-человеку, - они есть, конечно, и притом в самую сердцевину, в самую глубину человека, но эта сердцевина никогда не может стать одним из образов самого произведения. Он в нем к а к  ц е л о м , притом в высшей степени, но никогда не может стать одним из образов самого произведения” (Бахтин, 1997: 313). Позже Бахтин назовет “чистого автора” - “первичным”, а “частично изображенного” - “вторичным” автором (Бахтин, 1979).

Из вышеприведенного высказывания можно сделать вывод о двояком понимании автора ученым: 1) “чистый автор”, он же “первичный автор”, носитель чисто изображающего начала, изображающий субъект - то есть реальная ЯЛ, вовлеченная в художественное творчество как “идеальную (духовную) внутреннюю (мыслительную) теоретическую литературную эффективную и продуктивную деятельность” (Суходольский, цит. по: Пузырев, 1995: 107) и 2) автор-человек, особый предмет изображения, автор частично изображенный, входящий в ХП как часть его - объект филологической науки. “Чистый автор”, таким образом, противопоставлен автору “частично изображенному”.

М.М.Бахтин допускает подход к проблеме автора не только с философских, но и с лингвистических позиций, считая такой подход в отличие от диалогического монологическим, “умерщвляющим анализом”, что имеет смысл лишь в узких рабочих целях при сознательном отказе от полноты описания объекта.

Несмотря на свою противоречивость, бахтинское понимание автора дает ответ на многие вопросы: что есть автор, как социум и язык влияют на творчество, в чем может выражаться присутствие и отсутствие автора в произведении и т.д. В нашей работе мы придерживаемся бахтинской точки зрения и понимаем под термином автор реальную ЯЛ (в нашем случае ЯЛ Германа Гессе), вовлеченную в творческую речевую деятельность, результатом которой является ХТ  (“чистый”, “первичный” автор по М.М.Бахтину).

Концепцией Б.О.Кормана в современной науке представлен системный подход к проблеме авторства. Б.О.Корман создал теорию литературы, ответившую на все вопросы бахтинского литературоведения. Нам видится сильная сторона данной концепции в ее универсальности и выделении инвариантных характеристик. Кормановское понятие автора как “концепции произведения” выражается в следующем определении “автора”: “автор” - “субъект (носитель) сознания, выражением которого является все произведение или их совокупность” (Корман, 1972: 4).

Автор в таком понимании отделяется от автора биографического - реального человека. Определив “автора”, Б.О.Корман вводит понятие субъектной организации - системы субъектно-объектных отношений, опосредующих автора. Субъект - тот, чье сознание выражено в тексте. Объект - то, на что направлено сознание субъекта. Субъект, от лица которого ведется речь, - субъект речи; субъект сознания - тот, чье сознание выражено. Формально-субъектная организация соотносится с субъектами речи, а содержательно-субъектная - с субъектами сознания. Итоговое авторское сознание понимается как единство между сознаниями (сознанием повествователя, сознанием рассказчика).

К инвариантным свойствам, характеризующим категорию автора, относятся языковые явления, которые реализуют повествовательную перспективу ХТ, понимаемую как системно-структурное взаимодействие его субъективно-речевой, композиционно-сюжетной и пространственно-временной сторон (Гончарова, 1989).

Субъективно-речевой уровень структуры включает речевые планы повествователя и персонажей.Повествователь рассматривается в качестве субъектного актуализатора повествовательной перспективы ХТ и выполняет по воле автора следующие коммуникативные функции: установление временных, пространственных и субъектно-объектных координат фиктивного мира эпического текста, отождествление реального и образного мира или их “отчуждение”, противопоставление и др. Характер коммуникативно-прагматического повествования зависит от его оформления 1-м (субъективированный тип повествования) или 3-м (объективированный тип повествования) лицом. Заголовок ХТ является для читателя художественно-прагматическим ориентиром.

Сюжет - авторская концепция действительности, поле действия для персонажей, реализация автором личностных представлений о динамике жизненных процессов. Собственный концепт действительности отражается в характере сочетания внешнесобытийного сюжетного ряда (изображение событий, внешних по отношению к персонажам) и внутриличностного сюжетного ряда (динамика мыслей и чувств персонажей). К маркерам понятия “автор” относятся также языковые единицы, выдвинутые на роль доминантных элементов сюжета и композиции и занимающие обычно “сильные” позиции текста: его начало, конец, заглавие, эпиграф, а также композиционно значимые части внутри текста - “опорные точки композиции” (Есин, 1998: 151-156). К текстовым экспликаторам понятия “автор” на композиционно-речевом уровне относятся и так называемые авторские отступления (авторские рассуждения внутри текста, эпиграфы, прологи и послесловия).

Формой существования персонажа служит хронотоп. Для научного познания категории “автор” важны и такие черты образа персонажа, как органичное сочетание в нем синтеза и анализа, художественно-типологического обобщения и конкретно-чувственной индивидуализации, а также его целостность, внутреннее единство и интегративная связь с иными художественными образами текста. Именно эти свойства обусловливают особую роль для его развития повтора, языкового явления, благодаря разным видам которого языковые единицы приобретают значение доминантных компонентов, или “эстетических знаков” образа персонажа  (Гончарова, 1989: 437-447).

Центральным понятием виноградовской теории художественной речи является образ автора. В.В.Виноградов акцентирует лингвистический аспект и  рассматривает образ автора в его “языковом выражении”, как “ индивидуальную словесно-речевую структуру, пронизывающую строй художественного произведения и определяющую взаимосвязь и взаимодействие его элементов”, как “объединяющий принцип стиля литературного произведения”. Эта словесно-речевая структура отражается в чередовании разных функционально-речевых типов, в смене разных форм речи, создающих в своей совокупности целостный и внутренне единый “образ автора” (Виноградов 1961: 198; Он же,  1954: 26, 23).

Мысль о нецелесообразности разобщения лингвистики и литературоведения не является новой для науки (Одинцов, 1980: 36; Г.В.Степанов, 1988). Именно этим привлекает концепция Е.Ю.Геймбух. Образ автора,  возникающий в сознании воспринимающего (реципиента), рассматривается как алгоритм восприятия субъектной сферы произведения, то есть соотношение речевых партий персонажей - рассказчика (повествователя) - голоса автора (Геймбух, 1995: 9). Система выявления голоса автора осуществляется на разных уровнях языка: лексика, фразеология, словообразование, морфология, синтаксис (Там же, с.6, 12). Благодаря понятию образа автора лишаются обособленности лингвистический и литературоведческий подходы к изучению текста: эмоционально-идеологический анализ основывается на исследовании языкового материала, а лингвистические изыскания непосредственно ориентируются на выявлении содержательной значимости слова (Геймбух, 1995: 14).

Руководящей идеей при освещении проблемы авторства Н.Л.Мышкиной является акцентирование духовного мира автора. Образ автора, его духовный мир  возникает в  сознании или подсознании адресата благодаря свойству литературного произведения быть источником “мерцающих” смыслов или эманаций, которые воздействуют на подсознание адресата. Это свойство заключается в том, что вокруг текста возникает как бы ореол излучений, высвечивающих личность автора, его духовный мир. В тексте находят выражение (эксплицитное или имплицитное) сознания реального автора (артеавтора), ментеавтора (маски) и множества субъектов (“индукторов”) - выразителей идей, с которыми конфронтирует или консолидируется через ментеавтора артеавтор (Мышкина, 1991: 41, 100). Данная установка перекликается с бахтинской точкой зрения говорить не прямо, не собственным голосом, а через оркестрирование (= режиссуру) голосов других субъектов. Актуализация идейно-смыслового мира происходит благодаря категории, называемой Н.Л.Мышкиной мерцательной эманативностью (Мышкина, 1991: 98, 101).

Возможности раскрытия духовного мира личности разнообразны. Так, согласно Ю.Бореву, художественная концепция в литературном произведении формируется несколькими смысловыми слоями, в каждом из которых раскрывается какой-либо тип отношения (“Я”) к миру. Ю.Борев выделяет следующие типы отношений: 1)”Я - Я” - внутренние автокоммуникации личности; 2)”Я - ТЫ” - взаимодействия личности с другим человеком; 3)”Я - МЫ” - взаимоотношения личности с обществом; 4)”Я - ВСЕ МЫ” - взаимоотношения личности с человечеством; 5)”Я - ВСЕ” - взаимоотношения личности с природой; 6)”Я - ВТОРОЕ ВСЕ” - взаимоотношения личности со второй природой, с рукотворной материальной средой; 7)”Я - ТРЕТЬЕ ВСЕ” - взаимоотношения личности с духовной культурой; 8)”Я - ВСЕОБЩЕЕ ВСЕ” - взаимоотношения личности со Вселенной (Борев, цит. по Мышкина, 1991: 93). По мнению Н.Л.Мышкиной, модель Ю.Борева не дает возможности установить, что в смысле ХТ реализует аспекты духовного мира автора, а что соотносится с аспектами духовного мира индукторов. На наш же взгляд, именно в этом состоит сильная сторона модели: она позволяет в силу своей абстрагированности и универсальности непротиворечиво увязать ее с автором-творцом, конкретной ЯЛ: модель иллюстрирует предмет интереса ЯЛ, эмоциональные предпочтения в выборе тем художественного произведения; ее можно соотнести с различными типами проблематики художественного произведения (мифологической, национальной, социокультурной, романной, философской) (Есин, 1998: 45-52).

Н.Л.Мышкина вводит понятие прагмамодуля, содержание которого определяется через позицию автора, рассматриваемую как триединство: 1) отношение автора к миру - мировоззренческая позиция, выраженная в авторской концепции картины мира, выступающей как единство художественной, научной, социально-общественной, деловой и обыденной сторон; 2) его отношение к адресату - адресная позиция, рассматриваемая как скрытая категория, связанная с анализом прагматических категорий текста; 3) и его отношение к языку, к тексту, включающее языковую компетенцию - языковая позиция (Мышкина, 1991: 141-142).

Мы рассмотрели ряд концепций, отражающих одну из самых сложных проблем современной науки - проблему автора. Сложность ее решения вызвана прежде всего неоднозначностью самого термина “автор”. Разные учения делают акцент на какой-то одной стороне проблемы В каждом конкретном случае акцентируется какая-то одна сторона проблемы: лингвофилософский аспект у М.М.Бахтина, лингвостилистический аспект структурирования категории автор у Е.Н.Гончаровой, системный подход у Б.О.Кормана, образ автора у В.В.Виноградова, духовный мир автора у  Н.Л.Мышкиной.

Важным для нашего исследования считаем тезис о нецелесообразности разобщения лингвистики и литературоведения (Одинцов, 1980; Степанов, 1988; Геймбух, 1995). Такой подход приобретает особую значимость и актуальность при изучении ЯЛ, отображенной в ХТ. Близость лингвистики и литературоведения проявляется, например, в универсальном понятии “прагмамодуль” (Мышкина, 1991), а также в инвариантных характеристиках понятия “автор”, сближающих их с когнитивной лингвистикой: в его опосредованности субъектно-объектными отношениями, в понимании итогового авторского сознания (Корман, 1972), в выводимости прагматической компетенции автора через анализ и синтез рематических доминант (Гончарова, 1989). Все составляющие ХТ функционируют благодаря организующей энергии ЯЛ, выступающей в роли автора-творца (первичного или чистого автора). Именно понятие  ЯЛ объединяет эти науки.

Таким образом, в соответствии с задачами нашего исследования, мы понимаем под термином автор реальную ЯЛ (в нашем случае ЯЛ Германа Гессе), вовлеченную в творческую речевую деятельность, результатом которой является ХТ (“чистый”, “первичный” автор по М.М.Бахтину).

В этом параграфе мы разобрали вопросы, касающиеся соотношения между понятиями ЯЛ и “автор”. Как отражается в ХТ знание ЯЛ, ее индивидуальная картина мира,  мы рассмотрим в следующем параграфе.