ОДНОМУ ЛИ БОГУ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 

поклоняются христиане и мусульмане?

В последнее время нередко можно встретить на страни­цах православной прессы весьма странные мнения. Люди, для которых вопрос о спасении от американской глобали­зации является куда более насущным, чем вопрос о спасе­нии от греха, любят порассуждать о необходимости «объ­единения православия с исламом», измышляют мифы об «исторической дружбе и добрососедстве русских с му­сульманскими народами», которую теперь, якобы, всеми силами пытаются разрушить злобные американские сио­нисты. И тут же, видимо, в качестве «укрепления друж­бы» неизменно подается преклонение перед арабско-му­сульманским востоком, льстивые именования Мухаммеда пророком и утверждения, что нас-де объединяет поклоне­ние одному Богу.

Подобные примеры в последнее время доводится встре­чать все чаще.

Оставим в стороне чудовищный антиисторизм мифов о «добрососедстве» (наши предки сражались с булгарами - мусульманами еще тысячу лет назад, а уж сколько бед на­терпелась русская земля от исламизированных монголов и татар знает каждый, у кого не атрофировалась нацио­нальная память и элементарное образование), оставим в стороне сомнительную «честь» позиции лизоблюдства в отношении арабов вместо американцев и рассмотрим сугубо религиозный аспект. Может ли православный хри­стиан считать, что Бог Евангелия и Аллах Корана — это  Один и Тот же?

Мусульманское учение о Боге

Для ответа на этот вопрос естественнее всего рассмот­реть по пунктам мусульманское учение о Боге. Конечно, некоторые представления будут совпадать в ряде момен­тов — это касается, например, всемогущества Бога, всеве­дения и пр. Однако даже схожие, на первый взгляд, мо­менты нередко таят в себе принципиальные отличия.

Например, представления о Боге как о Творце. Когда мы слышим, что мусульмане называют Бога Творцом, то автоматически подразумеваем, что они понимают это так же, как и христиане, то есть, что Бог единожды сотворил мир и законы, по которым он управляется и, поддержи­вая его Своим промыслом, после шести дней творения больше ничего нового не творит. Однако мусульмане, на­чиная с девятого века, благодаря богослову аль-Ашари счи­тают, что Бог каждую секунду, каждое мгновение тво­рит мир заново. Когда они говорят, что Бог творец, то подразумевают, что Бог — творец каждого действия чело­века и действия каждого животного в мире. Отвечает ли святоотеческому богословию идея о том, что Бог персо­нально творит блуд и убийства людей, испражнения жи­вотных и пр.?

Возможно, это представление покажется странным, но на самом деле оно есть естественное проявление

мусульманского учения, согласно которому, Аллах есть равно источник и добра, и зла.

В мусульманских источниках об Аллахе говорится, что «он есть приносящий пользу и вред», что иногда он «хочет добра Своему рабу, а иногда желает зла для Своего раба» ; что «Он — приносящий зло, Он — дарующий блага». Со­гласно Корану, Аллах издевается над теми, кто не уверовал, и усиливает их заблуждение (Коран 2, 14). Он «сбивает с пути, кого захочет, и ведет, кого хочет» (Коран 35, 9). Он «замышляет хитрость» (Коран 86, 16), ибо «Ал­лах — лучший из всех хитрецов» (Коран 47, 54). «Он об­манывает» (Коран 4, 141). Он меняет Свою волю (Коран 13, 39). По мусульманским понятиям, для искуп­ления греха суеверия человеку нужно произносить: «О Ал­лах! Нет добра, кроме Твоего добра и нет зла, кроме Тво­его зла...».

Пусть каждый читатель сделает вывод сам, насколько вышеозначенные представления соответствуют христиан­скому учению о всеблагом Боге, Который не «искушается злом, и Сам не искушает никого (Иак. 1,13—14), совер­шенны дела Его, и все пути Его праведны. Бог верен, и нет неправды в Нем» (Втор. 32, 4), Который говорит: «Не хо­чу смерти грешника, но чтобы обратился он от пути своего и жив был» (Иез. 33,11), Который «хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1 Тим. 2,4) и у Которого «нет изменения и тени пере­мены» (Иак. 1,17), ибо «Бог не человек, чтобы Ему лгать, и не сын человеческий, чтоб Ему изменяться» (Числ. 23,19).

Объявлять Бога источником зла, как делают мусульмане, с точки зрения христианства — богохульство. Для са­мих же последователей Мухаммеда это обусловлено еще одним краеугольным отличием — учением о предопре­делении, согласно которому «ничего не происходит без его желания и ничто не выходит из-под его воли, и ни­что не отклоняется от Его предопределения».

В Коране Аллах повелевает Мухаммеду: «Скажи: „Не по­стигнет нас никогда ничто, кроме тою, что начертал нам Аллах'» (Коран 9, 51). Некоторым Аллах предначертал ве­рить в него: „Не придется дугие уверовать, иначе как с со­изволения Аллаоса“ (Коран 10,100), а других ему угодно де­лать неверующими: „Мы сотворили для геенны много джин­нов и людей: у них сердца, которыми они не понимают, глаза, которыми они не видят, уши, которыми не слышат. Они — как скоты, даже более заблудише“ (Коран 9,178), поэтому „тою, кою сбил с пути Аллах, никто не направит на прямой путь“ (Коран 39, 36), гдля них — великое на­казание! “ (Коран 2, 6), „Аллах поизЬевается над ними и усилит их заблуждение“» (Коран 2, 14).

В достоверном хадисе из сборника Малика приводятся следующие слова Мухаммеда: «Господь сотворил Адама, затем двинул своей правой рукой у него за спиной и про­извел одних потомков: „Мы сотворили их для Небес и они будут делать дела, приличествующие для хороших людей.“ Затем он двинул левой рукой и произвел других потомков: „Мы сотворили их для ада, и они будут делать дела, при­личествующие для ада“».

Не случайно святые отцы Православия осуждали учение о предопределении как ересь и богохульство, ведь Бог, со­гласно такому представлению, есть непосредственная при­чина всех поступков человека, но при этом Он же и нака­зывает человека за то, что Сам же заставил его сделать.

Но это еще далеко не все отличия. В мусульманском бо­гословии в результате споров и дискуссий в средние века появилось учение об атрибутах Бога. В их перечне есть и очень оригинальные атрибуты, которые с христианским представлением никак не вяжутся. Например, с точки зре­ния мусульман, «у Бога есть атрибут перемещения в пространстве», что с точки зрения христиан абсурдно и отрицает вездесущие Божие. Это основано на аятах Ко­рана, в которых говорится, что Бог каждую треть ночи спускается к нижнему небу и там смотрит: молится ли ему кто-нибудь в это время. Об Аллахе говорится, что «Он тот, Который сотворил для вас все, что на земле, а потом вознесся к небу... а потом вознесся на Трон»

и, видимо, ежедневно слезает с трона «в последнюю треть ночи, ког­да Он опускается на ближайшее небо».

Сравните эти представления со словами Библии: «Мо­жет ли человек скрыться в тайное место, где Я не ви­дел бы его? — говорит Господь. — Не наполняю ли Я не­бо и землю?» (Иер. 23,24) Очевидно, что вездесущие

только и подобает Творцу вселенной. Иначе придется при­знать, будто Бог запутался в путах собственного творения и подвластен пространству.

Другой своеобразный атрибут Аллаха — Коран. Он считается вечным словом Аллаха неизменно существовав­шим всегда, соответственно получается, что и арабский язык существовал всегда, и Коран вечен и неизменен как Бог, совечен Ему.

Сочетается ли с библейскими .представлениями о Боге учение, что он имеет совечный и неизменный атрибут в виде книги на арабском языке? Что суры «Корова» или «Паук» есть атрибуты божества и существовали до творе­ния мира? Равно как и ругань на Абу Аахаба и его жену, личных врагов Мухаммеда?

Христианский Бог «есть Любовь» (1 Ин. 4,8), Ал­лах же говорит о себе: «Высокомерие — Мой плащ, а гор­дость — Мой покров. Каждого, кто будет претендовать на что-либо ш этого, Я брошу в огонь». Характерно, что среди 99 имен Аллаха, которые почитают мусульмане, нет имени «Любовь» или «Любящий», а авторитетные средне­вековые мусульманские богословы (например, Ибн Та- мийя) прямо осуждали идею о том, что возможна любовь у Бога к человеку и любовь у человёка к Богу, так как слишком несоизмеримы величины.

Уместно здесь рассмотреть вопрос, как ислам отно­сится к христианскому представлению о Боге. В 112 суре Корана об Аллахе говорится: «Не рождал он и не был рожден». И как же это можно соотнести с православным учением о Боге Отце, Сыне и Святом Духе, Троице едино­сущной и нераздельной? Коран за то, что христиане ска­зали «Христос — Сын Аллаха», так характеризует их: «Эти слова в их устах похожи на слова тех, которые не веро­вали раньше. Пусть поразит их Аллах! до чего они от­вращены!» (Котран 9; 30, 32). Согласно исламу, Христос — обычный человек, а не Сын Божий, мусульмане принципи­ально отвергают даже мысль, что у Бога есть предвечно рождающийся Сын, тогда как Писание говорит нам: «Вся­кий, отвергающий Сына, не имеет и Отца» (1 Ин. 2, 23).

Святоотеческие отзывы о мусульманском представлении Бога

Неудивительно поэтому, что в чине отречения от исла­ма, составленном в Православной Церкви в IX веке, поми­мо прочих лжеучений ислама стояла «анафема богу Му­хаммеда, о котором он говорит, что он есть бог “Цельно­кованый", который не рождал, не был рожден, которому никто не подобен».

О том же свидетельствуют и святые отцы, писавшие об исламе.

Например, свт. Симеон Фессалоникийский называет мусульман язычниками и так объясняет это: «Арабы, вве­денные в заблркдение одним нечестивейшим и беснова­тым варваром, единоплеменным им, нечистым и беспут­ным, целиком бывшим жилищем дьявола, а именно Магометом, признали Бога, но и в этом явились подобными со­вершенно безбожным, какими они и были прежде; после того, как, узнав нечто об истинном Боге, не признали без­начального Отца, единородного и неплотского Сына, и Свя­того Духа».

Мнение о том, что «христиане и мусульмане поклоня­ются одному Богу», встречалось и в Византии среди секу- лярных, светских кругов, больше озабоченных политикой, нежели вопросами веры. Этому заблуждению посвящена специальная глава в «Опровержении Корана» Никиты Ви­зантийского, крупнейшего полемиста, друга св. Фотия Константинопольского. Приведем краткое изложение 102 главы, названной «Доказательство того, что пребыва­ют в заблуждении считающие, будто мусульмане сохраня­ют веру в Бога-Отца».

Господь Иисус Христос, Который является Истиной, сказал: «Кто не чтит Сына, тот не чтит и Отца» (Ин. 5, 23), и все патриархи и пророки знали о Сыне Бо- жием, как сказано: «Авраам, отец ваш, рад был увидеть день Мой; и увидел и возрадовался» (Ин. 8, 56). Как же можно сказать, что нечестивый народ, отвергающий Сы­на, имеет Отца? Разве может принять их Отец, видя, как они поносят Его Сына? „Никто не знает Отца, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть“ (Мф. 11,27) — как же они могут Его знать, если отрицают Сына? Следо­вательно, мусульмане не поклоняются Богу Авраама и Мо­исея, Отцу нашего Господа Иисуса, так как отвергают знание о единородном Сыне Божием, хотя даже Ветхий Завет говорит об этом (Пс. 109, 3; 44, 8).

Одновременно с Никитой это мнение опровергает и Еводий Монах, в записи «мученичества 42 мучеников Аморейских». Один из мучеников говорит мусульманам: «Ваше мнение о Боге ошибочно, так как вы, признавая имя Божие и Его величие, клевещете все-таки на Него, по­читая Его виновником зла и добра, истины и лжи». Здесь уже используется иной аргумент, исходя из несостоятель­ности самого мусульманского учения о Боге и противоре­чия его учению христианскому.

Константинопольский Собор 1180 г.

Здесь нельзя обойти вниманием Собор, который был специально посвящен тому же вопросу, что и настоящая статья. Предысторию и деяния собора излагает в своей хронике византийский историк Никита Хониат.

Как мы помним, в византийском чине оглашения при­ходящих от ислама стояла «анафема богу Мухаммеда, о котором он говорит, что он есть бог».

Анафема была направлена на мусульманское представ­ление о Боге и включала в себя 112 суру Корана из ви­зантийского перевода, сделанного в то же время, в кото­ром слово samad («крепкий, вечный») переводилось как («цельнокованный»). Известно, что во время составле­ния византийского перевода Корана выбранное перевод­чиком слово действительно соответствовало одному из ос­новных смыслов арабского samad. Однако, с течением времени, и христиане перестали адекватно понимать

смысл перевода, и мусульмане постепенно отходили от более приземленных вариантов понимания samad при толкованиях.

К концу XII века обострившееся непонимание вылилось в открытый соблазн, когда приходящие ко Крещению за­труднялись произносить именно этот анафематизм, ут­верждая, что, находясь в исламе, они не верили в «бога», и опасаясь произнесением подобной анафемы высказать кощунство по отношению к истинному Богу. Духовенст­во же, со своей стороны, уже не могло внятно объяснить, что имеется в виду под этим словом.

Жалобы мусульман, желающих принять Крещение око­ло 1179 г. достигли императора, известного своим стрем­лением к обращению иноверцев. Узнав, в чем дело, Мануил I пришел в негодование относительно сомнительной формулировки, поскольку, по его мнению, таким образом подвергался анафеме сам истинный Бог. Император был убежден, что, расходясь во многих принципиальных во­просах, христиане и мусульмане, как монотеисты, веруют в одного Бога, и потому требование произнести на Него анафему казалось кощунственным.

Император созывает собор и передает на него свое мне­ние, ожидая получить от архиереев и патриарха Феодосия одобрение на изъятие скандальной формулировки из огла­сительных книг Святой Софии, главного храма Константи­нополя, и вообще из всех церквей. Однако собор встретил предложение императора резко отрицательно. Архиереи были убеждены, что бог мусульман — это не тот истинный Бог, которому поклоняются христиане, разность в пред­ставлениях о Боге в христианстве и исламе принципиальна. Мусульмане под именем Бога поклоняются мысленному идолу, «жалкому измышлению жалкого ума Мухамме­да» — как передает речи заседавших Никита Хониат.

Как пишет Никита, отцы собора «не хотели даже и слышать о его предложении, как не ведущем ни к че­му доброму и удаляющем от истинного понятия о Боге. Они истолковывали богоугодно слова, которые будто бы служат соблазну и претыканию, и объясняли, что подвергается анафеме не Бог вообще, Творец неба и зем­ли, а измышленный безумными бреднями Мухаммеда бог, который и нерожден и не родил, тогда, как христиане про­славляют Бога Отца, а те презренные бредни Мухаммеда совсем это отвергают».

Историк кратко сообщает и об аргументации архиере­ев, которую можно условно разделить на богословскую и нравственную части. Богословская часть, прозвучавшая на первом заседании собора, во многом зависит от ошибоч­ных коннотаций, вызванных употреблением слова в визан­тийском переводе 112 суры Корана. Архиереи, впрочем, честно сознаются, что «не совсем понимают его смысл». Однако были высказаны и серьезные аргументы, основан­ные на адекватном восприятии исламского вероучения, а именно, указание, что Бог, о котором говорится, что «Он не рождал и не был рожден» никак не может быть одним и тем же с Богом-Отцом христианства.

Не согласный с мнением архиереев, император с помо­щью секретарей составляет собственный томос, в котором обосновывает свою точку зрения, утверждает, что анафема на бога Мухаммедова относится к истинному Богу и резко осуждает своих предшественников и патриархов прошлых времен, при которых эта формула появилась и вошла в упо­требление. Императорский томос был публично зачитан во дворце, в аудитории избранных почетных лиц, которые встретили его аплодисментами.

Однако Церковь подвергла осуждению указанное сочине­ние. Никита свидетельствует, что патриарх Феодосий «не только сам не согласился с этим сочинением, как опасным и вводящим новые догматы, но и других убеждал остерегать­ся его как яда. Царь оскорбился этим, как будто бы получил жестокую обиду, осыпал архиереев бранью и назвал их все­светными дураками».

Подвигаемый критикой со стороны духовенства, импера­тор составляет второй, новый томос, более сжатый, но с тем же догматическим содержанием. Вторично созванные по решению императора архиереи собираются в Скутари, где императорский секретарь Феодор Мацук, замещая императо­ра, который по болезни не смог присутствовать лично, зачи­тывает томос и письмо собору, в котором Мануил с одной стороны, упрекает епископов в их упрямстве, а с другой — уг­рожает обратиться за решением вопроса к папе Римскому.

Но архиереи не устрашились угроз императора, не вняли его велеречию. А св. Евстафий, архиепископ Фессалоникий­ский, человек обширной учености, обладавший большим да­ром красноречия, преисполнившись ревностью, чтобы вместо истинного Бога «не прославлялся какой-то, вымысел жалкого ума», даже отважно встал перед собранием и сказал: «Мозг в моей голове был бы попран ногами, и я был бы вовсе недо­стоин этой одежды — тут он указал на мантию, которая ви­села у него на плечах, — если бы признал истинным Богом бога — верблюдоподобного деторастлителя, учителя и настав­ника на все тусные дела». Слушатели едва не оцепенели при этих словах, потому что он сказал их громко, и ясно по­казал, что горит ревностью по благочестию.

Нравственная аргументация, выраженная св. Евстафием, может быть сведена к тому, что учение о боге Мухаммеда, из­вестного своей нечестивой, с христианской точки зрения, жизнью, богохульно ставить наравне с учением о Боге святых пророков и Самого Господа.

Когда же эти слова были переданы императору, то он «как бы оглушенный ими, начал представлять различные оправдания и выказал долготерпение, какого никогда в нем не было. Чтобы избежать упреков и насмешек, он и при­числял себя к православнейшим христианам, и говорил, что произошел от самых благочестивых родителей, и настоя­тельно требовал себе суда с архиепископом фессалоникий­ским. «Или я оправдаюсь, — говорил он, — и докажу, что не верую в бога деторастлителя и не ввожу извращения в веру, и тогда подвергну заслуженному наказанию того, кто изрыгает хулу на помазанника Господня, или я буду обви­нен в том, что прославляю иного бога, а не Того, Которого чтут носящие имя христиан, и тогда я узнаю, наконец, ис­тину и принесу немалую благодарность тому, кто отвратил меня от ложного мнения и научил истине».

Таким образом, спор принял крайне острый характер. Од­новременно и возмущенный и встревоженный таким поступ­ком Евстафия, который до того в иных вопросах был сторон­ником императора, Мануил грозился судом Фессалоникийско­му архиепископу, однако патриарху Феодосию удалось достиг­нуть компромисса в этом вопросе.

На следующий день собор собирается во дворце патриар­ха. Архиереи, рассмотрев томос, по-прежнему остались недо­вольны и предложили ряд поправок. В результате прений с представителями императора, был составлен соборный то­мос, который постановлял не просто изымать анафематизм, но заменять его новой анафемой против Мухаммеда и всего его учения. Таково было решение, принятое собором.

И Церкви, несмотря на давление официальной власти, удалось отстоять свою точку зрения. Это хорошо видно из текста соборного томоса. Требование императора об уда­лении 22 анафематизма удовлетворяется, но подчеркивается, что это делается из соображений икономии, для устранения препятствий перед желающими креститься мусульманами, но не из-за догматического убеждения, что христиане и му­сульмане поклоняются одному и тому же Богу, как того тре­бовал Мануил Комнин.

Более того, в томосе прямо сказано, что «сам Мухаммед объявил неверное понимание Бога», а выражение анафе­матизма лишь «кажущееся кощунственным», а не кощун­ственное, как утверждал в своих томосах император. И, наконец, в новом варианте анафематизма, содержится, хоть и в более завуалированном виде, и отвержение му­сульманского богопочитания, и осуждение позиции, выра­женной императором: «Провозглашается анафема учению Мухаммеда, в котором он исповедует, что Господь, Бог и Спаситель наш Иисус Христос не является Сыном Бо- жиим». Это тот самый аргумент, который приводил Ни­кита Византийский, и который звучал на первом заседании собора: «Отвергая Троицу и Христа как Сына Божия, му­сульмане не могут считаться почитающими истинного Бо­га». При этом формальное требование императора было удовлетворено.

Впрочем, не удивительно, что Церковь не позаботилась выполнять даже это формальное требование, когда престаре­лый император скончался спустя полгода после собора. Ни­кита Хониат помещает после описания дебатов текст чина

в первоначальном виде, тем самым ясно указывая, что бес­компромиссная позиция Церкви в этом споре возобладала.

Darrouzes обращает внимание, что «результат всех этих пе­реговоров кажется чисто отрицательным, так как анафема не была удалена, и новый текст не был вписан в чин отрече­ния. Еще не обнаружен, насколько мне известно, ни один список ритуала отречения с формулировкой, предложенной собором». Но, в том числе и списки более позднего времени содержат чин в неизменном, первоначальном виде, например, кодекс Bruxellensis, II 4836, составленный в 1281 г.

Итак, первоначальная формулировка 22 анафематизма со­хранилась в последующем тексте чина отречения и в том же виде попала в славянский перевод чина, в «Кормчей» св. Сав­вы Сербского, перешедшей позднее и на Русь. В другом вари­анте чина, помещенном в требнике Киевского митрополита Петра Могилы, находится, возможно, совмещенный вариант и формулы, принятой в полемике с Мануилом, и предшеству­ющей: «Огрицаешилися всех льстивых и хульных учителей ту­рецких, и всех богохульных и блядивых басней Мухаммедовых, и по нем бывших всех, яже суть о бозе всекованном... и яко богомерзка проклинаешь ли я?»

Огромное значение томоса собора 1180 г. состоит в свиде­тельстве о том, что мнение о принципиальной разности богопочитания в христианстве и исламе было засвидетельствовано Церковью соборно, притом двукратно, несмотря на угрозы и давление со стороны официальной власти.

Представление о грехе в христианстве и исламе

Однако опыт современных христианских миссионеров, работающих в арабских странах, показывает, что диалог с мусульманином следует начинать, прежде всею, с учения о грехе. Ибо мы должны помнить, что апостолы пропове­довали краеугольные истины христианства людям, кото­рые знали, что «чистый от нечистого не рождается» (Иов. 14,4) и «что нет человека праведного на земле, который делал бы добро и не грешил бы» (Еккл. 7,20). Мусульмане же этого не знают. И этим во многом объяс­няется расхождение и непонимание по другим, вышеозна­ченным вопросам.

Различия между христианским и мусульманским пони­манием греха можно разделить на несколько основных пунктов.

1. Существо греха

По мусульманскому учению, грех есть неведение бо­жественного закона. Христианство же никогда не рассма­тривало грех только лишь как неведение. Религиозный опыт не только христиан, но всего человечества убежда­ет в том, что грех оказывает влияние на согрешающего гораздо более глубинное, чтобы можно было ограничи­вать его только лишь умом. «Грех в православном пони­мании — это не преступление или оскорбление в юри­дическом смысле, это и не просто некий безнравствен­ный поступок; грех — это, прежде всего, болезнь челове­ческой природы»

, так, 6 Вселенский Собор 102 прави­лом определяет грех как болезнь души.

Нельзя сказать, что мусульманское учение совсем уж не­верно с точки зрения христианина. Признание глубинной связи греховного состояния человека и джахилийи, рели­гиозного невежества, отрицания своим умом и своей жиз­нью факта существования единого благого и истинного Бо­га имеется и в христианстве, но здесь оно осмысляется, как одно из проявлений настоящего состояния падшести человеческой природы и как следствие изначального от­ступничества от Бога. Ошибка мусульманского богословия в том, что оно принимает часть за целое.

2. Первый грех

В Коране, как и в Библии, также описывается грехопаде­ние прародителей. Однако в Коране этому факту не прида­ется такого общечеловеческого значения, как в Священном Писании христианства. Адам покаялся и был прощен. Его неведение было упразднено, грех исчез. После одного из описаний грехопадения, автор Корана взывает: «О сыны Адама! Пусть сатана не искусит вас, как он извел ваших родителей из рая, совлекши с них одежду, чтобы показать им их мерзость. Ведь он видит вас —он и его сонм — оттуда, откуда вы их не видите. Поистине, Мы сделали шайтанов покровителями тех, которые не веруют!» (Ко­ран 7,27). Таким образом, каждый человек как бы нахо­дится перед тем же выбором, что и Адам, причем в равном с ним положении и с равными возможностями. Первый грех в исламе не мыслится как первородный, т.е. открыв­ший путь всем последующим грехам. «Учение о первород­ном грехе не согласуется с Кораном и логически противоре­чит божественной справедливости. Вера в то, что грехи ин­дивидуально ответственных людей может искупить кто-то другой, противоречит кораническим представлениям о за­коне, справедливости и человеке, а также доводам разума».

Однако ни в Коране, ни в позднейшем мусульманском богословии не прояснено, почему Бог, даровав прощение Адаму, не возвратил его в Эдем? Если Адам был изгнан за свой личный грех (а Коран подчеркивает, что это имен­но так), и если этот его грех не 'имеет последствий для дальнейшго человечества (как утверждает исламское богословие), то почему мы, его потомки, также рождаем­ся и живем не в Эдеме, но в земле изгнания? В этой свя­зи можно сказать, что наше нынешнее состояние не соот­ветствует первозданному состоянию человеческой приро­ды. Наши условия de facto весьма различны по сравнению с условиями, в которых находились Адам и Ева в Эдеме, так что по умолчанию некая ответственность за чужой грех все же подразумевается, и требования коранической справедливости все равно не удовлетворены. На это следу­ет обращать внимание мусульман в диалоге.

Мусульмане считают, что «христианин оказывается в растерянности перед этой несомненной уверенностью в том, что «знать — значит делать»; в том, что спасение че­ловека происходит исключительно под знаком откровения и, что через закон, данный в общении с Богом, лежит путь, которым человек будет следовать, пока знает о нем и ви­дит его. Вся тайна неповиновения человека и „жестоко- выйности" кажется исчезнувшей».

Тайна-то и впрямь кажется исчезнувшей. Вот только са­ма жестоковыйность и неповиновение человека все никак не исчезают. В том числе и среди мусульман. Слабость ис­ламского богословия в этом вопросе состоит в том, что оно не объясняет состояние современного человека, в то вре­мя как христианское учение о грехе, как говорил еще св. Григорий Нисский, «не баснословное сказание, но в са­мом естестве нашем черпает свою вероятность».

По христианскому учению, вкусив плод, человек не узнал чего-то нового и не утратил части какого-то знания, но переступил грань. Грехопадение качественно изменило отношения человека с Богом, образовав про­пасть между ними, и осквернило само человеческое ес­тество. А поскольку искаженная, помраченная природа не может породить природу чистую и первозданную, каждый человек от рождения получает природу, пора­женную грехом. Это и называется в христианском бого­словии первородным грехом. «Они же, подобно Адаму, нарушили завет и тем изменили Мне (Ос. 6, 7); О, что сделал ты, Адам? КЬгда ты согрешил, то совершилось падение не тебя только одного, но и нас, которые от тебя происходим» (3 Ездр. 7,118).

Как последствия первого греха христианство осмысляет несколько явлений жизни человека.

Во-первых, это духовная смерть. Наступившая после грехопадения и выразившаяся в помрачении ума, юли и чувств прародителей, она привела к расстройству самой че­ловеческой природы. Извратилась вся прежняя богозданная иерархия в челрвеке: «Дух начинает паразитировать на ду­ше, питаясь ценностями не божественными, а подобными той автономной доброте и красоте, которые змий открыл женщине, когда привлек ее внимание к древу. Душа, в свою очередь, становится паразитом тела — поднимаются страс­ти. И, наконец, тело становится паразитом земной вселен­ной, убивает, чтобы питаться, и так обретает смерть».

Мусульманское богословие такой удобопреклонности ко греху падшего человеческого естества формально не при­знает. Однако эмпирическая очевидность этого явления на­шла выражение в таком понятии, как нафс (душа). «Есте­ственной стороной человеческой души является нафс — ис­точник отрицания. Человек приближается к Аллаху через воспитание нафса. Воспитывая животные чувства, преодо­левая темные устремления к материальному миру, душа че­ловека, подобно птице, вырвавшейся из клетки на волю, возвратится на свою волю, возвратится к Аллаху».

Мы видим, что так же, как и с последствием первого грехопадения, мусульманское богословие косвенно призна­ет наличие повреждения в современной человеческой при­роде, признавать это напрямую оно избегает в силу того, что: во-первых, в таком случае будет нарушено понятие о божественной справедливости, а во-вторых, придется признать необходимость Спасителя для человека. То, что как таковой калам, т.е. мусульманское богословие, склады­вался в процессе противостояния христианской полемике, не могло не найти себе отражения. Ислам пытается осмыс­лить реально наблюдаемую в естестве каждого человека от­рицательную силу в категориях творческого замысла Созда­теля, по сути, списывая ответственность за это на Бога.

Во-вторых, следствием человеческого греха явилась смерть физическая: «Ибо возмездие за грех — смерть (Рим. 6,23); посему, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили»  (Рим. 5, 12). В исламе смерть мыслится как естествен­ный атрибут человеческой природы. Это объясняемся предопределением: «И добро и зло от Аллаха», так что «все создания должны будут пройти через смерть перед днем восстания из мертвых». Но смерть, как уничтожение богозданной красоты человеческого естества, как «разруше­ние прекрасной гармонии», не может быть естественным закономерным следствием нашей жизни, — это подсказы­вает сердце и разум каждого человека, — «Бог не сотворил смерти и не радуется погибели живущих» (Прем. 1,13)

В-третьих, следуя за человеком, исказилось и все матери­альное творение, выразителем и главой которого он являлся. Вслед за изменением отношений человека и Бога изменились отношения человека и мира. Те животные, которым он преж­де дал имена — знак величайшей власти — перестали ему повиноваться и восстали на него. «Звери... не были изначала злы­ми... грех же человека испортил их, ибо с преступлением чело­века, и они преступили. Если владыка дома хорошо ведет себя, то необходимо и слуги живут благочинно, если же господин со­грешит, то и слуги также будут грешить; таким же образом произошло и то, что с согрешением человека, который есгь гос­подин всего, и служащие ему твари уклонились ко злу».

3. Покаяние

В Коране христианская практика исповеди при сви­детельстве священника! подвергается резкой критике: «Поистине, Аллах не прощает, чтобы Ему придавали

сотоварищей, но прощает то, что меньше этого, кому пожелает. А кто придает Аллаху сотоварищей, тот измыслил великий грех. Разве ты не видел тех, которые очищают самих себя? Нет, Аллах очищает, кого поже­лает, и они не будут обижены, и на финиковую плеву! Посмотри, как они измышляют на Аллаха ложь! До­вольно в этом явного греха!» (Коран 4, 48—50).

Однако какова дисциплина покаяния в самом исламе? Рассмотрим несколько хадисов на этот счет.

Абу Зарра говорил: «Я попросил: „Посланник Аллаха, наставь меня“, и он ответил: „Если ты совершил дурной поступок, то соверши вслед за ним хороший, который сотрет его“». Другой хадис, выводимый от Абу Хурайры, передает следующие слова Мухаммеда: «Когда раб Божий совершает грех, он остается черной точкой на его серд­це, а когда кается, сердце его очищается. Если же он множит грехи, множатся и точки, пока не покроют все его сердце».

С точки зрения христианства, любое совершенное чело­веком доброе дело не может быть сверхдолжным, посколь­ку является его обязанностью: «Так и вы, когда исполни­те все повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не сто­ящие, потому что сделали, что должны были сделать» (Лк. 17,10). Поэтому даже миллион добрых дел не мо­жет стереть одного проступка. Только Бог может избавить человека от греха и его последствий посредством установ­ленных Им Таинств. На деле же, как раз мусульманское учение о том, что человек может очистить себя посредст­вом собственных поступков, означает, что это мусульмане «очищают самих себя». Отказавшись от четких критериев христианской дисциплины покаяния (а попросту, не буду­чи с ней толком знакомым), ислам должен был вырабо­тать свои критерии, согласно которым можно было бы с достаточной степенью точности определить, в каком слу­чае покаяние считается принятым, а в каком нет, и что именно необходимо сделать, чтобы оно считалось совер­шенным.

«О Аллах! Отдели меня от моих грехов, как Ты отделил Машрик от Магриба. О Аллах! Очисти меня от моих гре­хов, как очищаются белые одежды. О Аллах! Отмой меня от моих грехов водою, снегом и градом»

 — произнесение этой ежедневной молитвы при правильно соблюденном ритуале намаза и является этим самым покаянием, соглас­но Корану: «Проси прощения за грех твой и возноси хва­лу Господу твоему вечером и утром!» (Коран 40, 55)

В хадисе, переданном со слов Абу Хурайры, Мухаммед спрашивает своих сподвижников: «Если бы у дверей до­ма кого-нибудь из вас протекала река, и он купался бы в ней по пять раз ежедневно, могла бы после этого ос­таться на нем грязь?» Те ответили: «После этого на нем не осталось бы ничего нечистого». Тогда Мухаммед ска­зал: «Это подобно пяти молитвам, с помощью которых Аллах стирает ваши прегрешения» (Бухари). Вариантов на эту тему среди хадисов огромное множество; в других хадисах фигурирует ночная молитва, пятничная молитва и т.п. Встречаются и более неожиданные для христиан­ского взгляда условия: «Тому, кто постится в рамадан с верой и надеждой на награду, будут прощены его пре­дыдущие прегрешения» (Бухари и Муслим), «соблюде­ние поста в день стояния на Арафате служит искуплени­ем грехов прошедшего и следующего года»

 (Муслим); «если двое из числа мусульман встретятся и пожмут друг другу руки, их прегрешения обязательно будут прощены им прежде, чем они расстанутся» (Абу Дауд); «слава Те­бе, о Аллах, Господь мой, и хвала Тебе, нет бога, кроме Тебя, я прошу у Тебя прощения и приношу Тебе свое покаяние — если эти слова произнесет любой человек, когда будет покидать собрание, ему обязательно про­стятся все прегрешения, совершенные им во время этой встречи!» (Аль-Хаким).

Все эти разновариативные высказывания выражают в общем одну ту мысль, что «предписания шариата обла­дают такими свойствами исцеления сердец и их очище­ния, которые не могут быть постигнуты путем рациональ­ного рассуждения, но могут быть усмотрены лишь оком пророчества». По сути, это означает, что строго придер­живающийся ритуала человек вообще может быть свобо­ден от таких понятий как грех и покаяние. И уже то, что ты исповедуешь ислам, избавит тебя в будущей жизни от вечных мук, какие бы грехи на тебе ни висели: «Воз­можно, Аллах Всевышний простит его без наказания, а если он и накажет его за его грех, то его наказание не будет вечным, и исход его дела — воздаяние в Раю». Такую установку иначе, чем самообманом, сложно назвать.

Заключение

В своем суровом реализме христианское учение о грехе может показаться страшным. Однако необходи­мо всегда помнить и напоминать собеседнику, что смысл проповеди христианства как раз состоит не в возвещении гибели от греха, а в возвещении спа­сения от Бога, явившегося нам в лице Господа нашего Иисуса Христа, взявшего на Себя грех мира (Ин. 1, 29), и потому именно мы не боимся осознавать грех в его истинном значении, потому что имеем истинного Спасителя, истинно разрешающего нас от наших гре­хов.

О причинах быстрого распространения ислама

Известно, что в течение седьмого века и в последую­щих веках мусульмане захватили очень обширные облас­ти Византийской империи и других государств, в частно­сти, полностью захватили Персидскую империю.

К этому были благоприятные причины политическо­го характера. До возникновения ислама Персидская империя и Византия находились в состоянии войны, и эта война подорвала ресурсы обоих государств и опу­стошила их. Ценою невероятных усилий, под предводи­тельством императора Ираклия, Византии удалось спа­стись от полной гибели и выйти победительницей. Но когда через несколько лет возникла новая угроза, то ни у персов, ни у греков просто не было сил и средств, чтобы выставить защиту. Это первая причина быстрых мусульманских завоеваний.

Другая причина — близорукость и политические ошибки престарелого в то время Ираклия. Ряд потерь и поражений Византийской империи было продикто­вано именно этими политическими ошибками. Так Ви­зантия потеряла Египет — когда арабы подошли и за­няли Сирию, Александрийский патриарх Кир с ними договорился, что он будет выплачивать им определен­ную дань, и за это они не будут входить в Египет. Это устраивало обе стороны. Когда Ираклий об этом узнал, он возмутился и сказал: «Что ты за меня решаешь го­сударственные проблемы?». Кира он сместил и зато­чил, и полководца Сергия отправил с небольшой арми­ей туда. Когда на следующий год пришли арабы за да­нью, Сергий сказал: «Убирайтесь, я вам не Кир безо­ружный, у меня есть войско, ничего не получите». Тог­да арабы собрали значительное войско, разбили армию Сергия и захватили весь Египет. Потом Ираклий оду­мался, освободил Кира и посылал вторично просить, Кир извинялся перед ними и предлагал заключить на тех же условиях договор, на что арабы, естественно, уже не пошли.

Другой пример недальновидной политики. Как изве­стно, арабские христианские племена жили и были бу­ферной зоной между арабской пустыней (с арабскими язычниками) и Византийской империей. Они находи­лись на службе у императора, и тот платил им незна­чительную зарплату, по сравнению с их трудом по за­щите границ империи от язычников. Когда в очеред­ной раз, перед нашествием мусульман, эти христиане- арабы пришли за получением денежной платы, их про­гнал представитель императорской власти, сославшись на то, что у императора не хватает денег на своих сол­дат, чтобы платить еще всякому сброду. Те обиделись и перешли на сторону мусульман, образно говоря, от­крыв все ворота.

Но и несмотря на это, завоевание не происходило так легко и гладко, как может казаться с исторической точки зрения. 14 месяцев длилась осада Александрии и 23000 арабов погибло у ее стен. Были и другие значительные слу­чаи сопротивления.

Кроме политических ошибок, была причина духовно­го плана, о чем говорили Святые отцы — Византийская империя была не православная, а монофелитская, воз­главляли ее патриарх и император, исповедующие ересь монофелитства. Прп. Феофан. Исп оведник пишет, что именно за монофелитское нечестие Господь попустил потерять так много «христианских земель. Для право­славных это было даже некоторым избавлением, потому что, хотя арабы и были бременем, но им не было дела до того, кто какую веру исповедует, все равно кто мо- нофелит, несторианин, православный. Первые два века мусульманской истории арабы были очень толерантны, (терпимы) и это объяснялось политическими причина­ми. Большую часть подданных составляли немусульмане, граждане, населявшие мусульманские территории, и ес­ли бы с ними было жесткое обхождение, в таком случае было бы сложно управляться. Однако из века в век, по мере того как усиливалось мусульманское государст­во, оно закручивало гайки, все более тяжелым станови­лось положение христиан.

Святитель Софроний Иерусалимский, не получив в ответ на свои просьбы от императора военной помо­щи, после нескольких месяцев осады сдал Иерусалим лично халифу Омару, так как никакой иной возможно­сти просто не было. Это также пример недальновидно­сти Ираклия, которому казалось, что письма, приходив­шие из осажденного Иерусалима, это проблемы местно­го характера, проблемы с «разбойниками приграничных земель», с которыми они могут справиться сами. Но технике осады арабы учились за счет персов. Мно­гие завоеванные персы перешли на сторону мусульман и были помощниками в этом отношении. Условия, на которых Иерусалим был сдан, не были соблюдены в полной мере, многие христиане погибли, и один из храмов был обращен в мечеть. Но это было лучше, чем захват, потому что тогда городу грозило бы полное уничтожение.

Христиане, которые оказались на территории, под­властной мусульманам, долго (в течение многих поко­лений) сохраняли свою веру. Процесс исламизации был процессом тысячелетия, и до сих пор в арабских стра­нах существует христианское меньшинство, которое, несмотря на ужасные условия, которые с годами стано­вившихся невыносимыми, сохранили свою веру. При­чин было много. Христиане облагались большими нало­гами. Во времена терпимости этот налог составлял 80 %, а во времена гонений мог составлять до 150 % до­хода. Если христианин не мог платить, забирали всю се­мью в рабство, продавали. Часть людей, слабых в вере, предпочитали переходить в ислам для того, чтобы изба­виться от налогового бремени, которое не оставляло никаких возможностей, никаких перспектив. Другой момент — судебное преследование, когда человека за действительное или мнимое преступление влекли в суд, обвиняли в правонарушении, за которое грозило серьезное наказание, вплоть до смертной казни. Но ес­ли обвиняемый принимал ислам, с него снимались все претензии. Существовали и другие способы. Например, когда формировались военные отряды армии из яны­чар, мальчиков-христиан, которых отбирали в возрасте 8—10 лет, делали мусульманами и воспитывали мусуль- ман-воинов. В Османской империи их было до 100 000, а потом состав этой армии увеличился до 300 000. На таких условиях происходило отпадение в ислам на протяжении многих столетий, и, несмотря на это, в арабских странах существует некое количество хрис­тиан и сейчас.

Не все гладко происходило с мусульманским завое­ванием в целом, арабы потерпели поражение во Фран­ции, в Италии; в Испании у них был более «благопо­лучный» исход, но и там, в результате Реконкисты они были разбиты. Византийской империи в IX—X веках удалось отвоевать многие области, которые принадле­жали мусульманам, — Крит, Александрию, Сирию. Это была эпоха византийской Реконкисты при импера­торе Никифоре Фоке. Большой удар по империи на­несли крестоносцы во время четвертого похода, когда они захватили Константинополь, и это привело к тому, что империя развалилась на несколько частей, большая часть попала под власть католиков в 1204 году. Поэто­му можно удивляться, что Византийская империя про­существовала так долго, несмотря на все проблемы, по­стоянные набеги болгар, язычников и православных, русских, венгров, католиков, мусульман. Век от века империя все больше приходила в упадок и в результа­те была завоевана.

Святые отцы об исламе

Ниже будет представлена тематическая подборка вы­сказываний Святых Отцов Православной Церкви с VIII по XIX вв., посвященных исламу. Она разделена на две части: в первой приводятся общие высказывания святых об исламе и мусульманах, во второй подобраны ответы Святых Отцов на традиционные вопросы мусульман, ко­торые им приходилось разбирать.

Безусловно, целиком творения Святых Отцов об ис­ламе многократно богаче, глубже и интереснее рас­крывают их взгляд на эту религию, далеко не все во­просы, рассматриваемые ими, здесь отражены. Мы взяли на себя смелость ограничиться кругом наиболее часто встречающихся в современной практике вопро­сов, отвечать на которые нередко приходится и свя­щеннослужителям, и простым прихожанам. Эти во­просы и сейчас многие мусульмане задают нам, отве­ты же Святых Отцов в большинстве случаев примени­мы и в настоящем диалоге. Многие Святые Отцы лич­но общались с мусульманами, подолгу жили среди них и хорошо понимали их менталитет. Ниже предложен список творений Святых Отцов, положенный в основу данной подборки.

Прп. Иоанн Дамаскин. о ересях, 100.

Св. Константин (Кирилл) Философ. — диалога из «Жития».

Свт. Самон Газский. Диалог с Ахмедом Сарацином.

Свт. Григорий Палама. Письмо своей Церкви. Дис­пут с хионами.

Свт. Симеон Фессалоникийский. Против всех ересей, 4.

Послание в поддержку благочестия, против Агарян. Прп. Максим Грек. Ответы христиан против агарян, хулящих нашу православную христианскую веру.

Слово обличительное против агарянскаго заблуждения

Свт. Игнатий Брянчанинов. Письмо №203

Святые Отцы об исламе и мусульманах

Свт. Григорий Палама: Мне кажется, что с этими людьми, похваляющимися вследствие своей порочности, происходит то же самое, что и с эллинами, преданными, по словам апостола, превратному уму (Рим. I, 28), ибо, познав Бога, не прославили Его и не возблагодарили Его как Бога (Рим. I, 21). Ведь и эти люди также познали Христа — говорят же они, что Он Слово и Дух Бога и, кроме того, что Он рожден от Девы, действовал и учил Божественным образом, был взят на небо, остается бес­смертным и должен прийти, чтобы судить весь мир. По­знав таким образом Христа, они не прославили Его как Христа, то есть как Богочеловека и Слово, но истину заме­нили ложью (Рим. I, 25) и уверовали в обычного смерт­ного человека, который был погребен, — речь идет о Ма­гомете, возблагодарили его и последовали за ним. И это вместо того, чтобы последовать за Богочеловеком и вечным Словом... Итак, людей, о которых идет речь, за то, что они, познав Христа, не прославили и не возблагодарили (Рим. 1, 21) Его как Христа, Бог предал превратному уму, страстям и бесчестию, так что живут они постыдно, не по- человечески и богопротивно, подобно Исаву, с детства не­навистному Богу и лишенному отцовского благословения: они живут луком, мечом, в распутстве, находя удовольст­вие в порабощении людей, убивая, грабя и похищая, пре­даваясь бесчинству, разврату, содомскому греху. И они не только совершают все это, но и вследствие какого-то безумия полагают, что Бог одобряет их действия. Вот что я теперь думаю о них, лучше узнав их образ жизни.

Свт. Симеон Фессалоникийский: Арабы, вве­денные в заблуждение одним нечестивейшим и беснова- тным варваром, единоплеменным им, нечистым и беспут­ным, целиком [бывшим] жилищем Диавола, а именно, Магометом, признали Бога, [но и в этом] явились подоб­ными совершенно безбожным, какими они и были преж­де; после того, как, узнав нечто об истинном Боге, не при­знали безначального Отца живого Слова, нерожденного, причины всего, от века сущего, Родителя живой Премуд­рости, единородного и неплотского Сына, и Святого Духа.

Отвергнув, безумные, Сына и Слова Божия и животво­рящего Духа, и сделав все [свои] порочные и общеизве­стные дела, совершенно впали в еще более безобразней­шее, как в согласное с законом их, — разумеется проти­воестественное и мерзостное дело содомитян, множество женщин брали и наполняли [землю] убийствами и гра­бежом... Утверждают они при [всем] этом, что имеют и закон, который преисполнен беззакониями и всякими видами нечестия, безбожия и бесчинства. [Утверждают это] жалкие, будучи введенными в заблуждение челове­ком порочным и варварским, который, находясь во влас­ти демонического заблуждения, назвал самого себя по­сланником Божиим, и [сказал], что восходил на небо, чтобы через [таковое] уничижение (о горе!) вознесения Христа и Бога моего, и осмелился [сей] нечестивый на­звать самого себя более высшим, чем Христос.

Свт. Игнатий Брянчанинов: Напрасно ж, оши­бочно вы думаете и говорите, что добрые люди между... магометанами спасутся, то есть вступят в общение с Бо­гом! Напрасно вы смотрите на противную тому мысль как бы на новизну, как бы на вкравшееся заблуждение! Нет! Таково постоянное учение истинной Церкви, и Вет­хозаветной, и Новозаветной. Церковь всегда признавала, что одно средство спасения: Искупитель! Она признавала, что величайшие добродетели падшего естества нисходят во ад. Если праведники истинной Церкви, светильники, из которых светил Дух Святой, пророки и чудотворцы, ве­ровавшие в грядущего Искупителя, но кончиною предва­рившие пришествие Искупителя, нисходили во ад, то, как вы хотите, чтоб... магометане за то, что они кажутся вам добренькими, непознавшие и неуверовавшие в Искупите­ля, получили спасение, доставляемое одним, одним, повто­ряю вам, средством, — верою в Искупителя? Признаю­щий возможность спасения без веры во Христа отрицает­ся Христа и, может быть, не ведая, впадает в тяжкий грех богохульства. «Мыслим убо,— говорит святой апостол Па­вел, — верою оправдатися человеку, без дел закона. Правда же Божия верою Иисус Христовою во всех и на всех верующих: несть бо разнствия. Вси бо согрешили и лишиени суть славы Вожией: оправдаемы туне благодатию Его, избавлением, еже о Христе Иисусе» (Рим. 3, 28, 22). Вы возразите: «Святой апостол Иаков требует непременно добрых дел; он научает, что вера без дел — мертва». Рассмотрите — чего требует святой апостол Иаков. — Вы увидите, что он требует, как и все боговдохновенные писатели Священного Писания, дел ве­ры, а не добрых дел падшего естества нашего! Он требует живой веры, утверждаемой делами нового человека, а не добрых дел падшего естества, противных вере. Всмо­тритесь в Новый Завет и вообще во все Священное Писа­ние: вы найдете, что оно требует исполнения заповедей Божиих, без него она мертвая, как лишенная всякого дви­жения. И, напротив того, вы найдете, что добрые дела падшего естества, от чувств, от крови, от порывов и неж­ных ощущений сердца — воспрещены, отвергнуты! А эти- то, именно, добренькие дела вам и нравятся в... магомета­нах! За них, хотя бы то было с отвержением Христа, вы хотите им дать спасение.

□ Святые Отцы отвечают на вопросы мусульман

О Мухаммеде

— Почему вы не почитаете Магомета? Ведь он весьма хвалил Христа в своих книгах и говорил про Него: от Девы, сестры Моисея, родился великий пророк, Который воскрешал мертвых и великой силой исцелял всякую болезнь.

Св. Константин (Кирилл) философ: Скажи мне, если Магомет есть пророк, то будем ли мы верить Да­ниилу, который сказал, что с Христом прекратится всякое видение и пророчество? Как же после этого он может быть пророком? Поэтому, если мы называем Магомета пророком — значит, отвергаем Даниила.

Свт. Григорий Палама: У вас и у нас есть обычай, утвержденный длительным временем и законом: без сви­детельств ничего не принимать и не почитать за истинное. Свидетельства же бывают двоякого рода: они идут от са­мих дел и явлений или от людей, достойных веры. Так, Моисей покарал Египет знамениями и чудесами (Пс. 134, 9), жезлом заставил море расступиться и вновь сомкнуться, по его воле хлеб выпал с неба (Исх. 16, 4). Нужно ли еще что-нибудь говорить, поскольку и вы счи­таете Моисея достойным веры? Он был и Богом признан как Его верный раб (Числ. 12, 4), но не Сыном и не Сло­вом. Затем по Божественному повелению он взошел на гору и умер, и соединился с теми, кто был до него (Втор. 32, 49—50). В отношении же Христа, совершивше­го многие великие и небывалые деяния, имеются свиде­тельства самого Моисея и других пророков. От начала ве­ка Он один признается, даже вами, Словом Бога; Он один от начала века рожден от Девы; Он один от начала века взят на небо и остается там бессмертным; Он один от на­чала века, как надеются, снова снизойдет оттуда, чтобы  судить живых и мертвых (2 Тим. 4, 1; 1 Петр. 4, 5), ко­торые воскреснут. Говорю же я о Нем то, что и вами, тур­ками, признается. Вот почему мы веруем в Христа и ве­рим Его Евангелию. Что же касается Магомета, то мы не находим ни свидетельств о нем у пророков, ни чего-то необычного и достойного упоминания в его деяниях, спо­собного вызвать веру в него. Поэтому мы не веруем в не­го и не верим его книге.

Прп. Максим Грек: Магомет сказал: «Моисей и бывшие после него, так называемые пророки и сам Хри­стос, были посланы от Бога с чудесами и различными зна­мениями, а я послан с мечом и имею повеление убивать непокоряющихся моим словам». Из этого грубого ответа, равно как и из многих других его действий, явствует, что скверный сей не от Бога послан, — ибо преблагий Бог ни­кого не принуждает насильно.

— В Евангелии было написано о Магомете, но вы уничтожили это свидетельство.

Свт. Григорий Палама: В нашем Евангелии реши­тельно ничего, никогда и никем из христиан не было унич­тожено или изменено. Ведь такое действие влечет тяжелые и страшные проклятия, и дерзнувший уничтожить что-ни­будь в Евангелии скорее сам отвергается от Христа (Откр. 22, 19). Следовательно, как христианин мог сделать это? Мог ли быть христианином сам или вообще приня­тым в общение христианами уничтожающий то, что начер­тано Богом, что Сам Христос или написал, или предрек? С другой стороны, свидетельствуют (об этом) и многие разные языки, на которых Евангелие Христа с самого на­чала было изложено, ведь оно с самого начала не было на­писано на одном только языке. Если бы что-нибудь (там) было изменено, как могло остаться это незамеченным? Как могло у разных народов сохраниться до сих пор един­ство смысла? Евангелие Христа имеется и у многих инако­мыслящих, которых мы называем еретиками. Из них не­которые в ряде вопросов согласны с вами, но они не мо­гут найти подтверждение этого в Евангелий Христа. И да­же те, кто выступает против нас с самого начала, и таких много, не ссылаются на что-либо подобное. В действитель­ности же в Евангелии можно найти явно противополож­ное: как же оно могло свидетельствовать в пользу против­ников? Кроме того, в Евангелии нет ничего, что бы не бы­ло предречено божественными пророками. Таким обра­зом, если бы в нем было написано что-либо, благоприят­ное в отношении Магомета, это было бы написано и у пророков. Но ты скорее можешь найти написанным и невычеркнутым, что придут многие псевдохристы и псевдопророки и многих прельстят они (Мф. 24,5; 11,24; Мк. 13, 22; Ин. 4, 1). Поэтому Евангелие и при­зывает: «Не сбивайтесь же с пути вслед за ними» (Мф. 24, 4; Мк 13, 5; Лк. 21, 8).

Но Мухаммеду было ниспослано Божественное Писание.

Прп. Иоанн Дамаскин: Но кто же свидетель, что Бог дал ему писание? Моисей получил Закон, когда Бог явился на горе Синае пред лицом всего народа в облаке и огне, мраке и дыме, и все пророки, начиная от Моисея и далее, предсказывали относительно явления Христа и о том, что Бог Христос и Сын Божий придет во плоти и будет распят, умрет и воскреснет, и что этот будет суди­ей живых и мертвых. Почему же ваш пророк не пришел так, чтобы другие свидетельствовали о нем? И почему Бог, Который дал закон Моисею на дымящейся горе в виду все­го народа, не в вашем присутствии дал и ему писание, о котором вы говорите, что уверовали в него? Почему же вы, когда Магомет в вашем писании приказывает вам ни­чего не делать и не принимать без свидетелей, не сказали ему: «Прежде всего, сам подтверди чрез свидетелей, что ты пророк, что от Бога пришел, и какие писания свидетельст­вуют о тебе?»

— Мухаммед, выйдя из крайних пределов Востока, победителем дошел до Запада. Разве это не доказы­вает, что он — посланник Божий?

Свт. Григорий Палама: Пусть Магомет, отправив­шись с Востока, прошел победителем до Запада, но побеж­дал он войной, мечом, грабежом, порабощением, избиени­ем людей. Из этого ничто не может исходить от Бога, Ко­торый добр. Скорее же это обусловлено волей человека и диавола, от начала являющегося человекоубийцей (Ин. 8, 44). Что же, разве Александр, отправившись с За­пада, не покорил весь Восток? Однако и многие другие в разные времена, предпринимая военные походы, неред­ко овладевали всей экуменой. Никому же из них никакой народ не вверял свои души, как вы Магомету. Впрочем он, и силу используя, и наслаждения предлагая, не при­влек на свою сторону даже одной целой части экумены

А учение Христа, хотя и отвергающее почти все удоволь­ствия жизни, охватило все пределы экумены и господству­ет среди тех, кто воюет с ним, без всякого насилия и, ско­рее, торжествуя над насилием, которое всякий раз проти­вопоставляется ему, так что в этом заключается победа, мир победившая (2 Ин. 5, 4).

О Троице

Называя Христа Богом и Духа Святого Богом, вы придаете единому Богу сотоварищей.

Прп. Иоанн Дамаскин: Так как вы говорите, что Христос есть Слово Божие и Дух, то почему вы обзывае­те нас придающими Богу сотоварищей, ведь слово и дух неотъемлемы от того, в ком они существуют. Итак, если в Боге существует Его слово, то ясно, что и оно есть Бог; если же оно находится вне Бога, то Бог, по-вашему, бес­словесный есть и бездушный. Итак, избегая того, чтобы Бог имел другого Бога, вы убили Его. Ибо лучше было бы Вам сказать, что Он имеет другого, чем убить Его или сде­лать как камень или что-либо иное из бесчувственных предметов. Таким образом, вы ложно называете нас при­дающими Богу сотоварищей, мы же справедливо можем назвать вас богоубийцами.

Зачем вы, христиане, Одного Бога разделяете на три: называете Отцом, Сыном и Духом. Если Бог может иметь Сына, то дайте Ему и жену, чтобы было много богов.

Св. Константин (Кирилл) философ: Не хули­те Пребожественную Троицу, Которую мы научились исповедовать от древних пророков, которых признаете и вы, как держащиеся вместе с ними обрезания. Они же учат нас, что Отец, Сын и Дух суть три ипос­таси, существо же их едино. Подобие сему можно ви­деть на небе. Так в солнце, созданном Богом в образе Святой Троицы, находятся три вещи: круг, светлый луч и теплота. Во Святой Троице солнечный круг есть по­добие Бога Отца. Как круг не имеет ни начала ни кон­ца, так и Бог — безначален и бесконечен. Как от сол­нечного круга происходит светлый луч и солнечная теплота, так от Бога рождается Сын и исходит Святой Дух. Таким образом, солнечный луч, просвещающий всю вселенную, есть подобие Бога Сына, рожденного от Отца и являемого в сем мире, солнечная же тепло­та, исходящая из того же солнечного круга вместе с лу­чом, есть подобие Бога Духа Святого, Который вместе с рождаемым Сыном предвечно исходит от Отца, хотя во времени посылается людям и Сыном, как, напри­мер, на апостолов был послан в виде огненных языков. И как солнце, из трех предметов: круга, солнечного лу­ча и теплоты — не разделяется на три солнца, хотя каждый из сих предметов имеет свои особенности: од­но есть круг, другое — луч, третье — теплота, однако не три солнца, а одно — так и Пресвятая Троица, хо­тя имеет Три Лица: Отца, Сына и Святого Духа, одна­ко не разделяется Божеством на три бога, но есть Один Бог.

Помните ли вы, как говорит Писание о том, как Бог у дуба Мамврийского явился праотцу Аврааму, от которого вы храните обрезание? Бог явился Авраа­му в Трех Лицах.

Он (Авраам) возвел очи свои и взглянул, и вот, три мужа стоят против него. Увидев, он побежал навст­речу им от входа в шатер свой и поклонился до зем­ли и сказал: «Владыка! Если я обрел благоволение пред очами Твоими, не пройди мимо раба Твоего» (Быт. 18, 3). Обратите внимание: Авраам видит перед собою трех мужей, а беседует как бы с одним, говоря: Владыка! Если бы я обрел благоволение пред очами Твоими. Очевидно, что святой праотец исповедовал в Трех Лицах Одного Бога.

Прп. Максим Грек: Вы говорите, что мы, христи­ане, исповедуя Отца и Сына и Святаго Духа, вводим трех Богов. Не дай Господи! Этого быть не может! Если кто исповедует трех богов, тот да будет проклят на веки ве­ков, аминь! Мы знаем единаго Бога, Творца и Создателя всего, имеющаго Слово и Дух, равночестных и тождест­венных по Божеству, собезначальных и соприсносущных, ибо никогда Бог не был без Слова и Духа. Такой хулы не будет в нас. Поэтому и говорим: «Вечен Бог Отец, ве­чен Сын и Слово Его, и с Ним вечен и Дух Святый, ис­ходящий от Отца. Един Бог в Троице, а не три Бога, да не будет сего! Как ум, слово и дух все три называются од­ною душою, а не три души; также круг солнечный, свет и луч, все три составляют одно солнце, а не три солнца: таково и таинство Святыя Троицы». Хотя и говорим: «Бог Отец, Бог Сын и Слово Его, Бог и Всесвятый Дух; но эти три — не три Бога, а все три — един Бог, безначаль­ный и бесконечный».

О Боговоплощении и Божестве Христа

Вы говорите, что Бог имел женщину, если ут­верждаете, что Он родил Сына.

Свт. Григорий Палама: Вы же сами признаете Христа Словом Бога, рожденным от Девы Марии, Кот торую мы почитаем как Богоматерь. Итак, если Ма­рия, родившая во плоти Христа, не имела мужа и не нуждалась в муже, так как родила во плоти Сло­во Бога, еще в большей степени обосновано то, что Бог, рождая Свое Собственное бесплотное Слово бес­плотным и Божественным образом, не имел женщины и не нуждался в женщине, как вы это неправедно предполагаете.

Свт. Симеон Фессалоникийский: Мы пропове­дуем самого Сына Божия, не телесно рожденного; потому что у Бога нет тела, но как Отец бестелесный, невещест­венный, вечно сущий и живой, [так] и Сын Его и Слово бесстрастный, нетелесный, вечно сущий и живой и совер­шенный от совершенного, как свет от огня. Поэтому мы и не говорим, будто Бог имел жену, как неразумно гово­рят нечестивые, будучи лишь плотскими, и от животной жизни глупые умом и неразумные, но свято и бесстраст­но, неизреченно и неплотски и превыше всякого ума и ан­гельского и человеческого, рождает невещественный Бог и Отец невещественное Слово и Сына Своего.

Как вы, христиане, говорите, что Бог родился от жены? Может ли Бог родиться от женской утробы?

Св. Константин (Кирилл) Философ: Не от про­стой жены, но от небрачной Пречистой Девы родился Бог Сын действием Святого Духа, Который в Пречис­той девической утробе несказанно основал плоть Хри­сту Богу и устроил сверхъестественное воплощение и рождение Слова Отца. Посему и заченшая Сына от Святого Духа Дева как пред рождением, так во время рождения и по рождению пребывала Девой чистой, по изволению Бога, которому повинуется вся­кое созданное существо, по словам церковной песни: «Идеже бо хощет Бог, побеждается естества чин».

А что Христос родился от чистой Девы Духом Святым, свидетельствует также и ваш пророк Магомет, написав следующее: «Послан Дух Святый к чистой Деве, чтобы по Его изволению она родила Сына».. Если бы Христос был простой человек, а не вместе и Бог, то для чего долж­но было произойти зачатие Его от Святого Духа? Про­стой человек родится от брачной жены, а не от Неиску­собрачной Девицы, и зачинается по естеству от мужа, а не по особому наитию и действию Святого Духа.

Свт. Григорий Палама: Бог не есть какое-то большое тело, которое не может поместиться из-за своего размера в нечто малое. Напротив, будучи бес­телесен, Он способен быть везде, превыше всего и в любой малой вещи. Он может поместиться даже в наименьшую из всех возможных вещей, какую мож­но себе представить.

Почему вы считаете Христа Сыном Божиим и Богом?

Прп. Максим Грек: Ваш же Коран во многих местах хвалит святое Евангелие и называет его пра­вильным и святым и считает ниспосланным с неба. Вот и мы, читая в Евангелии, веруем гласу Божьему, говорящему: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Нем же благоволих, Того слушайте». Если же свя­тое Евангелие показывает, что Бог Отец именует Хри­ста Сыном Своим возлюбленным, то почему вы, ага­ряне, отрицаетесь сыновства и Божества Его, укоряе­те нас, исповедующих Его Сыном Божиим и Богом? Если признаете святое Евангелие правильным и ис­тинным, то рерьте и вы и с нами исповедуйте, что Христос воистину и действительно есть Сын Божий. Имея такое свидетельство Самого Бога Отца, сшед­шее с неба, мы, христиане, веруя свидетельству Бога Отца, хорошо и правильно исповедуем Христа Сыном Божиим, а не рабом и не простым человеком, как вы называете его и этим оказываетесь Его досадителями. Если вы искренно, а не лицемерно, хвалите святое Евангелие ц говорите о нем «инджиль-хак», то пере­станьте уже досаждать и хулить Христа, а исповедуй­те Его с нами Сыном Божиим, как свидетельствует о Нем святое Евангелие.

Если бы Христос был Бог, то иудеи, будучи лю­ди, никак не могли бы причинить Ему страданий и умертвить безчестною смертью.

Прп. Максим Грек: Он добровольно предал Себя на смерть, а не по причине бессилия человеческаго Его естества, иудеи схватили Его и умертвили. Он мог в мгновение ока не только Иерусалим и живущих в нем иудеев погубить, но и находящихся по всей все­ленной непокорных сразу истребить, но Он Сам Себя добровольно предал На смерть ради спасения людей, об этом Он сам свидетельствует, говоря так в Еванге­лии: «Аз есмь пастырь добрый: пастырь добрый душу свою полагаете за овцы». И опять: «Аз есмь пастырь добрый: и душу Мою полагаю за овцы. Сего ради Мя Отец любит, яко Аз душу Мою полагаю, да паки пршму ю. Никтоже воз мет ю от Мене, но Аз полагаю ю о Себе. Область имам положити ю, и область имам паки npixmu ю. Сйо заповедь пршх от Отца Мо­его» (Иоан. 10, 11—18).

О почитании икон

Зачем вы почитаете иконы? Ведь еще Моисею Бог сказал: не сотвори себе кумира?

Свт. Григорий Палама: Друзья почитают друг дру­га, но не обожествляют. Очевидно для всех, что именно это, конечно, Моисей получил от Бога и именно этому он научил затем народ. Однако этот же самый Моисей и в то же время не оставил ничего, чтобы запрещало делать изо­бражения. Он сделал помещение за завесой, подобное и представляющее небесное. Также, поскольку Херувимы есть на небе, он сделал их изображения и поместил во Святая Святых храма. Что до внешнего устройства хра­ма, он устроил его представляющим земное. Если кто-ни­будь спросил бы Моисея: «Почему ты сделал, все-таки, та­кие вещи, когда Бог запретил иконы /образы/ и подобия тех /вещей/, что на небе и тех /вещей/, что на земле?», он ответил бы, разумеется, так: «Иконы и изображения запрещены так, чтобы кто-то не стал им служить, как бо­гам. Однако, если кто возводится чрез них к Богу, это хо­рошо!» Греки тоже служили тварям, но так, как если бы это были бы боги. Мы же тоже почитаем их, но мы чрез них возводимся к славе Божией.

О почитании креста

Почему вы покланяетесь кресту ?? Разве это не явное идолослужение ?

Прп. Иоанн Дамаскин: А почему вы прикасае­тесь к камню, который находится в Каабе вашей и целу­ете его, обнимая? Некоторые говорят, что на нем Авраам совокуплялся с Агарью; другие же говорят, что здесь он привязал верблюда, намереваясь принести в жертву Иса­ака. Итак, обнимая его потому только, что на нем Авра­ам совокуплялся с женщиной или потому, что к нему он привязал верблюда, вы не стыдитесь, как же обвиняете нас в том, что мы поклоняемся кресту Христа, которым сила демонов и заблужденья диавола были уничтожены?

Свт. Григорий Палама: Даже мусульманский правитель, вероятно, и сам благосклонно отнесется к почитающим его символ и в высшей степени будет недоволен теми, кто оскорбляет его; трофеем же и сим­волом Христа является крест.

О браке

Почему Вы отвергаете многоженство?

Свт. Симеон Фессалоникийский: Ибо дал [Бог Адаму] его жену и двое, как написано, плоть едина (Мф 19, 5—6), и таков был изначально передан­ный порядок устроения Божия, то есть один муж и од­на жена, от начала [были созданы] один муж и одна жена, и они — единое естество. И потому учение [о многоженстве] есть безрассудно языческое и пороч­ное. И Павел говорит, что мужу надлежит иметь одну жену: «Во избежание блуда, каждый имей свою жену» (1 Кор. 7,2), а не многих.

О Евхаристии

Как это возможно для хлеба и вина, стать Те­лом и Кровью Христа?

Св. Самон Газский: Ты не всегда был столь же высок, как теперь. Ты вырос, начиная с детства, и се­годня ты имеешь большее количество плоти и крови, чем имел тогда. Какова причина этого? Твое тело изме­нило пищу, которую ты вкушал, в плоть и кровь. Итак, если человеческое тело может превращать пищу и пи­тие в плоть и кровь, то поистине Бог также может сде­лать это.

— Как же, по-вашему, Тело Христово, находящее­ся внутри [хлеба], на бесчисленные тела и части разделяется? Разве многие разделенные Христы есть, или в каждом часть Одного?

Св. Самон Газский: Когда я говорю с отдельным человеком, он слышит меня и принимает в себя то, что я говорю. Если же я сообщаю те же самые слова тыся­че людей, они бы все слышали одно и то же. Или; возьмем большое зеркало. Ты видишь свое изображен ние, отраженное в нем. Но однажды, когда ты разо­бьешь зеркало на сотню частей, ты увидишь то же са­мое собственное отражение в каждом из сотни оскол- ков. Если такие явления происходят в каждодневной жизни, то почему это должно быть невозможно для Тела Нашего Господа — присутствовать во многих ме­стах в то же самое время?