ЭДВИН ХАББЛ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 
153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 
170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 

Высказанные в начале второй половины

XVIII в. Кантом, Ламбертом и некоторыми дру­гими учеными предположения, что наша Галак­тика — одна из бесчисленных звездных систем в бесконечной Вселенной, были в свое время только смелыми догадками. Подтвердить их правильность наука не могла, так как не рас­полагала еще никакими сведениями о форме и размерах самой Галактики. Передовые уче­ные конца XVIII и первой половины XIX в. разделяли эти предположения, хотя также не могли подкрепить их никакими доказатель­ствами.

Изучение Галактики далеко продвинулось впе­ред благодаря трудам В. Гершеля и В. Я. Стру­ве. В середине XIX в. ирландский астро­ном В. Парсонс при помощи своего гигантского телескопа обнаружил, что многие из туман­ностей, которые не разделяются на отдельные звезды, имеют спиральную форму. После от­крытия спектрального анализа и применения его к изучению небесных тел оказалось, что у многих туманностей, в особенности у спи­ральных, спектр не отличается от обычного спектра звезд. Этим как будто подтверждалось, что такие туманности могут быть далекими звездными системами. Но во второй половине

XIX в. большинство ученых не разделяло мне­ния о существовании множества звездных сис­тем. Эти ученые полагали, что во Вселенной существует одна звездная система — это наша Галактика, а сама Вселенная имеет конечные размеры.

В начале XX в. новые открытия пробудили у ученых больший, чем раньше, интерес к при­роде спиральных и других «неразложимых» туманностей. В некоторых из них (в частности, в туманности в созвездии Андромеды) были замечены вспыхнувшие новые звезды. Когда удалось при помощи спектрального анализа измерить скорости движения некоторых туман­ностей, они оказались огромными — тысячи километров в секунду. В то же время все по­пытки измерить непосредственно перемещение туманностей на фоне неба оказались безуспеш­ными. А это означало, что туманности находятся на расстояниях, во много раз превосходящих расстояния до самых далеких звезд Млечного Пути.

Сколько-нибудь точному определению эти расстояния долго не поддавались. В 1920 г. шведский астроном Лундмарк показал, что расстояние до туманности в Андромеде состав­ляет не менее 650 тыс. световых лет. В том же году американский астроном Кёртис привел важные доводы в пользу того, что спиральные туманности представляют собой звездные сис­темы, удаленные от нас на сотни тысяч, милли­оны и десятки миллионов световых лет. Однако многие астрономы возражали против выводов Лундмарка и Кёртиса. Они все еще считали, что спиральные туманности принадлежат к на­шей звездной системе, а сами звездными сис­темами не являются.

В 1924 г. весь мир облетела весть, что американский астроном Эдвин Хаббл при помощи только что вошедшего в строй гигантского телескопа обсерватории Маунт-Вильсон (в Ка­лифорнии) с зеркалом 250 см в диаметре окон­чательно доказал, что туманность в Андромеде и некоторые другие туманности имеют звездное строение и находятся далеко за пределами Млечного Пути.

Эдвин Хаббл.

Таким образом, впервые было доказано, что наша Галактика — не единственная звездная система во Вселенной. В истории астро­номии началась новая эпоха.— эпоха открытия и изучения других звездных систем и иссле­дования безграничных просторов Вселенной. Начало этой эпохи и многие ее последующие достижения связаны с именем Эдвина Хаббла.

Хаббл родился в 1889 г. в штате Миссури (США). Он учился в Чикагском университете, а потом продолжал свое образование в Оксфорд­ском университете в Англии. В 1914 г. Хаббл вернулся в Чикаго и стал ассистентом Йеркской обсерватории (близ Чикаго), где имеется круп­нейший в мире рефрактор с объективом в 102 см. Однако успешно начатая Хабблом научная работа прервалась. Шла первая мировая война, и его призвали в действующую армию. По воз­вращении из армии Хаббл стал астрономом обсерватории Маунт-Вильсон — одной из круп­нейших астрофизических обсерваторий мира.

Уже первые свои труды Хаббл посвятил фотографическому изучению слабых туманнос­тей. В этих трудах он утверждал, что спираль­ные туманности состоят из звезд. Хаббл назвал их внегалактическими туманностями, т. е. находящимися за пределами нашей Галактики.

Сделанное в 1924 г. Хабблом открытие при­несло ему мировую известность. Суть открытия заключалась в том, что на полученных Хабблом при помощи 250-сантиметрового рефрактора фотографиях крайние (менее яркие) области трех туманностей — в Андромеде, в Треуголь­нике и еще одной, обозначенной в каталоге номером 6822,— отчетливо разлагались на звез­ды. Исследование фотографий показало, что среди этих звезд много переменных — цефеид. Это обстоятельство имело огромное значение.

Еще в конце XIX в. выдающийся американ­ский астроном Э. Пикеринг начал на обсер­ватории Гарвардского университета обширные исследования переменных звезд. В 1908 г. со­трудница Пикеринга — Ливитт (1868 — 1921) открыла замечательную особенность перемен­ных звезд — цефеид; чем больше период измене­ния блеска у них, тем больше их светимость, т. е. их истинная сила света. Это значит, что если из наблюдения той или иной це­феиды установлена величина периода изме­нения ее блеска, то по определенной формуле вычисляется и ее сила света по сравнению с Солн­цем. А после этого уже легко рассчитать, на каком расстоянии от нас должна находиться эта цефеида, если она при установленной све­тимости представляется с Земли звездой данной видимой звездной величины. Так как цефеи­ды — звезды огромной светимости (все они

гиганты или сверхгиганты), то их в первую очередь и обнаружили астрономы во внега­лактических туманностях, звездное строение которых было открыто Хабблом.

Таким образом, Хаббл определил рассто­яние до исследованных им внегалактических туманностей. Расстояние до туманности в со­звездии Андромеды оказалось, по его вычисле­ниям, огромным — около миллиона световых лет. В настоящее время это расстояние в свете новых данных принимается в полтора миллиона световых лет.

Примерно таким же оказалось и расстоя­ние до туманности в созвездии Треугольника. Таким образом, расстояния от нас до близких туманностей в десятки раз больше размеров нашей звездной системы.

Но это было только началом. В последу­ющие годы Хаббл исследовал очень много вне­галактических туманностей. Они теперь назы­ваются галактиками (в отличие от них наша Галактика пишется с прописной буквы). Ока­залось, что далеко не все эти галактики имеют спиральную форму. Многие из них эллипти­ческой, а некоторые неправильной формы. Таковы, между прочим, Магеллановы Облака (Большое и Малое) — огромные скопления звезд, видимые невооруженным глазом в юж­ном полушарии неба.

Хаббл составил подробную классификацию галактик по их форме и по другим особенностям.

В течение последующих лет, благодаря тру­дам Хаббла и других астрономов, быстро рас­ширились границы изученной части Вселенной. При помощи фотографии (на пластинках) аст­рономы открыли миллионы галактик, нахо­дящихся от нас на все более и более далеких расстояниях, и обнаружили скопления и целые «облака» галактик.

В 1941 г. работы Хаббла вновь прервались: ученого привлекли к военно-техническим делам. После второй мировой войны Хаббл возобновил свои исследования на обсерватории Маунт-Вильсон и одновременно принял деятельное участие в проектировании новой обсерватории на горе Паломар. Здесь в послевоенные годы установлен величайший в мире рефлектор (с зеркалом ди­аметром 508 см).

Хаббл скончался в 1953 г. Он был одним из самых выдающихся и талантливых астро­номов нашей эпохи и пионером изучения дале­ких звездных систем, похожих на нашу.

Наше время — эпоха непрерывного и необы­чайно быстрого расширения знаний о Все­ленной и проникновения во все более далекие

ее глубины с помощью не только спектрального анализа и фотографии, но и нового мощного средства — радиоисследований.