БУДДА

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 

Многочисленные жизнеописания основателя буддийско­го учения пронизаны специфическими сюжетами, тесно Связанными с обхцеиндийской мифологией (например, ве­рованием в переселение душ), а также элементами фоль­клорного характера, которые невозможно вычленить из общего хода повествования.

Буддийские источники обычно сообщают, что до своего «последнего» рождения будущий Будда совершал бесчис­ленные подвиги любви и сострадания в течение сотен и со­тен жизней, и сам избрал время и место своего рождения, в небольшом государстве шакьев на северо-востоке Индии (территория современного Непала), где управлял мудрый Шуддотхана из древнего царского рода. В ночь зачатия су­пруга царя, царица Махамайя увидела необычный сон: в ее бок вошел белый слон с шестью бивнями. Так она поня­ла, что зачала великого человека. Жизнеописатели подчер­кивают, что зачатие было естественным, а видение белого слона было лишь знаком появления великой личности.

В соответствии с обычаем, незадолго до родов царица в сопровождении свиты отправилась в дом своих родите­лей, но доехать не успела: по пути у нее начались схватки, и в роще саловых деревьев, называвшейся Лумбини, цари­ца взялась за ветку дерева и родила мальчика, который вы­шел из ее чрева через бедро. Младенец тут же встал на но­ги и сделал семь шагов, провозгласив себя существом, пре­восходящим и людей, и богов. Здесь уместно провести па­раллель с различными апокрифическими текстами, повест­вующими о детстве Спасителя, которые изобилуют описа­нием чудес, совершенных Христом во младенчестве, и о которых умалчивают канонические Евангелия, где упор делается на беззащитности Богомладенца, пришедшего в мир нашего ради Спасения.

Вскоре после родов царица умерла. Царь призвал к мла­денцу астролога Ашиту, который обнаружил на его теле тридцать два признака великого человека (знак колеса между бровями, а также на ладонях и ступнях ног, ушни- шу — выпуклость на темени, перепонки между пальцами ит. д.) Ашита предсказал, что мальчик станет либо вели­ким государем, либо великим аскетом. Мальчика нарекли Сиддхартхой Гаутамой. Гаутама — фамильное имя; слово Сиддхартха можно перевести как «полностью достигший цели». Отцу хотелось, чтобы его чадо стало его наследии- ком, великим государем, а не отшельником, поэтому он постарался всячески оградить сына от страданий обычной жизни, которые могли повлечь за собой размышления о мимолетности жизни и бренности человеческого сущест­вования. Царевича поселили в отгороженном от внешнего мира великолепном дворце, где он рос, всячески преуспе­вая в учении и физических упражнениях. Однако с детст­ва он проявлял склонность к созерцательной жизни, а од­нажды, сидя под розовым кустом, самопроизвольно погру­зился в состояние йогического транса необычайной интен­сивности...

По достижении положенного возраста Сиддхартха, как подобает наследнику, женился на принцессе Яшодхаре. Избранница царевича сперва не проявляла к нему благос­клонности, полагая, что характер ее будущего супруга че­ресчур уж кроток для воина. Но жених, призванный яв­лять совершенство во всем, продемонстрировал невесте свое воинское искусство, сердце Яшодхары смягчилось, и она согласилась стать его женой. У них родился сын Ра- кула. Таким образом, план царя-отца, казалось, был бли­зок к осуществлению. Оставалось лишь передать наследни­ку царскую власть, чтобы спокойно отдыхать на старости лет. Но когда Сиддхартхе исполнилось двадцать девять лет, на охоте произошли три встречи, изменившие всю его дальнейшую жизнь.

Это были встречи со смертельно больным, стариком и умершим. Увидев прокаженного, царевич впервые осо­знал, что любого человека подстерегают ужасные болезни. Встретив старика, он понимает, что молодость и сила вре­менны, и каждого рано или поздно неумолимо ждет дрях­ление и немощь. Придя в ужас от увиденного, царевич едет дальше, а навстречу ему движется похоронная про­цессия. Наследник царства, никогда не знавший в жизни нужды ни в чем, внезапно понимает, что закономерный итог существования живого существа — неминуемая смерть, от которой нет избавления. Он возвращается до­мой в смятении духа. Мир вдруг открывается ему с совер­шенно иной, неприглядной своей стороны, где на каждом шагу тебя подстерегают страдания, от которых невозмож­но защититься. Даже временное благополучие достигается ценой мучений и гибели других существ. Он замечает, как на вспаханном поле птицы выклевывают из комьев земли червей, и поражается, почему одни живые существа могут жить только ценой смерти других.

Какое-то время Сиддхартха пребывает в смятении, близком к отчаянию. Но тут ему даруется четвертая встре­ча. Он снова выезжает из дома и видит подвижника, по­груженного в созерцание. Глядя на него, царевич осознает, что существует путь к постижению причин страдания и избавления от них, и этот путь связан с самоуглублени­ем, самопознанием и аскезой. И тогда он принимает ре­шение вступить на этот путь. Однажды, глубокой ночью он бежит из дворца верхом на своем любимом коне Кан- таке в сопровождении единственного друга и слуги. Перед бегством, как сообщает в своей поэме Ашвагхоша, один из жизнеописателей Будды, он останавливается только у колыбели, где мирно спит недавно родившийся сын. К горлу Сиддхартхи подступает комок, но даже вид мла­денца не в состоянии поколебать его решимость. Отъехав достаточно далеко от дворца, на опушке леса он прощает­ся с другом и с конем. В последний раз взяв в руки меч, он отсекает им свои длинные волосы «цвета меда» (знак отречения от мирской жизни и вступления на путь аске­та). Сделав это, он в одиночестве углубляется в лес.

На протяжении последующих лет Сиддхартха присое­динялся к различным монашеским общинам, постигая на практике множество аскетических учений, ни одно из которых не удовлетворяло ею и не давало ответа на терзающие его вопросы. В этот период духовного кри­зиса в Индии существовало множество причудливых докт­рин, о которых мы можем судить исключительно по поле­мизирующим с ними буддийским источникам. Так, мы знаем, что Пурана Кассапа проповедовал бесполезность действий; глава известной школы адживиков (т.е. «без- душников», «джива» означает «душа») — строгий детер­минизм и фатализм; Аджита Кесакамбала, прозванный так потому, что носил плащ, сотканный из человеческих волос (Кесакамбала — Волосатое Одеяло, Аджита — без души), развивал учение, близкое к материализму; Санджая Белат- типхутта был приверженцем полного агностицизма; Ни- гантха Натапутта — скептических взглядов. Наиболее из­вестных учителей Сиддхартхи или Шакьямуни (Шакья — происходящий из царского рода шакьев, муни — отшель­ник) звали Удрака Рамапутра и Арада Калама. Эти двое проповедовали учение, близкое санкье — одной из орто­доксальных брахманских школ (санкья в переводе счет), а также учили йогической практике духовных упражне­ний, в том числе дыхательной гимнастике, требовавшей длительной задержки дыхания.

Нигде не найдя того, что искал и не получив ясного отве­та ни на один из мучивших его вопросов, Шакьямуни в конце концов примкнул к пяти аскетам, которые практи­ковали полное умерщвление плоти. Он дошел до такой крайней степени истощения, что, дотронувшись рукой до живота, чувствовал под пальцами позвоночник. Однако и аскеза не приблизила его к просветлению, истина казалась ему столь же далекой, как и тогда, когда он жил в роскоши в царском дворце. Тогда он решил отказаться от крайней формы аскетизма и немного поел рисовой каши на молоке из рук жившей неподалеку девушки. Пятеро его товарищей сочли это отступничеством и немедленно покинули его. Ос­тавшись в полном одиночестве, бывший царевич дал клят­ву, что не сойдет с места, пока не достигает своей цели. Он уселся под баньяновое дерево в позу созерцания и погрузил­ся в глубокий транс. Злобный демон Мара пытался сначала устрашить, а после соблазнить его, но Сиддхартха остался непоколебим, и Мара отступил. Между тем Сиддхартха все глубже и глубже погружался в созерцание, покуда ему не открылись составляющие основу буддийского учения Че­тыре Благородных Истины о страдании, его причинах, о прекращении страдания и о пути, ведущему к этому пре­кращению. Наконец, он достиг состояния крайнего тран­са — самадхи, когда его сознание уподобилось безгранич­ной гладкой поверхности Океана в состоянии штиля, когда зеркальная гладь неподвижных вод бесстрастно отражает в себе все феномены. Сиддхартха Гаутама навсегда исчез, а в мире появился Будда — пробужденный или просветлен­ный (санскритский корень этого слова тот же самый, что в русских словах «будить», «пробуждаться»). Больше он не был ни отшельником, ни царевичем, ни наследником престола, потому что, согласно буддийскому мировоззрению, он, строго говоря, не был больше и человеком, ибо люди рождаются и умирают, а Будда превыше жизни и смерти. Отныне его принято именовать титулами Будда Шакьямуни или Татхагата, что может одинаково интерпретироваться как «Так Пришедший», равно как и «Так Ушедший», из-за необозначенной длительности «а» в середине слова. Поскольку такая игра возможна исключительно на санскрите, на другие языки слово Татхагата переводится то как «Так Пришед­ший», то как «Так Ушедший». Нередко эта двусмысленность обыгрывается в буддийских текстах, например: «Татхагата ниоткуда не пришел и никуда не ушел, поэтому его и назы­вают Татхагатой». Другие эпитеты, прилагаемые последовате­лями к Будде: Бхагаван — благословенный, наделенный бла­гой долей; Сугата — правильно идущий; Джина — победи­тель и т.д. Узрев просветление Будды, индийские небожите­ли возрадовались и осыпали его небесными цветами. В это время сам Татхагата еще в течение семи дней пребывал в со­стоянии самадхи, наслаждаясь блаженством освобождения и не обращая никакого внимания на оказываемые ему поче­сти. На восьмой день к нему опять приступил Мара, на этот раз уговаривая его остаться здесь же, под Деревом Бодхи, на­слаждаясь обретенным просветлением, и отказаться от про­поведи. Отвергнув это искушение, Будда немедленно встал и отправился в один из религиозных центров Индии — Бе­нарес. Придя туда, он направился в близлежащий Олений Парк, где произнес первую свою проповедь — Проповедь о Повороте Колеса Учения. Его первыми слушателями оказа­лись те самые пять аскетов, которые ранее покинули его как отступника. Сперва они не хотели слушать его, но их пора­зила его изменившаяся внешность. Выслушав Будду, отшель­ники тотчас уверовали и стали первыми буддийскими мона­хами. Так новое учение сразу же обрело три объекта покло­нения (Триратна), с принятием прибежища которых чело­век становится буддистом — Буму» Дхарму (его Учение) и Сангху (монашескую общину). Кроме аскетов проповедь слышали еще и две пасшиеся неподалеку газели. Изображе­ния их по обе стороны восьмичастного Колеса Учения стало символом буддизма. Это изображение принято размещать на крышах буддийских храмов.

По преданию, Сиддхартха Гаутама покинул дворец в двадцать девять лет, стал Буддой в тридцать пять. После этого он в течение сорока пяти лег проповедовал свое учение в разных государствах на северо-востоке Индии. Богатый купец подарил общине рощу возле столицы государства Кошала, где Бума и сто монахи часто останавливались. Община росла и, если верить буддийским источ­никам, достигла 12500 человек. Вокруг Бумы образовался круг наиболее выдающихся учеников. Не забыл он и о своей родне, по­сетив страну шакьев. Его жена и сын тотчас же приняли мона­шество. Отец Будды, оставшийся без наследника, взял с него сло­во, что тот никогда не примет в общину единственного сына без согласия родителей. Этот обычай строго соблюдается в буддий­ских странах, особенно на Дальнем Востоке

Шло время. Будда старел. Близился день окончательно­го его ухода в нирвану. Это произошло в местечке Куши- нагара, относительно недалеко от Бенареса. Смерть его описывается довольно буднично. Пообедав в гостях у од­ного из своих почитателей, Будда заболел желудочной бо­лезнью, по симптомам напоминающей дизентерию. Он слег и, промаявшись несколько дней, собрал вокруг се­бя ближайших учеников и дал им последнее напутствие надеяться на собственные силы и усердно трудиться во имя освобождения. После этого он лег на правый бок в ритуальной позе и погрузился в созерцание, сменившее­ся физической смертью. В соответствии с обычаями, уче­ники кремировали его тело.