СУННА

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 

Сунна — это совокупность сообщений об изречениях, поступках и привычках Мухаммеда, о том, что он учил и одобрял. Полная форма: «суннат расул Аллах» (При­мер посланника Аллаха), — поступки и высказывания «пророка» Мухаммеда как образец и руководство для мусульманской общины. Сунна зафиксирована в форме хадисов у суннитов и в форме хабаров — у шиитов. Сун­на — второй после Корана источник сведений о том, как подобает жить и действовать мусульманину. По зна­чимости ее можно уподобить Священному Преданию у православных христиан.

Хотя сунниты и шииты имеют различные сборники преданий, Сунна почитается всеми течениями ислама как следующий после Корана источник сведений о том, какое поведение или мнение угодно Богу. Сунна объясняет и до­полняет Коран. Мусульманские богословы считают следо­вание Сунне главным содержанием жизни мусульманина. Обучение Сунне — важная составная часть мусульманско­го образования.

Сунна состоит из хадисов — кратких рассказов о ка­ком-либо действии или изречении Мухаммеда. Рассказы эти устно передавались из поколения в поколение, °т очевидцев их потомкам, из уст которых их и записа­ли мусульманские ученые — хадисоведы, трудившиеся над составлением сборников хадисов спустя двести лет после событий, которые в них описываются.

Ко времени труда первых хадисоведов количество хади­сов достигло колоссального количества, и даже для самых пристрастных мусульман было очевидно, что большая их часть являются искаженными или вовсе подложными. Му­сульманские ученые предприняли значительную работу по отделению «достоверных» хадисов от «недостоверных». Результатами их явились сборники достоверных хадисов, которые были признаны каноническими и составили соб­ственно Сунну. Таковыми сборниками являются:

а)         «Аль-Джами ас-Сахих» имама Бухари;

б)         «Аль-Джами ас-Сахих» имама Муслима;

в)         «Китаб ас-Сунан» имама Абу Дауда;

г)         «Китаб ас-Сунан» имама ибн Маджи;

д)         «Аль-Джами аль-Кабир> имама ат-Тирмизи;

е)         «Китаб ас-Сунан аль-Кубра» имама Насаи.

Вынося решение о достоверности или недостоверности то­го или иного хадиса, мусульманские средневековые ученые критически исследовали его иснад, то есть цепочку передатчи­ков хадиса из поколения в поколение. Эти люди должны бы­ли реально существовать, иметь славу благочестивых мусуль­ман, и хронологические рамки их жизни должны были впи­сываться в цепочку передатчиков хадиса. Кроме этого, неко­торые требования предъявлялись к содержанию хадиса: оно должно укладываться в обгцую логику своего происхождения и не противоречить основам ислама.

Оперируя этими принципами, хадисоведы разделили хадисы на несколько групп, основные из которых: «Сахих» («достоверный»), «Хасан» («хороший») и «Заиф» («сла­бый»). Каноническими являются только хадисы первой группы, хадисы других групп имеют меньший авторитет, но могут использоваться в назидательном значении.

Хадис делится на две части: аль-Матн, то есть само со­держание хадиса, и иснад — цепочка его передатчиков. Существует группа хадисов, которая сообщает слова само­го Аллаха, не вошедшие в Коран, такие хадисы называют­ся кудсий (святой).

Перечисленные выше критерии не могли быть доста­точными для того, чтобы отделить действительно подлин­ные хадисы от вымышленных. Известно, например, что в средние века среди секуляризированной интеллектуаль­ной элиты багдадского халифата считалось особой «добле­стью» сочинить хадис, который был бы столь безупречен в отношении критериев хадисоведов, что попал бы в ито­ге в один из сборников.

В настоящее время историческая достоверность большей части хадисного материала современными светскими учеными-хадисоведами признана ничтожной. Так, рке И. Гольд- циер поставил под сомнение сведения о ранней письменной фиксации хадисов, лежащие в основе традиционной аргу­ментации достоверности хадисного материала. А. Гийом пи­сал, что фактически «нельзя точно доказать, что один какой- то хадис или группа хадисов были записаны со слов или пе­резаписаны из записей сподвижников». И. Шахт убедитель­но доказал, что формирование Сунны относится не ранее чем ко II веку хиджры, в рамках региональных правовых школ. Ныне той же позиции придерживается крупнейший специалист по иснадам Г. Йенболл.

Хадисы были сведены в сборники к концу IX — нача­лу X вв., в то время как материал, содержащийся в них, возводится традицией к VII в. По мнению современных ученых, все попытки ранних собирателей хадисов вырабо­тать систему верификации предания иснадом не только не решили проблемы, но, возможно, и усугубили ее.

Однако, несмотря на то, что хадис, считающийся досто­верным, может не иметь никакого отношения к историчес­кому Мухаммеду, он все равно является очень важным в том отношении, что образованный мусульманин считает его до­стоверным и считает необходимым ему верить и следовать. Поэтому при любом разговоре об исламе недостаточно огра­ничиваться одним лишь Кораном, но необходимо использо­вать также Сунну, которая отчасти является и толкованием (тафсир) Корана и больше сообщает о религиозном идеале мусульманина, чем любой учебник или изложение. Когда христиане критикуют Коран без учета объясняющих его ха­дисов, мусульмане воспринимают это как такое же безосно­вательное дело, каковым православные христиане почитают поверхностную протестантскую критику Православия с ис­пользованием Библии без учета Священного Предания.

Исламская догматика

Изложение догматического богословия в исламе называ­ется «акида». Она традиционно разделяется на шесть ос­нов: веру в Аллаха, в Его ангелов, в Его Писания, в Его по­сланников, в последний день и в предопределение.

□ Первая основа: вера в Аллаха

Под этим подразумевается знание, подтверждение, признание и твердая убежденность в том, что Аллах суще­ствует и что он является единственным в своих делах, единственным достойным поклонения, а также единствен­ным в том, что касается Его имен и Его атрибутов. Испо­ведание единобожия (таухид) считается высочайшей до­бродетелью и, напротив, нарушение единобожия (ширк) является самым страшным и единственным непрогцаемым грехом по учению ислама.

Помимо признания существования Аллаха вера включа­ет в себя также признание Аллаха единственным Творцом и признание того, что божественной природой обладает только Аллах. Признание Аллаха единственным Творцом подразумевает, что Он является творцом не только мира, но и всех действий людей и животных, которые в нем обитают.

Совершенное единобожие, по мнению мусульман, вы­ражается в первой части исповедания веры (ташшахуд): «Нет бога, кроме Аллаха». Искреннее, нелицемерное и уверенное произнесение этих слов гарантирует спасение человека.

Исламское богословие учит о наличие у Аллаха имен и атрибутов (сифаты). Считается, что имена указывают на сущность Всевышнего, а атрибуты — на качества Его совершенства.

Мусульмане, основываясь на одном из хадисов, говорят о 99-и именах Аллаха, посредством благоговейного пере­числения которых человек сподобляется рая. Это такие имена, как, например, «Всеведающий», «Сущий» и т.п. Однако среди них нет имени «Любовь» или «Любящий».

Многие из атрибутов, признаваемых мусульманами, совпадают с христианским представлением о Боге, однако имеются и отличительные атрибуты. Так, например, Ко­ран считается атрибутом Аллаха. Другим оригинальным божественным атрибутом согласно мусульманскому бого­словию является атрибут перемещения в пространстве, выводимый из достоверного хадиса, в котором Мухаммед говорит о том, что Аллах каждую ночь спускается «к ниж­нему небу».

Грехами против единобожия признаются неверие, мно­гобожие и лицемерие. Каждое из них подразделяется на две степени: большую и малую. Неверие, многобожие и лицемерие малой степени (например, клятва не Алла­хом, сражение мусульманина с мусульманином, лживость, предательство и пр.) не означает, что человек, поражен­ный ими, перестает быть мусульманином или лишается райской участи, так как «Аллах может простить, если будет ему угодно, даже без покаяния». Неверие, многобо­жие и лицемерие большой степени (глумление над исламом, отрицание божественного происхождения Корана и пр.) выводит человека из ислама, и он считается неверным.

Вторая основа: вера в ангелов

Под этим подразумевается твердая убежденность в том, что у Аллаха есть ангелы, которых он создал из света; что Он возложил на них определенные обязанности, выполне­нием которых они заняты; и что Он наделил их способно­стью полного подчинения Его велениям и силой, необхо­димой для их осуществления.

Ангелы имеют крылья (два, три, четыре и более). По велению Аллаха, ангел может принимать человеческий облик. В различных аятах Корана и хадисах есть упомина­ния об именах ангелов, их видах и тех делах, которые бы­ли им поручены. Так, например, считается, что Гавриилу было поручено приносить пророкам откровения, Михаилу поручено следить за дождями и ростом растений, а Исрафилу — вострубить в трубу, когда наступит день воскресе­ния. В Коране есть упоминания об ангеле по имени Ма­лик, который является стражем ада.

Ангелы делятся на категории. Среди них есть:

ангелы, которые несут трон Аллаха;

ангелы-хранители, , которым поручено охранять людей;

ангелы-писцы, которым поручено записывать дела людей;

ангелы смерти, которым поручено принимать дух челове­ка в момент его смерти.

Кроме того, существуют и другие категории ангелов.

Мусульмане признают также еще один род духов, неиз­вестных в христианстве, — это джинны. Джинн отличает­ся от ангела. Это иной род существ. Хотя они и духовны, но созданы они из иного. Считается, что ангелы созданы из света, человек из земли, а джинны созданы из огня. В отличие от ангелов джинны различаются на полы. Они могут между собой иметь сексуальные отношения, могут вступать с людьми в таковые. Если ангелы полностью под­чинены Аллаху, а шайтаны — это категория духовных су­ществ, которые противятся Богу и строят козни людям, то джинны признаются как свободные духовные существа, которые могут определяться. Мусульманская традиция го­ворит о том, что джинны приходили послушать проповедь Мухаммеда и обращались в ислам. Т.е. есть джинны му­сульмане, есть джинны неверные.

Шайтаны — категория злых духов. Считается, что почти все шайтаны поголовно набраны из падших джиннов. Только в отношении самого главного из них Иблиса не совсем твердое мнение. Некоторые мусуль­манские богословы считают, что он тоже был джинном, а другие считают, что он был ангелом. Если так, то в ис­ламе — он единственный ангел, который отпал. Иблис отпал, по кораническому сказанию, в тот момент, когда Аллах велел ангелам поклониться перед человеком, им созданным. Все ангелы, повинуясь Богу, поклонились, только Иблис не поклонился и был изгнан и осужден как богопротивник, но при этом он выторговал право строить козни людям и мешать им прийти к Богу. Му­сульманская демонология слабо развита, и, как правило, во многом зависит от суеверных языческих арабских ве­рований. Никакой духовной систематической борьбы с духами мусульманину не предлагается, считается, что если он выполняет все предписания ислама, то Аллах должен его защитить от нападений злых духов, что слу­чается далеко не всегда.

В суфизме — мистической стороне ислама — получил развитие своеобразный культ дьявола. Единобожие — это главная добродетель ислама, то, к чему нужно стремиться. А суфии считают, что дьявол это трагическая фигура и под­линный единобожник, который отказался поклоняться ко­му-либо, кроме Бога. У них много сказаний о том, что он любил Бога и не желал никому поклоняться, кроме него. Расхожая суфийская фраза говорит о том, что подлинному единобожию нужно учиться у Иблиса.

В исламе много предписаний, идущих из сунны, в которых говорится о некоторых мерах безопасности против шайтана. Например, Мухаммед запрещал есть левой рукой, потому что, если человек ест левой рукой, то за него ест шайтан, а ес­ли он ест правой, тогда все в порядке. Таких суеверных пре­даний много. Во время хаджа мусульманин бросает в опре­деленное место камни, считая, что так он побивает Иблиса и свидетельствует о своей независимости от него.

Третья основа: вера в писания

Под этим подразумевается признание того факта, что Аллах ниспосылал некоторым своим посланникам Свя­щенные Писания. В Коране упоминаются: некие Свитки, которые Аллах ниспослал Ибрахиму (Аврааму); Тора, которая была ниспослана Мусе (Моисею); Псалтирь, ко­торый был дарован Дауду (Давиду); Евангелие, которое было ниспослано Исе (Иисусу), и Коран, который был ниспослан Мухаммеду.

Кроме того, мусульмане верят, что Аллах ниспосылал и иные Писания другим своим посланникам. Эта вера во все не означает, что мусульмане считают Священным Пи­санием то, что имеется в ныне существующих Ветхом и Новом Завете. По учению ислама, Библия была искаже­на иудеями и христианами, и потому Тора, Псалтырь и Евангелие не являются теми книгами, которые якобы на самом деле были ниспосланы Моисею, Давиду и Иису­су и которые не сохранились. Священным Писанием счи­тается только Коран, который якобы сохранился неизмен­ным и который был послан всему человечеству, в отличие от предыдущих Писаний, которые, как убеждены мусуль­мане, были посланы только одному конкретному народу Они признают в Библии только то, что согласно с Кора­ном, то же, что противоречит ему, они объявляют позд­нейшими человеческими искажениями.

Четвертая основа: вера в посланников

Такая вера подразумевает собой твердую убежденность в том, что Аллах направил к каждому народу посланника, призывавшего людей к поклонению одному лишь Аллаху, у которого нет сотоварища.

В Коране поименно названо 25 пророков: Адам, Нух (Ной), Идрис, Худ, Салих, Ибрахим, Исмаил, Исхак (Исаак), Йа’куб (Иаков), Йусуф (Иосиф), Аут (Лот), Шу’айб, Йунус (Иона), Муса, Харун (Аарон), Илйас (Илия), Закарийа (Захария), Йахйа (Иоанн Креститель),

Йаса’ (Исайя), Зу-ль-Кифль (Александр Македонский), Дауд, Суляйман (Соломон), Айуб (Иов), Иса, Мухаммед.

Кроме них были и другие посланники. Все они были благочестивыми, правдивыми и богобоязненными и призывали свои народы к единобожию. Особо вели­кими считают Нуха, Ибрахима, Мусу, Ису и Мухамме­да. Сам образ библейских пророков в исламе зачастую совершенно иной, основанный на рассказах Корана и хадисов.

Таким образом, посланников было несколько десятков тысяч. При этом и с библейским пониманием слова «про­рок» мусульманское понимание имеет мало общего. Если в христианстве и в библейском понимании пророк это’ тот, кто возвещает будущее, то в исламе это человек, по­сланный с особой миссией от Бога, но будущее он не обя­зан знать и не знает. Примером является сам Мухаммед. В хадисах прямо говорится, что он не знает того, что слу­чится с ним и что случится завтра, никто не знает когда пойдет дождь и т.д., в Коране говорится, что Мухаммед не прорицатель, т.е. не тот, кто пророчествует.

Лица, упомянутые в Коране, имеют те же наименова­ния, что и в Библии, но не имеют к реальным библей­ским лицам никакого отношения. Представления о них совершенно иные. Это совсем иные личности, про них рассказаны совсем иные истории, у них выведены совсем иные характеры, и им отведено совсем другое место. Не­случайно, что арабские христиане употребляли совсем Иную форму названия Господа Иисуса. Если в Коране Употребляется форма Иса, то арабские христиане упо­требляли форму Иесуа для того, чтобы дистанцировать­ся от этого мусульманского представления, потому что это представление не имеет ко Христу ни малейшего от­ношения. Точно так же как те оккультные апокрифы, которые возникают в последние десятилетия, где фигу­рируют Христос, апостолы и др. библейские лица, от лица которых написана совершенная нелепица. Нельзя сказать, что это как-то относится к реальным библей­ским лицам. То же самое и в исламе. Нельзя сказать, что мусульмане почитают Христа, Моисея или кого-ли­бо из библейских пророков, фактически они почитают совершенно иных лиц, выведенных как персонажей в мусульманском священном писании и последующей литературе. Так, например, считается, что Соломон за­нимался, главным образом, разговорами с птицами, зве­рями, насекомыми и духами. Авраам приносил в жерт­ву не Исаака, а Измаила, вместе с ним построил Каабу и т.д. По сути, ислам изображает под именами библей­ских пророков и Самого Христа совершенно иные лич­ности.

Имеет смысл обратить особое внимание на учение ислама о Христе. Согласно мусульманскому учению, Христос родился непорочно, т.е. без участия мужчины от Девы Марии. Он был обычный человек, который имел пророческую миссию. В Коране говорится, что он слово и дух Аллаха, но мусульмане на это не обращают особого внимания. Он был наделен даром чудотворения, а именно: исцеления людей, оживления глиняных птичек и воскрешения мертвых. По мусульманским представлениям Христос предсказывал пришествие Му­хаммеда, написал Евангелие, в котором содержался призыв к единобожию и предсказание пришествия Му­хаммеда. Он имел апостолов. Иудеи хотели его распять, но по ошибке распяли другого человека, а Аллах восхи­тил к себе Иисуса, как пророка Илию. Он находится сейчас на небе. Перед концом мира он явится второй раз, будет жить здесь как нормальный человек, при этом будет заниматься проповедью ислама. По мусуль­манским представлениям тот Иисус, которого они ожи­дают, будет уничтожать кресты и само христианство, якобы исказившее его миссию. Потом он умрет и будет похоронен в Медине. Там для него специально подго­товлена могила. Когда Мухаммед умирал, то он завещал оставить по левую руку от себя место для Иисуса. Это завещание соблюли и могилы его сподвижников и сто­ронников заполнили все вокруг, а это место осталось как могила для Иисуса.

В отличие от всех предыдущих пророков, которые якобы посылались к определенным народам, Мухам­мед считается направленным ко всем людям и джин­нам и потому самым величайшим из пророков и со­вершеннейшим из людей, непреложным образцом для подражания. Его посланничество универсально, и без принятия его как пророка человек не может оказать­ся в раю.

Также Мухаммед, по мусульманским представлениям, является последним пророком, «печатью пророков» и после него уже не может быть послано иных, новых пророков.

Мусульманские ученые расходились во мнениях о том, в чем состоит разница между пророком и посланником. Кто-то говорил, что разницы никакой нет, другие же по­лагали, что между пророком и посланником есть разница, сходясь во мнении о том, что миссия посланника являет­ся более специфической, чем миссия пророка.

□ Пятая основа: вера в последний день

В эту основу входит весь комплекс мусульманских эс­хатологических представлений. Последним днем явля­ется день воскресения, когда Аллах поднимет людей из их могил для отчета и воздаяния. Он будет судить их, после чего часть попадет в рай, а другая часть ока­жется в аду.

Знанием о времени наступления этого часа обладает один лишь Аллах. Известно, что ему будут предшествовать: появление тридцати лжепророков, три лунных затмения, землетрясения, снисхождение с небес Иисуса, который «уничтожит все кресты» и т.п.

После того, как человек умирает, он подвергается «испытанию могилы»: ему являются двое ангелов, кото­рые дознаются о его вере и жизни, душу нечестивого ангелы подвергают избиению, душа же мусульманина пребывает в состоянии блаженства вплоть до дня вос­кресения. Оно произойдет, когда ангел Исрафил, затру­бит в трубу. От одного трубного гласа все живое в ми­ре погибнет, от другого трубного гласа люди воскреснут и восстанут из могил.

Потом все люди предстанут перед Аллахом. При этом будут развернуты свитки с делами и будут спрошены как посланники, так и члены их общин. Однако задавать во­просы и рассчитываться с людьми будут по-разному. Что касается мусульман, то им будут предъявлены грехи их, они признают их, и грехи эти будут покрыты. Умершие на джихаде пройдут в рай, минуя процедуру Суда. Осталь­ные мусульмане будут подвергнуты Суду, пройдут через ве­сы и прочтут записи своих дел.

Так как у немусульман не окажется благих дел, расчет с ними будет состоять в том, что им представят их дурные дела и подвергнут их порицанию.

Затем все люди направятся к мосту ас-Сират, пролега­ющему над адом и ведущему к раю. Праведные мусуль­мане сумеют пройти по нему и избежать ада, что же ка­сается тех, кому уготован ад, то они упадут с этого мос­та. Перед входом в рай праведные мусульмане будут ос­тановлены, и им будет предоставлена возможность воз­дать своим обидчикам за те обиды, которые они нанесли им в этом мире.

В раю мусульмане будут предаваться всяческим на­слаждениям: они будут иметь дома среди райских са­дов, множество красивых гурий — существ, специаль­но созданных для утоления сексуальных желаний пра­ведников, будет и другой род существ — мальчики-при­служники, подающие яства и питие. Вино, мед и моло­ко будут литься рекой. При этом находящиеся в раю всегда будут видеть ад — созерцание мучающихся в ог­не врагов является одним из удовольствий мусульман­ского рая.

Оказавшиеся в аду будут претерпевать жуткие пытки от специальных ангелов: с них будут сдирать кожу, нали­вать в рот раскаленного железа и т.д. и т.п. Особенно грешные мусульмане на некоторое время могут попасть в ад, но затем, по ходатайству Мухаммеда, будут выведены из него и допущены в рай ради их ислама. Что же касает­ся немусульман, то их мучения будут вечны.

Рай и ад сотворены Аллахом и существуют в настоящее время. Как рай, так и ад пребудет вечно и никогда не ис­чезнет.

□ Шестая основа: вера в предопределение

Как в Коране, так и в сунне имеется множество указа­ний на существование предопределения и обязательность веры в него, например: «Поистине, Мы сотворили каж­дую вещь по предопределению» (Коран 54,49), и: «Веле­ние Аллаха предопределено» (Коран 33, 38.).

Исламская вера в предопределение включает в себя сле­дующие составные части:

Вера в то, что знание Аллаха охватывает собой абсо­лютно все, он знал обо всех людях еще до того, как Он со­творил их, Он заранее знал обо всех их поступках, их уде­ле, сроке жизни каждого из них и т.д.

Вера в то, что Аллах записал все это на Хранимой Скрижали. В «Сахихе» Муслима приводится хадис, пере­дающий слова Мухаммеда: «Аллах записал судьбы всего со­творенного за пятьдесят тысяч лет до того, как он сотво­рил небо и землю». Это предопределение касается как целого, так и частностей.

Вера в то, что воля Аллаха всегда исполняется, что могуществу его нет предела, и что происходит лишь то, че­го желает Аллах, что во владениях его ничто не происхо­дит против воли его.

Мусульманское богословие разделяет волеизъявление Ал­лаха на два вида: волеизъявление, не связанное с любовью и благоволением, и волеизъявление, включающее в себя элементы любви и благоволения. Это означает, что если имеет место нечто, связанное с проявлением повиновения, то Аллах пожелал это во втором смысле этого слова, то есть, что он любит это и это угодно ему. Если же случает­ся нечто, связанное с ослушанием, это значит, что Аллах

пожелал этого в первом смысле слова, но подобные дейст­вия ему ненавистны и неугодны. Так как все в мире пре­допределено и сотворено Аллахом, то все происходящее — и добро и зло — равно исходят от него.

Поскольку человек не знает того, что ему предопределе­но, каждый должен стремиться к тому, что может прине­сти ему пользу в религиозном плане.

Исламский ритуал

Самые главные ритуальные и обрядовые обязанности мусульманина выражены в так называемых «пяти столпах ислама»: исповедании веры, молитве, милостыне, посте и паломничестве в Мекку.

Первый столп: исповедание веры (ташшахуд): «Свидетельствую, что нет бога, кроме Аллаха и Мухам­мед — пророк его». Произнесение этой фразы в присут­ствии минимум двух мусульман автоматически делает че­ловека мусульманином. В этом и состоит вся инициация при принятии ислама. Обрезание желательно, но для взрослых не является обязательным.

Второй столп: исполнение ежедневной пятикратной молитвы (арабск. — ас-саля, тюрк. — намаз). То, что называют молитвой мусульмане, совершенно не тождест­венно тому, что понимают под молитвой христиане. Если в православном христианстве под молитвой понимается живое общение, личный разговор человека с Богом, и именно факт этого непосредственного личного общения составляет смысл молитвы, то, с точки зрения ислама, мо­литва — это раз и навсегда жестко закрепленный ритуал, состоящий из чередования одних и тех же неизменных поз и фраз исключительно на арабском языке, смысл ко­торого состоит в выражении покорности перед Аллахом. Малейшее нарушение предписанного ритуала делает мо­литву недействительной. Личные прошения позволяются после совершения необходимого ритуала, но это не необ­ходимо и, согласно исламу, не есть то, что делает молитву молитвой.

Время, условия, порядок исполнения намаза строго рег­ламентированы. Кроме ежедневной существуют и другие обязательные молитвы. Молитва бывает индивидуальной, когда верующий совершает ее сам, и коллективной (еже­недельная пятничная молитва в мечети и др.)

Молитве предшествует обязательное очищение (таха- ра). В зависимости от степени оскверненности человека (после обычных физиологических оправлений, рвоты либо же совокупления и др.) совершается либо малое омовение (вуду), либо полное омовение (гусль), в случае отсутствия воды возможно очищение песком (тайамум). Без омове­ния молитва недействительна.

Молитва всегда совершается в сторону Мекки, направ­ление молитвы называется кибла. Известно, что первона­чально кибла мусульман была в сторону Иерусалима, но затем Мухаммед изменил ее.

Обязательных ежедневных молитв пять: утренняя, полу­денная, предвечерняя, вечерняя и ночная.

Во время молитвы читается первая сура Корана ( аль- фатиха), а также любой другой отрывок из Корана. С самого возникновения мусульманская молитва была на­столько формализована, что приняла характер некоего за­клинания. Каждой молитвенной формуле соответствуют определенные телодвижения и положение тела (стоя, си­дя на коленях, поясной поклон, земной поклон). Один цикл таких телодвижений называется ракатом. Каждая молитва включает несколько обязательных ракатов; из усердия мусульманин может совершить также допол­нительные ракаты.

В случае коллективной молитвы в мечети имам ста­новится впереди, произносит необходимые формулы и совершает ракаты, а сидящие за ним рядами мусуль­мане синхронно повторяют все действия. Молитва в мечети отличается также наличием проповеди (хут- ба), которую произносит имам. Считается, что пятнич­ная молитва в мечети на 27 ступеней выше индивиду­альной молитвы.

Призыв на общую молитву — азан — заблаговременно осуществляется специальными служащими (муэдзинами) с минаретов мечети. Он также служит объявлением о на­ступлении времени очередной из пяти молитв, так что те мусульмане, которые не могут посетить мечеть, должны исполнить молитву на том месте, где они находятся. Даже тяжелобольные должны исполнять ее, заменяя поклоны кивками головой. Исключение делается для малолетних (до 7 лет) детей, беременных женщин и солдат, участву­ющих в боевых действиях.

□ Третий СТОЛП: часто переводят как «милостыня» (закят), хотя и по содержанию, и по форме это явле­ние противоположно христианскому представлению о милостыне. Если для христианина милостыня есть ис­ключительно добровольный акт пожертвования, твори­мый во славу Божию любому, кто в этом нуждается, и по этом так, чтобы левая рука не ведала, что творит правая; то в исламе милостыня есть скорее религиоз­ный налог, приносимый публично в мечети (причём при всех оглашается сумма пожертвования), который должен выплачивать каждый обеспеченный мусульма­нин. Он составляет примерно 2,5 % своей годовой при­были и определенных видов имущества. Закят должен расходиться на нужды неимущих мусульман. Этими не­имущими могут быть и свои родственники, так как Му­хаммед во многих хадисах говорит о предпочтительно­сти милостыни родным перед милостыней незнакомым. Милостыней считается только пожертвование мусуль­манину, исключение делается в том случае, когда с по­мощью закята можно привлечь неверного к исламу.

□ Четвертый столп: соблюдение религиозною поста (араб. — ас-саум, тюрк. — ураза) в течение 30 дней ме­сяца Рамадан по мусульманскому лунному календарю, ко­торый ежегодно смещается по отношению к солнечному на 11-12 дней. Пост обязателен для всех мусульман, кро­ме больных, немощных людей, несовершеннолетних детей, беременных и кормящих женщин. Те, кто временно осво­божден от поста или нарушил его случайно, должны по­ститься после окончания месяца Рамадан в течение поте­рянных дней.

Соблюдение поста в месяце Рамадан связано с тем, что именно в этот месяц Аллах через архангела Гавриила впер­вые ниспослал Мухаммеду в виде откровения Коран.

Как и в случае молитвы образ мусульманского поста сильно разнится от христианского представления о посте. Это не продолжительное аскетическое воздержание, как в христианстве, но спорадическое голодание, когда в те­чение светлого времени суток человек не ест и не пьет и воздерживается от супружеских отношений. От заката до восхода все запреты снимаются. Это различие прин­ципиально, так как в христианском посте продолжитель­ность аскезы является средством для приобретения ду­ховного навыка, который скачкообразным непродолжи­тельным воздержанием приобрести невозможно. Несо­вершенство исламского предписания о посте видно так­же из тех проблем, с которыми сталкивались мусульма­не, оказавшиеся во время поста за полярным кругом во время полярного дня.

Характерно, что согласно Корану, первоначально му­сульмане постились общепринятым для других религиоз­ных традиций постом, однако затем Мухаммед сообщил об откровении относительно поста только в светлое время суток якобы из-за желания Аллаха облегчить им способ воздержания (Коран 2, 183).

От зари и до заката, помимо принятия пищи и супру­жеской близости, запрещаются курение, вдыхание аромат­ных запахов, нельзя также закапывать капли, задерживать содержимое кишечника, пускать кровь или ставить банки.

Согласно достоверному хадису, соблюдение поста в ме­сяц Рамадан обеспечивает прощение всех грехов, совер­шенных за год.

Завершается пост праздником разговенья (Ид аль-фитр или Ураза-байрам), который продолжается три первых дня следующего лунного месяца шавваля. Это один из двух великих мусульманских праздников. Во время этого празд­ника обязательно участие в общей молитве в мечети и со­вершение милостыни, имеется обычай посещения в этот праздник кладбищ и устроение поминок.

□ Пятый столп: большое паломничество в Мекку (хадж), которое совершается в двенадцатый месяц (зуль-хиджа) мусульманского лунного календаря. Па­ломник, совершающий хадж, должен быть в здравом уме и хорошего здоровья, совершеннолетним и свобод­ным. Хадж совершается в специальных одеждах, и во время его действуют некоторые ограничения.

Сам обряд хаджа — несколько видоизмененная язы­ческая практика доисламской Аравии. В это время му­сульмане совершают ряд ритуальных действий, беру­щих начало от доисламских времен. Они совершают обход вокруг Каабы, кланяются и прикладываются к Черному Камню (нюхают его), пребывают в стоянии у подножия гор Мерв и Сафа, бросают камни в специ­альные столбики, изображающие дьявола, слушают проповеди мекканского имама, пьют воду из священно­го колодца Земзем и др.

Вокруг самой Каабы в более поздние времена был построен гигантский комплекс зданий, называемых священной мечетью. Каждый год во время хаджа его посещают до 100 000 мусульман. Все они должны со­вершить одни и те же действия синхронно, в одно вре­мя. К сожалению, нередки случаи, когда в тесных для

такого количества народа переходах десятки, а в неко­торые года сотни и даже тысячи паломников погибают от духоты и давки. Пытаясь ограничить количество по­добных печальных происшествий, правительство Сау­довской Аравии вводит квоту: допуская каждый год не более 1% мусульманского населения из каждой страны. А поскольку средняя продолжительность чело­веческой жизни составляет отнюдь не сто лет, получа­ется, что физически не возможно выполнить всем му­сульманам это обязательное предписание.

Наконец, на горе Арафат паломники приступают к жертвоприношениям в знак готовности служить Ал­лаху и в память о жертвоприношении Авраамом Из­маила (по мусульманским представлениям). Для при­несения жертвы мусульмане специально откармливают выбранное животное, следуя Корану (Коран 22, 37).

День совершения хаджа является самым главным ежегодным праздником мусульман, который называет­ся праздником жертвоприношения (араб. — Ид аль- курбан, тюрк. — Курбан-байрам). В этот день все му­сульмане, даже те, кто не совершают хадж, стараются совершить жертвоприношение.

Над приготовленной к закланию жертвой священ­нослужитель мечети — мулла или муэдзин — читает специальную молитву, в которой вспоминается жерт­воприношение Ибрахима, а владелец животного или специально нанятый человек в это время перерезает ей горло. Прежде чем барана режут, его обязательно валят на землю головой в сторону Мекки, в рот часто кладут леденец (набод), который потом вынимают, так как он становится благословенным. Собранную кровь и печень барана завертывают в черную тряпку, чтоб скрыть от света. Жертве должно быть не менее года, она должна быть здорова и не иметь никаких недостатков. Считается, что овца или коза могут быть принесены в жертву только от одного человека, а ко­рова, бык или верблюд — от семи человек. Обычно режут барана, козу, корову или быка — двухлеток, жертвенному верблюду, как правило, бывает не менее пяти лет.

Часто шкуры принесенных в жертву животных от­даются в мечеть. Мясо варят и съедают за общей тра­пезой, на которой может присутствовать любой му­сульманин, во главе стола обычно бывает мулла или особо почетные приглашенные. Считается, что мусуль­манин, совершив заклание, не должен скупиться на угощение, необходимо обязательно накормить бед­ных и голодных. Ритуальное угощение (худойи, сада- ка) устраивается также во избежание всевозможных несчастий и болезней. Иногда мусульмане приготов­ленных к закланию животных разукрашивают яркой краской, обвешивают ожерельями и колокольчиками. Мусульмане верят, что у входа на мост ас-Сират в Судный день будут находиться животные, принесен­ные в жертву в праздник Ид аль-курбан, на которых хозяева животных будут переправляться в рай, потому хозяин старается так пометить своего барана, чтобы быстрее его найти. Считается также, что каждая кап­ля крови, пролитая жертвой, рождает новую гурию в райском саду.

Исламский закон

□ Шариат

Шариат (араб, «аш-шар’а» — «закон», «ясно установ­ленный путь»), представляет собой комплекс верований и религиозно-правовых норм, которым должен следовать мусульманин. Нормы шариата охватывают две области: отношения человека с Богом и его отношения с другими людьми и общиной, регулируя практически все сферы по­вседневной жизни. Сложившись в средние века, он до сих пор остается действующим в ряде мусульманских стран.

Шариат с самого начала был органически слит с бого­словием ислама, пронизан его религиозно-этическими представлениями. Согласно исламу, правовые установле­ния рассматриваются в качестве части единого божествен­ного порядка и закона, которым управляется мир. Шари­ат в целом и его собственно доктринально-нормативная часть (фикх) вобрали в себя не только правовые установ­ления, но и религиозную догматику и мораль. Такая слит­ность шариата нашла свое специфическое выражение в том, что его нормы, с одной стороны, регулировали об­щественные отношения, а с другой — определяли отноше­ния мусульман с Аллахом (ибадат).

Существуют различные взгляды на соотношение шари­ата и фикха (собственно мусульманского права). Некото­рые мусульманские авторы рассматривают эти понятия как синонимы, другие считают шариат (как Богом данный закон) предметом фикха как правовой теории.

Мусульманские ученые-юристы, не порывая с основопола­гающими и традиционными началами шариата, выработали целую серию новых правовых доктрин и норм, имеющих су­губо юридическую природу. Из них особую известность и авторитет в мусульманском мире приобрели Абу Ханифа (ум. 767), Малик ибн Анас (ум. 795), Мухаммед ибн Ид­рис Шафии (ум. 820) и Ахмад ибн Ханбал (ум. 855).

Постепенно и сторонники ортодоксального направле­ния шариата (сунниты) сгруппировались в четыре основ­ных направления (мазхаба), представлявших собой по су­ществу самостоятельные правовые школы, связанные с именами перечисленных выше четырех виднейших му­сульманских правоведов: ханифиты, маликиты, шафииты, ханбалиты. Ряд самостоятельных школ возник и на базе шиизма: исмаилитская, джафаритская, зейдитская и др.

Основателем ханифитского мазхаба является Абу Ха­нифа. Этот мазхаб возник в восьмом веке в г. Куфа (Ирак). Особенности этого мазхаба: Коран понимается как источник права целиком и безоговорочно; Сунна при­нимается как независимый источник, но только после тщательного отбора хадисов; согласованное мнение (идж- ма) предшественников учитывается лишь, если оно исхо­дит от передатчиков достоверных хадисов. Однако при ис­следовании новых вопросов принимается иджма любой группы авторитетных лиц, что создает возможность реги­ональных иджма. Суждение по аналогии (кияс) может строиться на любом достоверном материале, но обязатель­но с глубоким логическим обоснованием. Если решение, принятое на основании кияса ведет к вредному или абсурдному результату, применяется предпочтительное ре­шение (истихсан).

Ханифитский мазхаб допускает широкое применение обычного права как вспомогательного, но независимого источника права, что позволяет упрощать деловые отноше­ния, вступать в деловые и бытовые контакты с иноверца­ми, получать значительные послабления в быту. Благодаря широкой терпимости этот мазхаб начиная с XI в. стал бы­стро распространяться и в настоящее время ханифитами, является подавляющее большинство мусульман России (кроме некоторых народов Северо-Восточного Кавказа), Средней Азии (кроме исмаилитов Памира) и стран Бал­канского полуострова.

Основатель маликитского мазхаба — Малик ибн Анас Аль-Асбахи (713—795). Как и Абу Ханифа, имам Малик располагал источники мусульманского права по ме­ре их важности: Коран, Сунна, иджма и местные обычаи. Особое значение он придавал хадисам как инструменту юридической практики. В отличие от Абу Ханифы, Малик не требовал, чтобы используемый хадис относился к кате­гории широко известных. Главным для него было, чтобы передатчики этих хадисов не слыли явными лжецами или же не страдали слабой памятью. Особое значение Малик придавал практике жителей Медины и отвергал даже до­стоверные хадисы в том случае, если они противоречили повседневной практике жителей Медины. В настоящее время большинство мусульман, придерживающихся мали­китского мазхаба, проживают в Африке.

Основатель шафиитского мазхаба — аш-Шафии, абу Абдаллах (767—820), ученик Малика ибн Анаса. Этот мазхаб сложился под влиянием ханафитского и маликитского мазхабов и воспринял их особенности. Шафиитский мазхаб признает использование исгихана и решение на основе обы­чаев, но особо выделяет использование иджма. Мазхаб име­ет сторонников в Палестине, Адене и на юге Аравийского полуострова, распространен среди представителей большин­ства коренных народов Дагестана (кроме ногайцев), чечен­цев и ингушей.

Основатель ханбалитского мазхаба — Ахмад ибн Хан- бал (780—855). Ханбалиты одними из первых приступили к систематизации традиционалистской концепции веро­учения. Они отвергали как буквальное, так и аллегоричес­кое толкование Корана и хадисов, а также возможность любого рационалистического истолкования догматов веры.

Важной особенностью этого мазхаба является отрица­ние любых нововведений в области вероучения и мусуль­манского права, не имеющих прямого обоснования в Ко­ране и хадисах. Нетерпимый к «новшествам», ханбалит- ский мазхаб крайне строг в соблюдении обрядовых и пра­вовых норм шариата.

В средние века ханбалиты как носители суннитского «правоверия» нередко становились во главе массовых городских движений против «нечестивых» правителей и против местных христиан. В XVIII веке в Аравии идеи ханбалитского мазхаба легли в основу ваххабит­ского движения. В настоящее время ханбалитский маз­хаб является господствующей богословско-правовой школой в Саудовской Аравии и ряде других стран Ара­вийского полуострова.

Среди несуннитских правовых школ можно упомянуть зейдитский мазхаб — по имени ее основателя Зеида бен Али. Эта школа считается наиболее близкой суннитским школам. Главное произведение Зеида бен Али — сборник юридических хадисов. Эта школа преобладает в Йемене.

Другая шиитская школа — джафаритский мазхаб, основанная Саадеком Аль-Джафари. Ее последователи опираются только на традиции имамов, выходцев из семьи пророка. Джафаризм доминирует в Ираке и Иране.

Школы мусульманского права различаются между собой по многим деталям, но их принципы остаются общими. Так, кто-либо может примкнуть к другой школе, подчи- ниться власти иной школы, при этом он не перестает счи­таться мусульманином.

□ Источники права

Мусульманское право имеет четыре источника права. Это, прежде всего, Коран — священная книга ислама; за­тем Сунна, или традиции, связанные с посланцем Бога; в- третьих, иджма, или единое соглашение мусульманского общества; наконец, в-четвертых, кияс, или суждение по аналогии.

Коран, бесспорно, первый источник мусульманского права. Между тем, очевидно, что содержащиеся в нем по­ложения юридического характера явно недостаточны для того, чтобы регламентировать все отношения, возникаю­щие между мусульманами.

Значительным образом дополняет Коран в этом отно­шении Сунна, которая содержит множество хадисов

юридического характера. Только достоверные хадисы мо­гут служить основой для выработки правовых норм.

Отвергаемая некоторыми шиитами, иджма считается третьим источником мусульманского права. По единодуш­ному мнению докторов права, иджма используется для уг­лубления и развития легального толкования упомянутых источников.

Для того чтобы норма права была основана на идж- ме, необязательно, чтобы масса верующих признала ее или чтобы эта норма соответствовала единому чувству всех членов общества. Требуемое единство — это единство компетентных лиц — факихов. Их единоглас­ное мнение придает правовому решению силу закона.

Коран, Сунна и иджма — три основных источника мусульманского права, но эти источники различного характера и значения. Сегодня лишь некоторые круп­ные ученые обращаются непосредственно к двум пер­вым источникам, пытаясь на их фундаменте найти от­вет для решения современных проблем, например, во­просов искусственного осеменения или продажи чело­веческих органов.

По сути, иджма в настоящее время представляет со­бой единственную реальную основу мусульманского права. Коран и Сунна — только ее исторические ис­точники. Современный судья ищет мотивы для реше­ния не в Коране или сборниках хадисов, а в книгах, в которых изложены решения, освященные иджмой. Поэтому иджма имеет исключительно большое прак­тическое значение. Только будучи записанными в идж- му, нормы права, независимо от их происхождения, подлежат применению.

□ Шариат и христиане

В целом по шариату немусульманин в уголовном праве уравнен перед лицом закона с мусульманином и имеет равные наказания и права, однако на деле за­частую слово и свидетельство мусульманина перед ли­цом мусульманского судьи значит больше, чем свиде­тельство иноверца. С другой стороны, шариат предпи­сывает немусульманам как определенные ущемления в правах (например, запрет на использование колоко­лов, на ношение той же одежды, что и мусульмане, на принятие государственных постов и многое другое), так и наложения дополнительных обязанностей (упла­та особых налогов — подушного и поземельного, обя­занность безвозмездного участия в общественных рабо­тах, оказание помощи мусульманам и т.п.).

Кроме того, в шариате существует несколько наказа­ний, которые распространяются только на немусульман. Хула на ислам или на его основателя карается смертной казнью. Проповедь среди мусульман по шариату кара­ется также смертной казнью. Обращение из ислама в иные религии карается смертной казнью. Обративше­муся следует предоставить три дня на размышления и предложить денежное вознаграждение в случае воз­вращения в ислам. Если возвращения не последует, предписывается применение пыток, если и оно не даст результата, перешедший в иную веру должен быть каз­нен. Ханифиты считают, что казнить следует мужчин, а женщин приговаривать к пожизненному заключению. Последователи остальных мазхабов убеждены, что и женщин в этом случае надлежит казнить.

В случае, если перешедший в иную религию недо­ступен для действия мусульманских законов (напри­мер, выехал за границу), он считается юридически «умершим», его имущество разделяется между наслед­никами, жена, как «вдова», вправе выйти замуж за другого мужчину.

Все это сохраняется как реальность в ряде мусуль­манских государств. Например, статья 306 Конститу­ции Мавритании гласит: «Всякому мусульманину, ви­новному в отступничестве от веры словом или делом, надлежит принести покаяние в течение трех дней, в противном случае он приговаривается к смертной казни как вероотступник, а его имущество подлежит конфискации и передаче в доход государства». В свою очередь верховный суд Египта вынес решение о при­знании отвернувшихся от ислама мусульман подпада­ющими под понятие «гражданской смерти». Такой че­ловек теряет все свои гражданские права и полномо­чия. Он не вправе снимать денежные средства со сво­их банковских счетов. Убивший его не считается пре­ступником, поскольку его жертва юридически призна­на «умершей». Законодательство находит реальное вы­ражение в практике: в 1991 году в Иране за обраще­ние в христианство был повешен Хуссейн Судманд. В 2000 году в Йемене был приговорен к смертной каз­ни за то же самое Мухаммед Омер Али Хаджи. В 1995 г. в Саудовской Аравии были отрублены голо­вы филиппинским христианам, которые тайно собра­лись на молитву перед Рождеством (в этой стране за­прещены также любые немусульманские религиозные собрания).

Течения и секты в исламе

На протяжении истории в исламе возникало множест­во сект и течений, многие из которых сохранились и до­селе. Первые из них — сунниты, шииты и хариджиты. Поскольку сунниты составляют подавляющее большинство всех мусульман (около 90%), в настоящем пособии мы ориентировались именно на это течение, излагая его бого­словие, ритуальную практику и т.д. Несколько слов стоит посвятить и иным течениям.

□ Шииты

Шииты (араб, шиа — приверженцы, партия). Вскоре после смерти Мухаммеда (632) часть его сподвижников выступила за сохранение верховной власти в «семье про­рока», считая незаконной присягу Абу Бакру. В борьбе за власть образовалась религиозно-политическая группировка (шиа) сторонников передачи верховной власти Али как ближайшему родственнику (двоюродному брату и зятю) и духовному преемнику «пророка».

После убийства Али в 661 г. ею сторонники повели борьбу за возвращение верховной власти в «семью Проро­ка», имея в виду исключительно род Али. Большинство шиитов обосновывало эти требования родством Али с Пророком, его личными качествами и заслугами перед исламом. Часть шиитов проповедовала, что Мухаммед на­значил Али своим духовным преемником и что сам Али наделен божественной благодатью.

Военно-политические поражения шиитов (гибель сына Али, Хусейна, разгром восстания аль-Мухтара и др.) на­правили их энергию в область религиозных идей. Среди шиитов получили широкое распространение представле­ния об имамах как носителях божественной субстанции.

Шииты верят, что Мухаммед, наделенный божествен­ной благодатью, передал ее своим потомкам. Для шии­тов важна «святость» не только пророка, но и Али, ав­торитет которого базировался и на его личных качествах. Али в некоторых шиитских сектах почитается не менее, чем пророк.

В соответствии с этими принципами у шиитов сложи­лось представление о святых имамах. Имамом может быть только алид — потомок пророка из линии Али. Обычно шииты насчитывают двенадцать святых имамов. Благодать передавалась от Али через Хусейна и Хасана (сыновей Али от Фатимы), их детей и внуков, вплоть до некоего Мухаммеда, который в IX в. исчез (но не умер). Считается, что он явится вновь к людям в виде Махди (мессии) и создаст царство истины и справедливости.

Шииты создали свой кодекс священных текстов. В большинстве своем они признают канонический текст Корана. Однако они не удовлетворены тем, что в этой книге не отражена роль Али (существуют даже шиитские версии Корана с добавлением суры «Два светила», в которой Мухаммед и Али поставлены рядом).

Шииты верят, что истинный текст Корана явится вместе с Махди.

У шиитов особую роль играет культ сына Али — Ху­сейна, который также был убит. Верующие ежегодно вспоминают о мученической смерти внука пророка, вы­ступившего против омейядов (он был растерзан солдатами-мусульманами на части, ибо никто не хотел брать на себя личную ответственность за это убийство). В хо­де ритуала многие фанатики подвергают себя самоистя­заниям, следуя за колесницей с изображением Хусейна. Так они приобщаются к святости пострадавшего за ве­ру имама. Крайности этого ритуала иногда приводили к смерти верующих.

Будучи гонимыми, шииты все более сплачивались вокруг своих духовных вождей, слова которых они считали истиной в последней инстанции. В результате резко возросла роль шиитских имамов (по сравнению с суннитскими). Претендуя на право говорить голо­сом скрытого пророка, шиитские имамы играли едва ли не большую роль, чем государственная админист­рация.

Важную роль в организации шиитов играли алиды. Они воспринимались в качестве представителей особо­го сословия, наделенного высшей благодатью и поэто­му имевшего особые привилегии. Представители этого сословия — сейиды имели даже особую одежду (зеле­ное платье — цвет пророка — и черный тюрбан).

Основная часть шиитов — шииты-имамиты — по­читает двенадцать святых имамов, включая скрытого.

Большинство приверженцев этого направления в исла­ме живет в Иране.

Исмаилиты. В середине VIII в. от них отделилась другая крупная шиитская секта — исмаилиты. Ее воз­никновение связано с расколом среди шиитов. Боль­шинство шиитов признало седьмым имамом Мусу аль- Казима (сына Джафара ас-Садика). Однако часть ши­итов считала наследником имамата старшего сына Джафара — Исмаила, а после смерти последнего в 762 г. — его сына Мухаммеда ибн Исмаила. После­дователей этого направления в исламе и стали называть исмаилитами.

После смерти Мухаммеда ибн Исмаила произошел но­вый раскол. Одни считали его последним (седьмым) има­мом и ожидали его возвращения. В конце IX в. эта ветвь исмаилитов получила название карматы. Другая ветвь исмаилитов признала имамат одного из сыновей Мухамме­да ибн Исмаила. В начале X в. их стали называть фатимидскими исмаилитами. Поскольку обе ветви хранили имя имама в тайне, долгое время не было особой разницы между ними.

Исмаилиты признают семь стадий эманации «высшего мира», которым соответствуют семь пророческих циклов «малого мира». Последний, седьмой цикл, будет отличать­ся пришествием последнего великого пророка — Кайма. Фатимидские исмаилиты разработали строгую систему ие­рархии религиозных чинов. По этой системе лишь трем высшим степеням доступно истолкование «внутренней» доктрины. Основная масса верующих редко поднимается выше третьей ступени.

Алавииты. Одной из крайних шиитских сект являют­ся алавиты. Ее основателем считается Мухаммед ибн Нусайр (умер в Басре около 883 г.). Будучи привержен­цем одиннадцатого шиитского имама, аль-Хасана аль-Ас- кари (умершего в 873 г.), Мухаммед ибн Нусайр стал проповедовать учение о божественности этого имама, про­роком и посланником которого он себя считал. Нусайриты называют его бабом (вратами) аль-Хасана аль-Аскари.

Учение алавитов представляет собой эклектическое сме­шение элементов шиитского вероучения, христианства и дохристианских астральных культов. Согласно учению алавитов, Бог является воплощением трех ипостасей (Смысл, Имя, Врата), которые периодически воплощают­ся в пророках.

Как и многие другие шиитские секты, алавиты призна­ют переселение душ (танасух), отвергают некоторые об­ряды и моральные запреты ислама. Они обожествляют Иисуса, почитают христианских апостолов, справляют христианские праздники (Рождество, Пасху). Вместе с этим в учении секты сохраняются элементы астральных культов (почитание Солнца, Луны, звезд).

Алавиты делятся на две категории: непосвященных (ам- ма) и посвященных (хаоса). Последние имеют свои свя­щенные книги, которые они толкуют аллегорически, не раскрывая их тайный смысл профанам. Алавитские има­мы отправляют культ по ночам в часовнях (кубба), распо­ложенных на возвышенных местах. В Сирии алавиты со­ставляют значительную часть населения (около миллиона человек) и играют значительную роль в жизни страны. К этой секте принадлежали покойный президент Хафез аль-Ассад и многие другие члены сирийского руководства.

Друзы. В горных районах Айвана и Сирии сосредото­чена группа населения (около 500 тысяч человек), при­надлежащая к шиитской секте друзов. Название секты происходит от имени Дарази (XI в.), находившегося на службе у исмаилитского халифа в Египте аль-Хакима. Дарази учил о божественности халифа аль-Хакима, и это стало одним из главных догматов друзов. Проповедь Дара­зи не нашла поддержки в Египте, но получила одобрение у сиро-ливанских горцев.

Учение друзов носит эзотерический характер: его знает лишь часть общины, которая называется уккаль (разум­ные); остальные называются джуххаль (неведающие). В число последних могут входить и люди, занимающие вы­сокое общественное положение: крупные землевладельцы, чиновники, офицеры и т.п.

Только разумные собираются для совершения богослу­жения в ночь с четверга на пятницу в специальных куль­товых сооружениях (хальва). В число разумных входят со­вершенные (аджавид), являющиеся высшими религиоз­ными авторитетами друзов.

Религиозные догматы друзов близки к исмаилитским. Друзы верят в возможность воплощения Бога и Божест­венных эманаций (разум, душа, слово) в человеке. Они ве­рят также в переселение душ.

Несмотря на значительные догматические расхождения, все шиитские секты сохранили в той или иной форме при­верженность роду Али.

В настоящее время шиитского вероучения придержи­вается подавляющее большинство населения Ирана и Азербайджана, более половины населения Ирака, зна­чительная часть населения Ливана, Йемена, Бахрейна.

К исмаилитской ветви шиизма принадлежит большинст­во жителей Горно-Бадахшанской области Таджикистана.

Хариджиты

Хариджиты (от слова «хаваредж» — «вышедшие», «восставшие») были убеждены, что божественная воля проявляет себя через умму (мусульманскую общину). В VII в. Они считали общину единоверцев воплощением правды и справедливости и готовы были признать власть того, кого изберет община. Они пытались провести в жизнь принцип выборности халифа, подчинить прави­теля воле народа, утвердить высокие моральные требова­ния к поведению всех мусульман.

Будучи пуристами, хариджиты обвиняли верхушку уммы в лицемерии, обогащении засчет единоверцев, в нару­шении социальной справедливости, которая виделась им в равенстве всех соплеменников и всех мусульман.

Для крайних хариджитов, именовавших себя «людьми рая» (т.е. теми, кому заведомо уготована жизнь в раю), верующий — это человек, целиком отдавшийся Богу и де­лами оправдывающий свое избранничество. Не согласных с ними хариджиты вообще не признавали верующими. Бо­лее умеренные группировки хариджитов соглашались при­знать нехариджитов верующими в единого Бога, но все же отказывали им в праве именовать себя истинно верующи­ми. Крайние хариджиты исключали грешников из числа верующих; умеренные хариджиты, прозванные «прощаю­щими», готовы были считать грешника верующим, если он раскаивался и целиком посвящал себя благим делам.

Хариджиты вменяли в обязанность верующим строгое соблюдение религиозных предписаний, нестяжательство и ограждение от вероотступников и лицемеров. Они гото­вились к скорому концу света, очищению лика земли от «людей ада». Подобного рода настроения находили бла­годарный отклик у значительной части верующих.

Ибадиты. В настоящее время из течения хариджитов сохранилась наиболее «умеренная» секта ибадитов, по­следователей Абдаллаха ибн Ибада, который в 684 г. от­казался принять участие в мятеже против Омейядов. Ус­пешное ибадитское восстание в 40-х гг. VIII в. привело к возникновению независимой ибадитской общины в Омане, где до сих пор более половины населения состав­ляют ибадиты. Также значительных успехов им удалось достичь в Ливии, где образовалось государство Рустамидов. Ибадиты считали возможным одновременное суще­ствование нескольких имамов (глав всех верующих) в разных частях земли ислама. В отличие от большинства хариджитов, ибадиты были фаталистами, отвергали убий­ство по политическим мотивам, не считали неверующими мусульман, не принадлежащим к их общине.

Мугазилиты

Среди течений, не сохранившихся до настоящего времени, заслуживают упоминания мутазилиты («от­делившиеся»). Возникнув в конце VIII века, в закон­ченном виде учение мутазилитов сложилось в IX-X вв. Мутазилиты выступали против антропоморфизма, про­

поведуя тождество атрибутов Аллаха его сущности. Бы­ли сторонниками учения о свободе воли человека, счи­тая, что божественная справедливость предполагает способность человека самостоятельно совершать по­ступки, за которые он будет после смерти вознаграж­ден в раю или наказан в аду. Отрицали предопределе­ние и стояли за господство разума над слепой верой. Подчеркивали светский характер и происхождение вла­сти халифа. Настаивали на тезисе о сотворенности Ко­рана, доказывая, что противоположное суннитское уче­ние противоречит чистым представлениям о единобо­жии. В IX в. при халифе ал-Мамуне мутазилизм на ко­роткое время стал официальной идеологией халифата, была проведена михна, мусульманский аналог инквизи­ции, в результате которой несогласные с учением мута- зилитов подвергались притеснениям. Однако при по­следующих халифах к власти пришли сунниты и гоне­ниям подверглись уже сами мутазилиты, под гнетом которых они и исчезли к XI веку.

Ахмадийя

Среди мусульманских сект новейшего времени следует упомянуть секту ахмадийя, основанную в XIX веке Мир­зой Ахмадом Гулямом, проповедовавшего на территории современного Пакистана о том, что он является пророком и посланником Аллаха. Он учил, что его пророчество вос­станавливает истинный ислам. Оно находится под проро­чеством Мухаммеда, который воспринимается как наипре­краснейший среди Пророков, но не последний.

В отличие от учения Корана, Ахмад Мирза Гулям учил что Христос был действительно

распят на кресте, на не умер, а потерял сознание. Позднее Он якобы переехал в Кашмир, где жил и учил до 120 лет, пока не умер и не был похоронен в Шринагаре, где последователи ахма­дийи доселе показывают место Его захоронения.

Большая часть приверженцев Ахмада Мирзы Гуляма проживает в Пакистане, однако они ведут активную мис­сионерскую деятельность по всему миру. В 1974 г. верхов­ный суд Пакистана признал это движение немусульман­ским, что явилось причиной гонений против них.

Исламский мистицизм

Суфизм — (араб, тасаввуф) мусульманский аскетизм, подвижничество и мистицизм. «Суфизм есть внутреннее путешествие с целью быть рядом с Аллахом, переживая его присутствие и растворяясь в его любви». Этимология твердо не установлена, хотя название считают производ­ным от слова «суф» — «шерсть», материала, из которого делалась одежда аскетов, или просто набор лишенных эти­мологии звуков, вызывающих определенные психосомати­ческие реакции.

Начало формирования суфизма относят к сер. VIII— нач. IX вв. Особенно религиозные люди практиковали многократные дополнительные молитвы, проповедовали аскетизм, отрешение от всего мирского, надеясь, что это приведет их к «высшему знанию» — непосредственному познанию Аллаха. Постепенно выработалась специфичес­кая суфийская идеология, для которой характерны: кон­цепция «пути к Аллаху» (тарикат), конечным пунктом которого является «растворение» личности в Аллахе (фа­на), предание себя воле Аллаха (таваккул), культ бедно­сти, стремление к мистическому экстазу в исступленной молитве (зикр), полное подчинение ученика (мюрида) духовному наставнику (шейху).

По мнению суфиев, Мухаммед якобы получил одновре­менно с Кораном эзотерические откровения, о которых сообщил только некоторым из своих соратников. Эти от­кровения могут передаваться только избранным и только в результате особого посвящения.

Основой суфизма является учение о постепенном при­ближении к познанию Бога и слиянию с ним через мис­тическую любовь в интуитивных экстатических озарениях. Соблюдение законов ислама, по их мнению, является лишь первой ступенью на пути к Аллаху, который не поз­воляет познать природу мира. Суфизм лишен единства. Каждый суфийский учитель собирает себе учеников, кото­рым проповедует учение в своем понимании, на основа­нии своего личного опыта. Суфийские «ордена» (тарика) основывали «обители» — ханака или рибат, но многие су­фии предпочитали странническую жизнь, таких бродячих аскетов называли дервишами. Суфизм многое заимствовал из учений гностических христианских сект, например, культ «святых» (вали), не характерный для классического ислама, учение об эманациях божества (файд).

Мистический опыт начинает получать теоретическое ос­мысление у ал-Хасана ал-Басри, Зу-н-Нуна ал-Мисри (VIII—IX в.), ал-Харраза (ум. 899), философские идеи прослеживаются у Абу Йазида ал-Бистами (ум. 875), Абу Мансура ал-Халладжа (казнен в 922), Абу ал-Каосима ал- Кушайри (986—1072) и др. Принято говорить об умерен­ном (ал-Джунайд, ал-Мухасиби) и радикальном (ал-Бис­тами, ал-Халладж) суфизме. Последний зачастую доходил до экстремизма и проповедования идей, несовместимых с исламом, что вызывало репрессии властей против неко­торых суфиев.

Своеобразную «легализацию» умеренного суфизма произвел крупный суфийский мыслитель Абу Хамид ал- Газали (1058—1111). Ярким представителем крайнего суфизма можно считать ал-Халладжа с его знаменитой формулой ’анао-л-хакк «Я есмь Истина», отождествляю­щей «я» мистика с Аллахом. Суфизм создал и свою фи­лософию. Наиболее выдающимся суфийским философом является Ибн ‘Араби (1165—1240), получивший почет­ный титул «Великого шейха». Философский суфизм тяго­теет к пантеизму (концепция «единства бытия», разра­ботанная Ибн Араби).

Первоначало и порождаемый им ряд вещей понимают­ся в суфизме как условия друг друга. Тезис о двуединстве миропорядка, в котором Истина и Творение (Первонача­ло и мироздание, Бог и мир) полагают друг друга как ус­ловия самих себя и невозможны одно без другого, являет­ся центральным для суфийской философии в том классиче­ском виде, который она получила в трудах Ибн ‘Араби. Но собственно философией не ограничивается значение этого тезиса. Оно простирается и за ее пределы, захватывая, в частности, вопросы этики, повседневной морали и веро­учения.

Суфийские мыслители, как правило, сохраняют вер­ность положению ислама о том, что это учение является высшим и последним выражением истинного вероиспове­дания, принесенного человечеству. О столь же безусловной укорененности этической мысли суфизма в общеисламской почве свидетельствует категорическое неприятие идей и идеалов христианского монашества.

Согласно суфийским авторам, ислам — безусловно, истинное исповедание, но столь же безусловно он не яв­ляется исключительно истинным. Ислам — это знание о Боге и соответствующее этому знанию действие. Одна­ко никакая вещь в мире не является иной в отношении Бога, а значит, и никакое знание не является иным, не­жели знание о Боге. То же относится и к действию: ни­какое действие не совершается ради чего-то иного, не­жели Бог, а значит, всякое действие творится во имя единого Бога. Поэтому характерной чертой суфийской философии является крайняя веротерпимость, выражен­ная в принципе «невозможно поклоняться ничему, кро­ме истинного Бога». Всякое поклонение оказывается та­ким образом поклонением истине, но при том обяза­тельном условии, что не претендует на исключительное владение истиной, предполагая иные исповедания как собственное условие. Этот тезис, вызывавший и вызыва­ющий до сих пор крайнюю неприязнь среди многих му­сульманских богословов-традиционалистов, апеллирует к современному западному сознанию, чем в значитель­ной степени объясняется популярность суфийских идей на Западе в наши дни.

Суфийское общество. Суфийские духовные орде­на — это объединения людей, следующих по мистическо­му пути под руководством учителя (шейха). Не требуется ни соблюдения обета безбрачия, ни проживания в монас­тырях, однако требуется абсолютное послушание ученика учителю, который проводит его через ступени духовного опыта. При вступлении в орден последователю даются специальные молитвы и упражнения, характерные его ор­дену, которые выполняют самостоятельно. Главная суфий­ская практика — зикр, — представляет собой многократ­ное повторение молитвенных формул с целью вхождения в мистический транс.

В суфизме говорят о так называемом тайном знании Постижение «тайны божественной истины» представ­ляет собой своеобразные отношения субъекта и объек­та: связь человека с Богом уподобляется связи капли с морем, в слиянии с которым капля приобретает свое «подлинное» бытие. Первым шагом на этом пути явля­ются использование нелогичных методов, специальной техники и т.п., приводящих человека к бессознательно­му состоянию духа.

Известно, что богословие ортодоксального ислама не признает культа святых. Тем не менее, в суфизме он занимает определенное место и имеет свою богатую исто­рию и сложившиеся традиции. Несмотря на чуждость это­го культа кораническому исламу, он все же носит на себе неизгладимый отпечаток общего мусульманского мировоз­зрения, а близость и, безусловно, некоторая зависимость его от аналогичного христианского почитания святых тем более делают интересным сравнения, поскольку ярче отте­няют различия.

Чудеса, приписываемые почитавшимся «вали», мусуль­манским святым, «друзьям Аллаха», внешне достаточно разнообразны. Так, «один чудотворец в Нисибине мог хо­дить по воде и останавливать течение Джейхуна. Другой из воздуха извлекал драгоценности, а вокруг одного черно­кожего факира в Абадане вся земля сверкала от золота так, что его гость в страхе бежал прочь. Один испытывает со своим ослом чудо Валаама... Другой смеётся, будучи уже трупом, так что никто не соглашается его обмыть... на ка­ющегося суфия близ Каабы слетела с неба записка с отпуще­нием всех грехов, как рке содеянных, так и всех будущих... по команде отца ордена египетских суфиев Зу-н-Нуна его ложе само перемещалось из угла в угол его дома. Другой суфий сдвинул гору. А основателю суфийского движения ас-Сари сама Вселенная в образе старой женщины подме­тала пол и заботилась о пище». Абу Исхаку Харави ночью гурии делали ложе из своих кос. Бу Иазид просит Аллаха уведомить землю о его (Бу Йазида) любви, в результате чего происходит землетрясение.

Помимо вышеописанного нередки случаи прозорливости, а также проявлений сверхъестественной кары обидчикам святого (карательные чудеса), на которых мы остановим­ся более подробно чуть ниже, и экстериоризации, т.е. од­новременного присутствия святого в разных местах.

Интересно, что в суфийских легендах о святых незначи­тельно число чудес вспоможения и велико число чудес ка­рательных. Последние присутствуют в жизнеописаниях как христианских, так и мусульманских святых, однако они обнаруживают одно существенное отличие. Можно сказать, что мусульманские описания чудес такого рода имеют целью внушить страх перед Богом, в то время как аналогичные христианские сказания подчеркивают Божие милосердие к человеку.

Так, Ханафи «отправляет ученика ходатайствовать перед несправедливым судьей, а тот отвечает оскорбительной за­пиской. Ханафи рвет записку и сообщает, что с ним посту­пят так же, как и с его посланием. И вот дом судьи раз­рушен по приказу султана, его богатства конфискованы, а сам он брошен в тюрьму. Хранитель печати удивлен, ви­дя святого в окружении впечатляющего кортежа сановни­ков: «Это обычай правителей,— говорит он, — а не свя­тых». Подобная дерзость дорого ему стоила: он был сме­щен и приговорен к смерти...

Будучи пьяным, ученик Наджм ад-Дина превозно­сится над своим престарелым учителем. Узнав об этом, Наджм ад-Дин в гневе проклинает его. Испугавшись, ученик приносит покаяние, на что учитель отвечает: «Раз ты просишь прощения, то веру и религию свою ты спас, но голова твоя пропадет», — и позже ученика обезглавливают. После незаконного убийства другого своего ученика Наджм ад-Дин произносит длинный пе­речень городов, которые будут в наказание за это раз­рушены. Позже он сожалеет, что предал разрушению столько городов, но остановить действие своего прокля­тия не в силах.

В свою очередь в христианских описаниях чудес такого рода доминирует такая особая черта, как прощение обид­чика и отмена наказания.

В отличие от чудес пророков (муджизат), чудеса су­фийских святых (карамат) вызывали к себе явно не­однозначное отношение среди мусульман. Многие вели­кие учителя суфизма считали чудеса такого рода ловуш­ками на пути к Богу.

Так, рассказывали, что «когда шейх ал-Вистами (ум. 874 г.) услыхал, что некий чудотворец за одну ночь добирается до Мекки, то сказал: „Дьявол, преследуемый проклятием Аллаха, за один час проходит расстояние от восхода солнца до его заката". А когда услыхал, что кто- то ходит по воде и летает по воздуху, то изрек: „Птицы летают по воздуху, а рыбы плавают в воде“». А «когда Абу Саида ибн Аби-л-Хайра (ум. 1049 г.) спросили, какие чу­деса числятся за неким суфием, он возмутился и ответил: „Разве не величайшее чудо, что мясник, сын мясника, вступил на мистический Путь... и что к нему приходят бесчисленные посетители, жаждухцие получить его благо­словение? “. Отрицал чудеса также и ат-Тустари (ум. 886 г.), который заявлял, что самым большим чудом является исправление дурной черты характера.

Это отвращение к чудесам выразилось в одном суфий­ском хадисе, приписывающем Мухаммеду изречение: «Чу­деса — месячные мужчин». Это изречение означает, что чудеса проходят между человеком и Богом. Как муж избе­гает сношения с женой в те дни, когда она нечиста, точно так же Бог отказывает в мистическом единении тем, кто совершает чудеса.

Каковы причины такового недоверия к чудесам — карамат?

Суфии часто совершали чудо «приятия на себя бре­мени больного». Для этого необходимо очень сильное таваджжух, — сосредоточение больного и целителя друг на друге; но считается, что шейх и его ученик всегда пребывают, если так можно выразиться, на од­ной и той же волне.

Для излечения болезней часто используются религиоз­ные формулы. История о том, как святой исцелил глухую девочку, прошептав ей призыв на молитву, — только один пример из длинного списка чудесных исцелений, совер­шенных святыми при помощи формул зикра или молитв.

Однажды Абу ал-Адйан, мистик X века поспорил с зороастрийцем, что сможет пройти невредимым че­рез огонь, поскольку огонь сжигает лишь с Божьего соизволения. Он, в самом деле, прошел огонь и оше­ломленный зороастриец принял ислам. Ночью же свя­той обнаружил у себя на ноге волдырь. Он сказал слу­ге, что волдырь, должно быть, появился в тот самый момент, когда он очнулся от транса, выходя из огня, и добавил: «А если бы я пришел в себя, находясь в ог­не, я бы сгорел дотла». То есть его сохраняла сила транса.

Интересно также, что, высказываясь о чудесах христи­анских святых, суфийские подвижники, не отрицая их, определяют как творимые «через нияза, т.е. путем трени­ровки тела..., и вот этот начальный уровень — это уровень, от которого очень трудно оторваться, очень опасный уро­вень. Из-за увлечения этим уровнем, в соответствии со степенью увлечения, увеличивается количество преград, завес между ним и Всевышним».

Приведенные тексты и выражения свидетельствуют о том понимании, что чудеса мусульманских святых происходят в силу некоего обретенного свойства или способности ис­пользовать сокрытые силы человеческого естества либо риту­альные формулы, но не в силу личного участия Бога в каж­дом из этих чудотворений. Вот, как на эту тему выражается один из современных суфийских авторов: «Суфии относятся к чудесам спокойно, считая их следствием работы опреде­ленного механизма, который будет оказывать влияние на человека в той мере, в какой он будет находиться в гар­монии с ним». Источник такого рода чудес находится как бы вне Бога и Его воли, что, вероятно, и смущало отдельных строгих мусульманских подвижников, стремившихся макси­мально сосредоточиться на Единственности.

В то же время христианское представление о чудесах, совершаемых святыми, совершенно иное. Святой предсто­ит пред Богом, всецело живет в Боге, и Бог, как сыну и на­следнику по благодати, дает ему силу дерзновения в мо­литве и скоро удовлетворяет ей. Но при этом подлинным совершителем чуда всегда является Он Сам, точнее же, это происходит синергийно между ними, личность святого также не выключена из этого процесса. Представление о механическом, неизбежном и неотвратимом даже со стороны самого автора последствии его проклятия, как в описанных выше случаях с Наджм ад-Дином, в христи­анстве совершенно немыслимо.

Мусульманские подвижники были по-своему очень велики, но их аскеза «основывалась на том, что Аллах, сотворив однажды этот мир, с тех пор даже не взглянул на него»

, тогда как подвижники христианства брали на себя подвиг ради той любви Божией, которой «так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородно­го, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3,16).

Да, и в исламе многие мистики также много говорили о любви к Богу. Но любовь, о которой они говорили, которую воспевали и к которой стремились — любовь рабская, и по их же собственному признанию, «высочайшей честью, даруемой Богом, является наименование Абдалла (раб Бо­га)». «Любить Бога — значит любить покорность Богу»; «ис­тинная любовь — это повиновение Возлюбленному»; таковы объяснения, принадлежащие самим суфиям. А в христианст­ве человек призван к сыновней, а не рабской любви к Богу. Христианская любовь — это любовь, осмысляемая сквозь призму факта Самопожертвования Бога ради человека.

Суфии понимали коранические описания рая аллегориче­ски, духовно. Можно привести одну суфийскую молитву IX века: «О Аллах, если я служу Тебе из страха перед адом, покарай меня адом; если я служу Тебе из стремления попасть в Рай, лиши меня этой возможности, но если я служу Тебе из чистой любви, тогда делай мне, что Тебе угодно». Этот мо­тив встречался у многих суфиев. Почти каждый мистический поэт в исламе высказал мысль: „Любящий должен любить так, чтобы не думать об Аде или Рае. Ведь те несколько гу­рий и дворцы, которые обещаны благочестивому в Раю, суть всего лишь завесы, скрывающие вечную божественную кра­соту: Когда он наполняет твои мысли Раем и гуриями, знай наверняка, что он держит тебя в отдалении от себя”.

Однако даже в духовном, мистическом представлении суфиев о посмертной участи человека, отсутствует обожение, та основополагающая для христианина истина, что Бог стал человеком, дабы человек мог стать богом.

Единение с Богом, о котором говорили многие мусуль­манские подвижники, означало не преображение целокупного человека в бога по благодати, не причастие сохраня­ющейся человеческой личности божеского естества, но полное духовное уничтожение личности любящего в созер­цании Единственности Возлюбленного.

Один из величайших мистиков ислама, Джалал ад-Дин Руми, выразил это очень точными словами: «С Богом для двух я нет места. Ты говоришь я, и Он говорит Я. Либо ты умираешь пред Ним, либо позволь Ему умереть пред тобой, и тогда не будет дуальности. Но невозможно, чтобы субъек­тивно или объективно умер Он — это Живой Бог, Кото­рый не умирает (Коран 25, 58). Он обладает таким мягко- сердием, что, будь это возможно, Он бы умер за тебя, дабы могла исчезнуть раздвоенность, но так как невозможно, что­бы умер Он, умираешь ты, чтобы Он мог манифестировать Себя тебе, и могла бы исчезнуть дуальность».

«Что может горсть снега перед солнцем, как не раста­ять от его сияния и тепла?»

 — вопрошал тот же Руми. «Любовь — это уничтожение любящего, исчезающего в Его атрибутах», — говорил Абу ал-Касим ал-Джунайд (ум. 910 г.)»

- Эта жажда суфиев полностью стереть все следы своего «я», раствориться в видении предвечного света Бога выражалась ими посредством термина фана, «самоуничтожение», введенным Баязидом Вистами (ум. 874 г.). Суфии не знали обожения и не знали имен­но потому, что для них была закрыта, точнее же, ими вслед за Мухаммедом была отвергнута как тайна Три­единства, открывающая христианам возможность не- уничтожения «я» человека при соединении с «Я» Бога; так и тайна Боговоплощения, позволяющая христианам уповать на целокупное преображение человеческой лич­ности — души и тела и являющаяся оправданием Вос­кресения с точки зрения христианства.

Одной из характерных особенностей суфийской мис­тики является представление о сатане (Иблисе) как о подлинном монотеисте и совершенном в любви к Ал­лаху, в чем ему следует подражать.

Эта идея впервые была сформулирована Халладжем (XI в.), Халладж признает только двух истинных монотеис­тов в этом мире — Мухаммеда и сатану; но Мухаммед — хранитель Божественной милости, в то время как Иблис (дьявол) — хранитель Божественного гнева. По теории Халладжа, «сатана становится большим монотеистом, чем Сам Бог». Поскольку извечная воля Бога заключается в том, что должно почитать только Его Самого и никого другого, сатана отказывается пасть ниц перед тварным существом, несмотря на ясно выраженное Божественное повеление.

Это трагическое положение сатаны вызывало сочувствие не­которых поэтов, усмотревших в его судьбе прообраз труд­ного пути человека в этом мире. Самые прекрасные из на­писанных на эту тему поэтических произведений принадле­жат Сана’и. Возможно, на мысль Сана’и оказал влияние его старший современник Ахмад Газали (ум. 1126), один из наиболее известных поборников реабилитации сатаны, осмелившийся сказать: «Тот, кто не учился таухид (едино­божию) у сатаны — неверный». Это замечание всегда вы­зывало ярость мусульман-традиционалистов, но его отзвуки можно найти во многих более поздних суфийских сочине­ниях. Аттар, например, вслед за Газали, видит в Иблисе со­вершенного монотеиста и любящего, который, неся на себе Божье проклятие, воспринимает его как почетное одеяние и восклицает: «Для меня в тысячу раз дороже быть прокля­тым Тобою, нежели отвернуться от Тебя и обратиться к чему-либо другому». У Аттара Иблис становится образцом со­вершенного любящего, покорного любому желанию Воз­любленного и предпочитающего разделение по Его воле, по которому он томится. Несколько веков спустя Сармад, обратившийся в суфизм иудей (ум. 1661), писал:

Идите, учитесь у сатаны служению:

Выбирайте одну киблу и не поклоняйтесь

ничему иному.

Даже поэзия мистика XVIII века Шаха Абд ал-Латифа, жившего в отдаленной провинции Синд, призывает чита­теля восхищаться Иблисом как истинным любящим и сле­довать его примеру. Эти идеи циркулируют и среди неко­торых современных суфиев.