6.1. Общая характеристика проблемы неосознаваемых психических процессов

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 

В предыдущих главах мы рассматривали проблему возникновения и развития сознания как высшей формы психического отражения объективной реальности. Человек, наделенный сознанием, в состоянии совершать мотивированные дей­ствия, добиваться поставленной цели или выполнять определенную работу, пото­му что он осознает и контролирует свое поведение или состояние. Однако для пси­хики человека характерно наличие двух больших групп психических процессов и явлений, которые различаются степенью их осознания самим субъектом. Часть психических процессов и явлений человеком осознаются, но существует большое количество психических процессов и явлений, течение или проявление которых не отражается в сознании человека. Эти процессы относятся к группе так называ­емых неосознаваемых процессов, или к бессознательному.

Неосознаваемые психические процессы особенно активно стали изучаться в начале XX в. Этой проблемой занимались различные ученые, но уже результаты первых исследований показали, что проблема бессознательного настолько обшир­на, что вся осознаваемая человеком информация — это лишь верхушка айсберга, большая часть которого не видна глазу наблюдателя. Цель этой главы заключает­ся в ознакомлении с понятием бессознательного и с фактами неосознаваемых пси­хических процессов, а также в знакомстве с существующей классификацией про­явлений бессознательного и результатами исследований ряда ученых.

По нашему мнению, наиболее удачно необходимый учебный материал по про­блеме неосознаваемых процессов изложен в лекциях Ю. Б. Гиппенрейтер в книге «Введение в общую психологию». Именно они послужили основой для подготов­ки данной главы и рассмотрения изучаемой нами проблемы.

Все неосознаваемые психические процессы принято разделять на три класса: неосознаваемые механизмы сознательных действий, неосознаваемые побудители сознательных действий, «подсознательные» процессы (рис. 6.1).

В свою очередь, в первый класс — неосознаваемых механизмов сознательных действий — входят три подкласса: неосознаваемые автоматизмы; явления неосо­знаваемой установки; неосознаваемые сопровождения сознательных действий.

Под неосознаваемыми автоматизмами подразумевают обычно действия или акты, которые совершаются без участия сознания, как бы «сами собой». В этих случаях часто говорят о «механической работе», о работе, «при которой голова остается свободной». Вот это состояние — состояние «свободной головы» — и озна­чает отсутствие сознательного контроля. Следует отметить, что процессы, входя­щие в подкласс неосознаваемых автоматизмов, имеют двоякую природу. Одни процессы никогда не осознавались, а другие сначала были осознаваемыми, но за­

тем перестали фиксироваться в сознании. Первые процессы составляют группу первичных автоматизмов. Эту группу процессов еще иногда называют автома­тическими действиями. В данную группу входят действия, которые являются врожденными или были сформированы в первый год жизни ребенка. К их числу относятся: сосательные движения, мигание и конвергенция глаз, схватывание предметов, ходьба и многое другое.

Вторая группа явлений, входящих в подкласс неосознаваемых автоматизмов, называется автоматизированными действиями, или навыками. К этой группе дей­ствий относятся те, которые вначале были осознаваемыми, т. е. осуществлялись при участии сознания, но затем в результате многократного повторения и совер­шенствования их выполнение перестало требовать участия сознания, они стали исполняться автоматически. Процесс формирования навыков имеет фундамен­тальное значение для каждого индивида, поскольку он лежит в основе развития всех наших умений, знаний и способностей.

Например, обучение игре на музыкальных инструментах. (Этот пример при­водят многие исследователи проблемы неосознаваемых процессов.) Все начина­ется с простого — с обучения правильной посадке, правильному положению рук. Затем отрабатывается аппликатура пальцев и формируется техника исполнения. Постоянные тренировки со временем позволяют перейти на более высокий уро­вень исполнения музыкального произведения, которое начинает звучать вырази­тельно и чувственно. Так, путем продвижения от простых движений к сложным, благодаря передаче на неосознаваемые уровни уже освоенных действий, человек приобретает мастерство исполнения.

Конечно, не надо думать, что в процессе освобождения действий от сознатель­ного контроля человек совсем не знает, что он делает, — контроль за деятельно­стью остается. Дело в том, что поле сознания (поле — эта та область информации, которая осознается в определенный момент времени) не однородно. Можно выде­лить фокус, сознания, периферию, а также границу, за которой начинается область бессознательного. При выполнении какой-либо деятельности часть действий, яв­ляющихся наиболее сложными и требующих постоянного контроля, находятся в фокусе нашего сознания. Более отработанные или более простые действия от­тесняются на периферию нашего сознания, а наиболее освоенные или наиболее простые действия уходят за границу нашего сознания в область бессознательного. Таким образом, контроль сознания за деятельностью человека в целом сохраня­ется.

Соотношение отдельных компонентов деятельности и сознания не стабильно. Это происходит потому, что действия, находящиеся в фокусе нашего сознания, постоянно меняются. При достижении уровня навыков отдельные выполняемые человеком действия оттесняются на периферию, а затем и в область бессознатель­ного, но когда человек начинает совершать много ошибок, например при усталости или плохом самочувствии, то вновь начинает контролировать свои простейшие действия. Подобное явление можно наблюдать и после длительного перерыва в вы­полнении какой-либо деятельности.

Следует отметить, что именно в изменении степени представленности дей­ствий в сознании состоит отличие навыков от автоматических действий, которые при любых обстоятельствах не могут быть осознанными. Необходимо также под­черкнуть, что, рассматривая неосознаваемые механизмы сознательных действий,

мы соприкасаемся с проблемой формирования навыка. В психологии проблема формирования навыка всегда привлекала пристальное внимание ввиду ее высо­кой практической значимости. Этой проблеме большое внимание уделяли пред­ставители бихевиоризма, утверждавшие, что навык вырабатывается за счет «про­торения» путей в мозговых центрах в результате механического заучивания, или «зазубривания», одного и того же действия. В советской психологии этой пробле­ме также уделяли самое пристальное внимание. Большой вклад в ее разработку внес известный отечественный ученый Н. А. Бернштейн, полагавший, что выра­ботка навыков — это процесс, идущий как бы с двух противоположных сторон: со стороны сознания и со стороны организма. Если говорить в обобщенной форме о соотношении субъекта и сознания в рамках проблемы механизмов формирова­ния навыков, необходимо отметить следующее: прежде чем совершить какое-либо действие, его исполнение должно быть отработано на уровне сознания. Поэтому мы произвольно и сознательно вычленяем из сложных движений отдельные эле­менты и отрабатываем правильное их выполнение. Одновременно, уже без учас­тия нашей воли и сознания, идет процесс автоматизации действия.

Рассматривая проблему автоматизмов, мы должны поставить перед собой во­прос: существуют ли автоматизмы в других, не связанных с движением тела, сфе­рах психической жизни и деятельности человека? Да, существуют, и с многими из них вы хорошо знакомы. Например, бегло читая какой-либо текст, мы, не задумы­ваясь над значением отдельных букв, сразу воспринимаем смысл прочитанного. Трансформация графических символов (в данном случае — букв) в логические понятия проходит для нас совершенно незаметно. Аналогичным образом радист, работающий с азбукой Морзе, воспринимая звучание коротких и длинных сигна­лов, совершенно свободно переводит их в логическое сочетание букв и слов. Од­нако все это становится возможным лишь в результате длительной тренировки.

Теперь мы перейдем ко второму подклассу неосознаваемых механизмов созна­тельных действие — явлениям неосознаваемой установки. Понятие «установка» занимает в психологии очень важное место, потому что стоящие за ним явления пронизывают практически все сферы психологической жизни человека. В отече­ственной психологии существовало целое направление, разрабатывающее пробле­му установки в очень широких масштабах. Данное направление было создано ос­нователем грузинской школы психологов Дмитрием Николаевичем Узнадзе (1886-1950), который многие годы разрабатывал его со своими учениками.

По мнению Д. Н. Узнадзе, установка — это готовность организма или субъекта к совершению определенного действия или реагирования в определенном направ­лении. В этом определении делается упор на готовность к действию или реагиро­ванию. Можно предположить, что скорость и точность реагирования человека на какой-то раздражитель зависит от навыка совершать определенные действия, по­этому навык и установка — это одно и то же. Однако следует подчеркнуть, что понятия «навык» и «установка» абсолютно не тождественны. Если навык прояв­ляется во время осуществления действия, то готовность относится к периоду, предшествующему осуществлению действия.

Существуют различные виды установки: моторная установка — готовность к выполнению конкретного действия; умственная установка, заключающаяся в го­товности решать интеллектуальные задачи с помощью известных и доступных вам

способов; перцептивная установка — готовность воспринимать то, что вы ожидае­те увидеть, и т. д.

Установка очень важна для человека, поскольку обеспечивает в случае внезап­ной необходимости выполнение заранее спланированного действия. Такая готов­ность даже при воздействии другого, не ожидаемого раздражителя может вызвать выполнение заранее предполагаемого действия, что, конечно, очень часто являет­ся ошибкой. Такое явление получило название «ошибки установки».

Например, широко известен проводимый среди детей дошкольного возраста опыт по определению вкуса каши. Сладкая каша с одной стороны тарелки обиль­но посыпается солью. Детям дают ее пробовать, причем, первым шести-семи ис­пытуемым предлагают сладкую кашу, а последнему — соленую. Под воздействи­ем мнения первых испытуемых о том, что каша сладкая, последний уверен, что каша будет сладкой, и даже почувствовав во рту соль, все равно говорит, что каша сладкая. Чем это объяснить? С одной стороны, боязнью выглядеть не так, как все, а с другой — тем, что в процессе проведения эксперимента, пока испытуемый ждал своей очереди попробовать кашу, в его сознании сформировалась установка, что каша сладкая (поскольку все это говорят), и когда его спросят о том, какая каша, он должен будет ответить, что каша сладкая. Поэтому, даже попробовав соленую кашу, он, следуя групповой установке, все равно говорит, что каша сладкая. В этом примере мы сталкиваемся с явлением осознаваемой установки. Испытуемый, в определенной степени осознанно, дает неверный ответ.

Но бывают явления другого рода, когда установка оказывается неосознавае­мой, что для нас представляет сейчас наибольший интерес в контексте рассматри­ваемой проблемы. Например, при проведении одного эксперимента испытуемому предлагалось оценить объемы шаров. Шары разных объемов испытуемому дава­ли одновременно — один шар в правую руку, другой — в левую. Предположим, что 15 раз подряд в левую руку испытуемому давали шар большего объема, а в правую меньшего. Затем в шестнадцатый раз ему предлагают оценить шары одинакового объема, но он не может этого заметить и по-прежнему утверждает, что объем у ша­ров различен. При этом разные испытуемые давали один из двух вариантов отве­тов: а) в левой руке шар меньше, а в правой больше; б) продолжали утверждать, что в левой руке шар больше. Здесь мы сталкиваемся с явлением иллюзии уста­новки. В первом случае — это контрастная иллюзия установки, заключающаяся в том, что испытуемый ожидал, что рано или поздно в левую руку будет предло­жено взять шар меньшего объема. Поэтому, ощутив изменение объема шара, он, не задумываясь, начинал утверждать, что в левой руке оказался шар меньших раз­меров. Во втором случае мы сталкиваемся с ассимилятивной иллюзией установ­ки, которая заключается в том, что испытуемый после пятнадцати одинаковых эк­спериментов ожидает повторения опыта.

В результате целой серии подобных экспериментов Д. Н. Узнадзе и его сотруд­ники пришли к выводу о том, что установка действительно неосознаваема. Под­тверждением этого является один из вариантов эксперимента по оцениванию объемов шаров. Этот эксперимент проводился с использованием гипноза. Предва­рительно испытуемого вводили в гипнотическое состояние и в этом состоянии ему предлагали проделать первые пятнадцать установочных проб. Затем ему внуша­лось, что необходимо забыть все, что он делал. После выхода из гипнотического

Существует ли явление «пси»!

Рассмотрение проблемы неосознаваемых психических процессов было бы неполным, если бы мы не остановились на некоторых утверж­дениях о необычных возможностях психики че­ловека. Особый интерес представляют вопро­сы о том, может ли человек получать инфор­мацию способами, в которых отсутствует стимуляция известных органов чувств, а также может ли он влиять на физические события с помощью только психических актов? Эти вопро­сы являются предметом споров о существова­нии пси-процессов обмена информацией и/или энергией. Эти процессы в настоящее время не получили объяснения ни в одной науке.

Явления «пси» являются предметом иссле­дования парапсихологии (буквально парапсихо­логия означает: «около психологии»), которая включает изучение следующих явлений:

1. Экстрасенсорное восприятие, которое выражается в возникновении реакции на внеш­ние стимулы без всякого известного чувствен­ного контакта.

К этой группе явлений относятся: телепатия, т. е. передача мысли от одного человека к дру­гому без посредства какого-либо из известных каналов сенсорной коммуникации; ясновиде­ние, которое заключается в восприятии объек­тов или событий, не создающих стимулов для из­вестных органов чувств; предсказание, или вос­приятие будущего события, которое невоз­можно предвидеть, исходя из любого извест­ного процесса вывода.

2. Психокинез, который предполагает мыс­ленное влияние на физические события без при­менения какой-либо известной физической силы.

Возникает вопрос о том, как психологу от­носиться к парапсихологическим явлениям? Ве­роятно, надо исходить из того, что в настоящее время нет какой-то общей точки зрения. Это связано с отсутствием глубоких эксперименталь­ных исследований. Современной науке извест­ны лишь несколько научных попыток экспери­ментального исследования подобных явлений.

В настоящее время наиболее известна так называемая ганцфельд-процедура, суть кото­рой состоит в том, что с помощью пу­стого поля тестируется телепатиче­ское общение между субъектом, дей-

состояния испытуемый не помнил, что он делал, но когда ему предложили оце­нить объем шаров уже в состоянии бодрствования, он совершал ошибку, утверж­дая, что шары разные по объему, хотя на самом деле их объем был одинаковым.

Таким образом, неосознаваемые установки действительно существуют и име­ют огромное значение для формирования осознаваемых действий. Теперь перей­дем к третьему классу неосознаваемых механизмов — неосознаваемым сопровож­дениям сознательных действий. Существует большое количество неосознаваемых процессов, которые просто сопровождают действие. Например, вы могли видеть, как человек, слушающий музыку, в такт покачивает ногой. Или человек, орудую­щий ножницами, одновременно с этим двигает челюстями. Лицо человека, кото­рый смотрит на другого, порезавшего руку, часто приобретает сочувствующее вы­ражение, при этом сам человек этого не замечает. И таких примеров очень много. Все эти явления и есть неосознаваемое сопровождение сознательных действий. Следовательно, к неосознаваемым сопровождениям сознательных действий мы относим непроизвольные движения, тоническое напряжение, мимику и пантоми­мику, а также большой класс вегетативных движений, сопровождающих действия и состояния человека.

Многие из этих процессов, особенно вегетативные компоненты, являются клас­сическим объектом изучения физиологии. Однако все они чрезвычайно важны и для психологии. Во-первых, эти неосознаваемые процессы могут рассматривать­ся как дополнительные средства коммуникации между людьми. В некоторых слу­чаях такие средства не только придают речи эмоциональную окраску, но и заменяствующим как «получатель», и другимсубъектом, действующим как «отпра-витель». Получателя изолируют в аку­стически непроницаемой комнате и создают ему мягкий вариант перцептивной изоляции: по­лупрозрачный пинг-понговый шарик делят попо­лам и прикрепляют на глаза, а на уши надевают наушники; комнату освещают рассеянным крас­ным светом, а в наушники подают белый шум, т. е. случайную смесь звуковых частот, похо­жую на шипение не настроенного на станцию приемника. Такое зрительное и слуховое окру­жение принято называть немецким термином ганцфельд, означающим «абсолютно пустое поле».

Отправитель сидит в отдельной акустически непроницаемой комнате, и зрительный стимул, как правило слайд или краткий эпизод на видео­ленте, случайно выбирается из большого набо­ра сходных стимулов, которые служат «цепью» в этом сеансе. В то время как отправитель кон­центрируется на целевом стимуле, получатель пытается описать этот стимул, давая непрерыв­ный вербальный отчет о своих текущих образах

и свободных ассоциациях. По завершении сеан­са получателю предъявляют четыре стимула, один из которых — целевой, и просят оценить степень, с которой каждый из них соответству­ет образам и ассоциациям, переживавшимся им во время сеанса с пустым полем. Результат экс­перимента считается положительным, если по­лучатель присваивает наивысший ранг целево­му стимулу.

Анализ результатов свидетельствует, что совпадение стимулов получателя и отправите­ля происходит в 38 % случаев. С точки зрения статистики это очень незначительная величина, чтобы судить однозначно о существовании па-рапсихологических явлений. В то же время, по­скольку получатель осуществляет выбор из че­тырех предметов, это количество совпадений не может расцениваться как случайное, так как оно выше вероятности случайного выбора (т. е. больше 25%). Таким образом, напрашивается вывод: для того, чтобы дать однозначный ответ на вопрос о существовании парапсихологиче-ских явлений, необходимо продолжать разно­плановые экспериментальные исследования.

ют саму речь. Во-вторых, они могут быть использованы как объективные показа­тели различных психологических характеристик человека.

Приведем пример, взятый из книги Ю. Б. Гиппенрейтер «Введение в общую психологию». В нем описывается выступление известного эстрадного артиста В. Мессинга, который был способен «читать мысли». Артист предлагал любому присутствующему в зале человеку спрятать куда-нибудь какой-либо предмет или задумать какое-либо действие, которое необходимо совершить артисту. После чего В. Мессинг брал человека за руку и предлагал мысленно приказывать ему дви­гаться в направлении спрятанного предмета или совершать задуманное действие. В большинстве случаев В. Мессинг безошибочно выполнял все задуманные зри­телем действия или находил спрятанный предмет, что всегда приводило публику в восторг. В реальности его номер основывался на хорошо развитой способности улавливать различные идеомоторные акты, т. е. тончайшие мышечные напряже­ния и микродвижения, которые сопровождают усиленное представление какого-либо действия. Данную информацию артист получал при контакте своей руки с рукой «индуктора» — зрителя, который мысленно давал ему команды.

В качестве иллюстрации значения неосознаваемого сопровождения сознатель­ных действий для изучения психологических характеристик человека воспользу­емся еще одним примером из той же книги. А. Р. Лурия в 1920-х гг. проводил опы­ты, в которых изучались феномены, сходные с теми, которые проявляются при использовании современных «детекторов лжи». Для этого он использовал при­менявшийся для выявления скрытых аффективных комплексов ассоциативный

эксперимент К. Юнга. Этот эксперимент основывался на предъявлении испытуе­мому перечня слов, на каждое из которых испытуемый должен был ответить пер­вым пришедшим в голову словом. А. Р. Лурия внес изменение в данную методику, предложив испытуемому вместе с называнием ответного слова нажимать на очень чувствительный датчик — мембрану пневматического барабанчика. В результате словесный ответ сочетался, или сопрягался, с моторной ручной реакцией, что по­зволяло учитывать не только произнесенное слово, но и то, как оно было произ­несено. Этот эксперимент показал, что человеку легче контролировать внешние действия (слова, движения) и гораздо труднее — мышечный тонус (позу, мимику, интонацию). Так, на различные по значимости для испытуемого слова, произно­симые исследователем в качестве стимула, фиксировалась разная моторная реак­ция при сохранении нейтральной внешней реакции. Подобную методику А. Р. Лу­рия назвал сопряженной моторной методикой. Ее валидность и надежность была успешно подтверждена при работе с лицами, находящимися иод следствием и по­дозреваемыми в совершении преступлений.

Современная техника позволяет проводить подобные эксперименты на еще более высоком уровне, с учетом объективных индикаторов, практически не под­дающихся контролю со стороны сознания. К таким индикаторам относятся пульс, частота дыхания, артериальное давление, электрическая активность мозга, мик­родвижения глаз, зрачковая реакция и др. Таким образом, малоосознаваемые ре­акции могут быть весьма информативными и наиболее действенными как при об­щении и передаче информации, так и при изучении человека.