2.2. Специальная теория относительности

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 

Античными сторонниками релятивизма считаются Гераклит, который «не может два­жды войти в одну и ту же реку», и его ученик Кратил, который в ту же реку «не может войти и один раз». Река та же, но изменилась; значит, она не та. «Та и не та» – противоречивое со­стояние ума, как следствие, рождающее особое состояние, или отношение к сему феноме­нальному восприятию, как исток релятивизма, берущий начало в движении.

Одними из первых релятивистов в математике были Архит, Евдокс и Архимед, рас­сматривавшие не только конечные отношения целых чисел друг к другу, но и бесконечные отношения-дроби иррациональных чисел и несоизмеримых отрезков. Поэтому релятивизм имеет амбивалентную природу: он «растет» из противоречий отражения изменения, разви­тия, движения; он «растет» в метафизику разъединения противоречивых сторон движения, развития, изменения и затем их объединения на основе идеализации, обобщения, соотноше­ния, выявляющихся вследствие априорной способности субъекта познания отражать мно­жественную сторону явлений окружающего мира – устремлением ее к Единому через при­чинно-следственную связь и симметрию. Если «Единство мира состоит в его множественно­сти», то это основополагающее заключение античной философии имеет амбивалентный он­тологический базис. Мир таков и субъект познания таков, как часть мира. И познание субъ­ектом мира таково. В данном ракурсе определенные априорные задатки индивида неиз­бежны. Достаточная совокупность их ведет к пониманию релятивности, присущей миру.

Отношение подчиненности субъекта Небу проходит через метафизику Плотина. От­ношение идеального (через сомнение) ко всему другому проходит через метафизику карте­зианства. Отношение покоя к движению возникает в механике Г. Галилея, который вводит так называемый классический принцип относительности. Тело и связанная с ним система отсчета движутся относительно покоящегося наблюдателя. Тело, связанная с ним система отсчета и наблюдатель неизменны, но движутся относительно. Движения нет, но оно есть. Сущности, являющиеся декорантами сего умопостроения, ни Г. Галилея, ни Р. Декарта, ни их продолжателей не интересуют, – они пустота протяженности, играют лишь вспомогательную роль. Главная «движущая» сила в относительном движении, в мире релятивизма – это иде­альное, сомнение в сомнении, полет метафизической мысли в пустоте Неба и в отсутствии материи, вытесненной пустой протяженностью, в «сингулярность».

Аристотель на основе первородного созерцания утверждал, что тело без воздействия на него других тел остановится, что без силы нет движения. Современные космофизика и космология наделяют когда-то пустое пространство космической пылью и различного рода полями, которые тормозят движение тела по инерции. Идеализируя локальное свойство инертности массивных тел и распространяя его на весь физический мир, субъект познания в зарождающейся механике новой науки формулирует закон движения по инерции. Метафи­зика Средних веков вводит в рассмотрение инерциальные системы отсчета, связанные с те­лами, которые движутся по инерции. Так называемая классическая механика, построенная И. Ньютоном, У. Гамильтоном, Ж.Л. Лагранжем, использует как удобные леса для получения теорем и следствий инерциальные системы отсчета. «Курортные» условия создают себе фи­зики, задача которых – познавать материальный мир в его движении, разнообразии, законо­мерностях. Обманчивая простота идеи «инвариантности» законов, применяемых в различ­ных инерциальных системах отсчета, уводит физическую науку в сторону от магистрального пути познания. Стремление ученых уйти от сложностей (см., например,) посредством карди­нального упрощения научной методологии вскоре даст негативные всходы в виде па­радоксов и откровенных peri-layiV.

В этом отношении в механике ничего не изменилось с привнесением в нее нового принципа относительности, связанного с принятием постулата пространства Г. Минковского. Как было абсолютно пустое пространство механики И. Ньютона с набором координат-аффиксов, таким оно и осталось в ре­лятивистской механике А. Эйнштейна. Как было абсолютное равномерное одинаково теку­щее везде и всюду время как математический параметр, таким оно, по существу, и осталось в релятивистской механике А. Эйнштейна. Но зато в объективную науку была введена субъективная и неоднозначная «процедура синхронизации» времени. Кроме того, константа Дж. Максвелла, возникшая в теории, описывающей мир электромагнитных явлений, без достаточных оснований стала главным фигурантом в теории качественно другого – механического движения. Изменилась только процедура синхронизации часов в движущихся относительно друг друга инерциаль­ных системах отсчета. Это изменение методологии произошло в рамках инструментально‑измери-тельной части физической теории. Концептуальная часть релятивизма не изменилась: по-прежнему в механике нет движения, развития – вместо этого рассматривается относи­тельное движение застывшей пустоты. Роднит классическую механику с так называемой ре­лятивистской механикой все та же метафизика. На почве классической механики бурно взра­стают сорняки лапласовского детерминизма, «дурной» бесконечности однотипных движений без качественных перемен, фатальности и предопределенности состояний всех материальных тел, скорости и координаты которых могут быть вычислены раз и навсегда. Релятивистская механика не устраняет данных пороков метафизического мышления ученых, но добавляет к ним свою специфическую атрибутику. В специальной теории относительности (СТО), в ко­торой принято, что скорость света, фигурировавшая в электродинамике Дж. Максвелла как константа, является потолком всех скоростей физического мира, возникают расходимости при устремлении скорости тела к своему «верхнему пределу».

1. Излучение Черенкова. Между тем тело с отличной от нуля массой может двигаться со скоростью, большей скорости света в среде (заметим, что физический вакуум – это тоже совершенно реальная среда). Было открыто сверхсветовое движение в опытах П.А. Черенкова

и С.И. Вавилова (излучение Вавилова – Черенкова) на быстрых электронах. Преобразования Х.А. Лоренца дают значение массы тела, движущегося со скоростью v < c, по формуле m = mo /, где mo – масса тела в относительном покое. Если «вдруг» скорость тела становится равной константе с, то масса его обращается в беско­нечность, что явно бессмысленно, нефизично. Совершенно не меняется существо вопроса, если в формуле берется не константа с, определяемая как скорость света в электромагнитном вакууме, который вовсе не пустота, а величина с / n, где n > 1 – показатель преломления среды относи­тельно электромагнитного вакуума. Если электрон «мгновенно» из физического вакуума влетает со скоростью v < c в среду, где его скорость v > c / n, то его масса из реальной вели­чины «мгновенно» превращается в чисто «мнимую» величину. При этом якобы чудесном превращении (то есть при прыжке массы через бесконечное значение от своего реального значения к мнимому значению, согласно СТО) и появляется излучение Вавилова – Черен­кова. Чтобы ретушировать провал скоростного релятивизма, возникающий как следствие данного экспериментального факта, И.М. Франк и И.Е. Тамм придумали некую теорию свече­ния, обнаруженного П.А. Черенковым. За свое «объяснение» эффекта теоретики, не участво­вавшие в проведении опыта, получают премию А. Нобеля, завещавшего ее отнюдь не за тео­ретические изыскания, а лишь за экспериментальные исследования. По-видимому, в этом и заключается подлинная суть релятивизма.

Не вносит негатива в данное рассуждение о несостоятельности скачка через беско­нечное значение массы постепенное «вползание» быстрого тела в «мнимое» состояние из-за постепенного увеличения показателя преломления от n = 1 к n > 1. Факт остается фактом: «релятивистская» теория дает бесконечное значение массы, а такого просто не может быть ни вблизи наблюдателя, ни в Метагалактике. Значит, формула для массы движущегося тела либо неверна, либо нуждается, по меньшей мере, в уточнении или пересмотре. Иными сло­вами, СТО – теория и неполная, и противоречивая. Тщательный анализ возможности движе­ния со скоростями, большими электромагнитной постоянной Дж. Максвелла, провел Ю.Б. Молчанов. Оказывается, никаких чрезвычайных ситуаций и «из ряда вон выходя­щих» случаев при обмене сигналами на основе носителей информации, распространяющихся со скоростью v > c, как и в тахионном взаимодействии между объектами, в физике не появ­ляется и не происходит. Не поддающиеся гипнозу скоростного релятивизма ученые на вполне разумных основаниях рассматривают тормозное излучение и движение тел со скоро­стями, большими скорости света в электромагнитном вакууме.

Эффект Черенкова показывает, что масса частиц – не электромагнитного происхождения, так как в противном случае в средах с разными n их скорость менялась бы согласно формуле: vn = v / n, где v – скорость частицы в вакууме. Поскольку скорость частиц не меняется, то их массы образуются субстанцией, взаимодействия в которой распространяются со скоростями u >> c. Так как скорость света меняется: cn = c / n, то свет распространяется не в эфире, а в конкретной среде с упругостью. Так называемый физический вакуум имеет упругость – это среда. Но эфир – нечто более фундаментальное, неподвижное в любой системе отсчета. Парменид полагал, что относительно эфира бессмысленно искать движение. Следует еще раз повторить, что прострация, в которую впали физики после опыта А. Майкельсона, есть следствие элементарного непонимания ими собственных суждений и является плацентой СТО. Такой изощренной деструктивной мифологии, как релятивизм а ля А. Эйнштейн, человечество не знало со времен, по-видимому, Алтайской цивилизации. Никакая Сирена с острова Кирки и однополые с острова Лесбос не могут сравниться с Химерой, поселившейся в «функционирующем мозгу» современных маргинальных недоучек.

2. Расходимости. Другой peri-layiV специальной теории относительности возникает в физике элемен­тарных частиц. Согласно СТО, масса и энергия физического тела при наборе скорости v ® c  неограниченно возрастает – до бесконечности. Но процесс неограниченного возрастания массы невозможен – чтобы разогнать тело до скорости v = c, нужно затратить бесконечную энергию. Элементарные частицы при разгоне их на ускорителях распадаются на множество других частиц. Но, кроме процессов с соударениями,  частицы распадаются без какого-либо взаимодействия с другими частицами, помимо, возможно, взаимодействия с виртуаль­ными частицами физического вакуума. Эффект множественного рождения генетических час­тиц при разгоне предковой частицы неизбежно следует из всей экспериментальной картины физики высоких энергий. А эти экспериментальные факты ограничивают правомерность и применимость СТО при скоростях тел с отличными от нуля массами задолго до приближе­ния к «пределу» v = c. То есть опять СТО не вписывается в опытные данные физики элемен­тарных частиц, своим изначальным атомизмом и дискретностью, самим фактом существо­вания способствующих утверждению идеи квантованности физического мира.

Применительно к оптическому горизонту «расширяющейся» Вселенной (т.е. Метага­лактики) формулы для сокращения расстояния Dl = Dloи увеличения массы m = mo /  означают, что на «границе» мира и на границе познания вновь возникает абсо­лютно твердая и абсолютно неподвижная сфера. Здесь нам вместе с читателем остается вос­хититься силой идей античных мыслителей и неподражаемой преемственностью метафизи­ческой науки. Аристотель полагал, что мир ограничен небесной сферой, которая удалена от воды, земли и воздуха, которая неподвижна. И. Кеплер совместно с Г. Галилеем, вкусив уче­ния Н. Коперника, тоже считали, что далекая неподвижная небесная сфера усеяна множест­вом неподвижных звезд. Эти метафизики третировали и поднимали на смех Дж. Бруно, ко­торый осмелился предположить, что Вселенная бесконечна и состоит из множества обитае­мых миров, где возможна разумная жизнь. Что самое удивительное, свою аргументацию против доводов ноланца Фелипе консерваторы строили на «соображении», будто бесконеч­ность множества миров невозможна, так как небесная сфера содержит бесконечное множе­ство звезд! Получается, что бесконечность невозможна, потому что она возможна, потому что она есть. Но это разногласие носит принципиально иной характер, нежели расходимости в теории, построенной на ложной интерпретации опыта А. Майкельсона.

3. Пионизм. Продолжительное время в литературе, издаваемой в целях пропаганды СТО, муссиру­ется опыт по обнаружению в камере Ч. Вильсона, или с помощью другого регистрирующего или трекового прибора, так называемых пионов. Пион – это элементарная частица с време­нем жизни порядка нескольких стомиллионных долей секунды (2.603*10-8 с для p±  и 0.830*10-16 с для pо, см.). Свободные пионы считаются компонентой вторичных космиче­ских лучей – в их составе они впервые обнаружены в 1947 году. С другой стороны, пионы являются виртуальным «клеем», сцепляющим нуклоны в атомном ядре. Если частица вир­туальна в веществе, то она может быть виртуальна и в физическом вакууме. Так как пион в атомном ядре ведет себя как частица, находящаяся в состоянии посредника перманентного виртуального обмена энергией между нуклонами, имеющими собственный момент импульса (спин), то его волновая функция должна быть обратно пропорциональна характерному рас­стоянию, на котором заметны сильные взаимодействия «ближнего порядка», и прямо про­порциональна гармонической функции от виртуальных частоты и «волнового вектора» («предел» отношения этих компонент волновой функции существует). То есть связанный пион – это часть атомного ядра, часть вещества, частица. Свободный же пион, не имеющий спина, «ведет себя» как волна (как волновой пакет). Кроме того что его состояние в виде волнового пакета можно описывать с помощью набора гармонических функций, из этого следует, что состояние свободного пиона не коррелирует с его корпускулярным состоянием в ядре атома. В ядре атома и в конкретном взаимодействии с макроприбором время жизни пиона определяется энергией, которой он обменивается, которую переносит от нуклона к ну­клону. В свободном состоянии после выбивания из ядра атома и приобретения скорости, с какой распространяется волновой пакет, время жизни пиона другое. То есть сколько времени пион летит в пространстве от взаимодействия к взаимодействию с веществом, столько вре­мени он и живет (фактор размывания волнового пакета со временем  для быстрой частицы несуществен).

Но весь фокус картезианских релятивистов состоит в том, что используя эксперимен­тальный факт обнаружения пионов во вторичных космических лучах и соизмеряя время их жизни, полученное благодаря регистрации появления и распада этих частиц в реакциях, с длиной их предполагаемых траекторий полета от верхних слоев атмосферы до прибора, они приписывают другому состоянию пионов все то же время жизни. А чтобы свести концы с концами, применяют формулу для замедления времени t = to , следующую из преобра­зований Х.А. Лоренца, с точностью до наоборот.

Таким образом, под паровоз релятивистского познания подсовывается шпала фальси­фикации К. Поппера (этот постпозитивист, посещавший лекции А. Эйнштейна в 1922 г., ви­димо, прекрасно усвоил существо сомнений одного из зачинщиков переворота в физике). Формулу для замедления времени, получающуюся в СТО для движущегося объекта с точки зрения покоящегося возле прибора наблюдателя, новаторы написали и объявили, что ко­ротко живущие пионы потому успевают достигать дна воздушного океана, что не торопятся распасться. Но никто из сторонников скоростного релятивизма не подсчитал, какова должна быть скорость, где и какими энергичными ядрами из состава первичных космических лучей, энергия которых лежит в пределах от 10 до 1010 ГэВ, могут быть выбиты пионы, чтобы они «успели» достичь прибора.

Формула Dt = Dto означает, что если в системе отсчета So, связанной с покоя­щимся наблюдателем, явление длилось Dto секунд, то в системе отсчета S, движущейся отно­сительно наблюдателя в системе So, с точки зрения наблюдателя в So оно будет длиться Dt се­кунд, то есть произойдет быстрее. Другими словами, если время существования частицы, как весьма неординарного явления, определялось в покоящейся системе отсчета So через величину, равную Dto, то те­перь, если частица движется относительно наблюдателя в So, время ее существования будет меньше: Dt < Dto при 0 < v < c. Однако релятивисты, как истые сторонники скоростной относительности не только в смысле СТО, а и в смысле поэта Ф.И. Тютчева и мудреца Эвбулида, применяют сакраментальную формулу для замедления времени совершенно иначе: Dt = Dto /. Так пи­шется во всех пропагандистских актах и даже в учебниках для средней школы

и вузов

. В интерпретации этих авторов Dto = Dt, и они «объясняют» полеты пионов согласно своему пониманию смысла СТО. Но творцы известного курса теоретической физики

не придерживаются такого пионизма и пишут обратное: Dt = D, что действительно является следствием преобразований Х.А. Лоренца, и прямо не объясняют «удлинения» времени жизни пионов, летящих к прибору. По-видимому, это разногласие не надуманное, а кроется в сущности относительников, по­скольку формальное, теоретическое знание для них – это Пифия, а содержательный уровень физиче­ского понимания сути происходящих явлений – это Горгона. Как нетрудно видеть, и то и дру­гое является разновидностью поэйзиса типа «Река та, потому что она не та», однако в общем и целом наукой в истинном смысле этого слова не является.

Если же отнести формулу замедления времени не к длительности реального процесса, а к «отстукиванию» неким умозрительным маятником эталонных интервалов абсолютного времени, то есть заменить реальное физическое время на инструментально-абсолютное (гео­метризованное в духе Р. Декарта, на что указал Дж. Уитроу), то, как легко себе представить, эталоны в системах отсчета S и Sо будут разными, а именно: Dt < Dto, согласно той же фор­муле. И вот теперь, «деля» время жизни частицы на «релятивистски» измененный эталон аб­солютного времени, наблюдатель в Sо получает, что сократившихся эталонов Dt в интервале Dt умещается больше, чем эталонов Dto, принятых в покоящейся системе отсчета. То есть наблюдатель в Sо, оперируя с искусственно измененными эталонами абсолютного времени, чего делать по определению в истинно релятивистской теории нельзя, и полагая, что на са­мом деле время жизни пиона остается неизменным, получает средство фальсификации, «подтверждающее» СТО. По измененному с точки зрения наблюдателя в Sо эталону времени Dt  время жизни частицы кажется увеличившимся, и пион с его «мундиром» Dto = Dt, как виртуальный продукт непревзойденного виртуального мышления, стано­вится мощным реальным орудием зомбирования несостоятельных ученых. Ибо, как считает А. Эйнштейн, «люди более подвержены внушению, чем лошади». Однако в действительно­сти время «жизни пиона», мчащегося к прибору из места своего рождения с завидной скоростью v ~ c, повторяем, никто не подсчитывал, так как неизвестны: 1) место рождения частицы из-за ливневого характера вторичных космических лучей; 2) скорость предковой частицы из первичных космических лучей; 3) точная скорость пиона в пределах области регистрации его прибором – в том числе ввиду инертного характера вторичных яв­лений с образованием следов от движения частицы в трековой среде; 4) характер квантового взаимодействия с частицами среды в приборе; 5) корреляция состояний быстрого свободного пиона и пиона, взаимодействующего со средой в приборе. Никто «времени жизни» не только не подсчитывал, но и не проводил экспериментов, зато апологеты СТО гадают, используя формулы для преобразования величин, следующих из преобразований Х.А. Лоренца, и так, и с точностью до наоборот, либо этой проблемы «не замечают», не совсем понимая, в чем суть вопроса. Но зачем пионистам знать сущность, если им кроме лжи поэтов по душе еще и самообман почитателей! Пионизм – это непревзойденный шедевр релятивизма.

4. Парадокс близнецов. На протяжении всего прошлого века и особенно в 50 – 60 гг. на страницах академиче­ской печати усиленно обсуждался так называемый парадокс близнецов, возникающий в СТО. Если физики‑прагма-тики даже в учебниках по курсу теоретической физики стара­тельно не касались непонятных им моментов экзотической еще теории или, в лучшем случае, приводили устоявшиеся в то время результаты дискуссий, то философы, занимающиеся приведением парадоксов «в норму» вообще и в соответствие с назиданиями великих учите­лей человечества, иногда делали пасьянсные выводы о том, что, якобы, в этом парадоксе все дело в необратимых явлениях, связанных со стартом-финишем и разворотом космического аппарата. Гибкость мышления доходила до того, что кажущееся ускорение землянина во время начала возврата путешественника объявляли обязанным некоему эффективному гра­витационному полю, а действительное ускорение звездолета считали… несущественным. Не говоря уже о том, что в благородном деле спасания позитивистской теории опирались на «физику» точек разрыва вещественных функций, которой как не было, так и нет. По­скольку туман, поднявшийся вокруг одной из самых загадочных теорий ХХ века, до сих пор не рассеялся, коснемся устройства некоторых общепринятых теоретических схем, по кото­рым работает «безукоризненная» машина научных предсказаний, вкратце напомнив суть ки­нематически релятивистского сфинкса.

Парадокс близнецов зиждется на понятии скоростной относительности. Возник он как следствие пропаганды СТО в духе Й. Геббельса – заманчивой фантастической картинкой прельстить массы идолопоклонников, эпигонов и обывателей и втянуть их в орбиту подра­жания отцам «релятивизма». Фабула умозрительной космической пьесы незатейлива. Живут себе два брата-близнеца. Как вдруг один из них волею теоретиков отправляется в долгое космическое путешествие. И в результате его полета с точки зрения оставшегося на Земле брата возраст путешественника окажется меньшим и определится согласно формуле: t = tо, где v – скорость звездолета, c – скорость света, tо – время, прошедшее на часах сотрудников ЦУПа, t – время, прошедшее на звездолете с точки зрения землян. Ясно, что t < to.

Однако с точки зрения непоседы при встрече моложе должен быть домосед: t = tо, где теперь t – время, пролетевшее на Земле с точки зрения космонавта, tо – проведенное путешественником в Космосе по отсчету на корабле. Ясно, что tо > t. Казалось бы, все правильно, но с точностью до наоборот: моложе будет с точки зрения скитальца его брат, оставшийся на Земле, а домосед уверен, что моложе окажется космонавт. «Моложе, но старше» и «старше, но моложе» – как всегда со времен Эвбулида. Теоретики, вместо того чтобы сделать заключение о ложности теории, выдают частное суждение: либо кто-то из спорщиков будет все-таки моложе другого, либо они останутся в одном возрасте.

Теперь введем нужные для дальнейшего достаточно простые понятия. Теория Т называется параметрической, если при описании физического явления она пользуется некоторыми физическими величинами извне, из внешней теории, из повседневного опыта, полученными в физическом эксперименте, но в Т вычисляются другие физические величины, внутренние для теории, или функциональные величины. Так как многие теории смешанные, их принадлежность к классу Т параметрических теорий может оцениваться по какому-либо (количественному) критерию, например, если параметров в теории более 50%. Аналогично для оценки принадлежности теории к классу функциональных (или предметных, субстанциональных) теорий. В параметрической теории определенная группа величин берется ad hoc, и тем более они в теории не измеряются экспериментальными средствами. Зато на основе алгоритмов обработки начальных данных делаются попытки предсказать характер протекания указанных в названии теории процессов (кинематика, электростатика, термодинамика и т.д.). Самое большее, что можно сделать в Т с параметрами, так это «вычислить» их на основе преобразованных в рамках принятых аксиом формул, то есть, по сути, в рамках тавтологий. Преобразования Лежандра поэтому во всех таких случаях мы относим к математическому приему, не меняющему существо физической задачи.

Зачастую в качестве параметров в физической теории Т принимается время и пространственные координаты. Считается, что нет ничего проще раствора дуги на циферблате часов, показывающего «время», и длины, измеряемой шагами лошади или фазового двигателя. Но само устройство часов или спидометра сомнений, как правило, не вызывает и в данной теории не рассматривается. Тем более это относится к выявлению физической сущности используемых в теории параметров. Оперирование с такими физическими величинами приводит к излишнему феноменологизму прагматического подхода к построению теорий, что время от времени приводит к парадоксам, суть которых после неадекватной попытки «объяснения» в рамках старого мировоззрения затем стыдливо замалчивается.

Теорию назовем точечной, если она описывает движение материальной точки в непрерывных пространстве и времени. К таким теориям относятся классическая механика, СТО и, отчасти, квантовая механика. Теорию можно назвать континуалистской, если она описывает движение непрерывной материальной субстанции в непрерывных пространстве и времени. После предельных переходов в кинетической теории газов (и жидкостей) и статистической физике таковой является новая теория – термодинамика (плюс дополнительные условия типа начал). Согласно этим определениям, так называемая квантовая механика (квантовая физика) не является квантовой, так как движения она изучает, в основном, точечные, в лучшем случае – «размазанные» неопределенностями В. Гейзенберга, и в непрерывных же пространстве и времени. Между квантовой средой микромира и механистической средой макромира лежит пропасть – до сих пор не построено какой-либо теории, объединяющей два разных мира в одно целое.

Величину q º qэкс назовем величиной экстенсивной (суммирующейся, или фактором емкости), если она определяется на конечном множестве, состоящем более чем из одного элемента (возможно, с определенной на нем мерой), или на конечных временных или пространственных интервалах, площадях, объемах (масса в континуалистских теориях пропорциональна интегралу от плотности по области). Примеры экстенсивных величин: расстояние в макромире, темпорально-историческое время, масса и энергия системы в целом, в том числе кинетическая или так называемая внутренняя, теплота.

Величину q º qинт назовем величиной интенсивной (выравнивающейся, или фактором интенсивности), если она определяется в «точке» и/или локально или служит измерением, представлением внутреннего качества системы. К таким величинам относятся температура, плотность, давление, модули упругости и некоторые другие, в том числе сугубо внутренние свойства системы. В уравнениях состояния, записываемых для совокупностей обобщенных сил (или других физических величин) и сопряженных им обобщенных координат, как правило, интенсивные и экстенсивные величины «выступают» парами: pV, ST, xF и т.д.

Далее, классическая термодинамика и неравновесная термодинамика в своих основных уравнениях состояния не используют явно такие физические конструкции, как время и пространство (кубометры не в счет, так как объем – это не пространство, а число). В последней из них вводится условие корректности основного уравнения, фиксирующее внешний по отношению к теории параметр времени. Но в некоторых задачах (термоэлектричество, прирост энтропии и др.) параметрическое время вновь «возвращается» извне в эту интенсивную, в основном, теорию, но на аксиоматику воздействия не оказывает. Физическая платформа времени строится на понятии энтропии – в отличие от процедуры отображения циклических процессов друг на друга с использованием геометрических конфигураций, названной геометро-инерциальным временем (Дж. Уитроу). В последнем варианте определения процедурного стандарта для временного параметра участвует понятие инертной массы, которая конкретизирует все вращательные и поступательные движения в механике. Масса является величиной объемной, экстенсивной: m =(x, у, z) dv, где r(x, у, z) – плотность, являющаяся величиной интенсивной. Значит, внешний по отношению к термодинамической теории параметр t º tэкс – величина экстенсивная. Это так и в картезианской методологии, основанной на применении экстенсивных геометрических конструкций, среди которых присутствует и геометризованный временной параметр tэкс. Однако время, определяемое через термодинамическое понятие энтропии, через формальные конструкции необратимых процессов, представляется как зеркальное отражение энергетических процессов: t º tэнт ~ TS. Здесь температура Т является величиной интенсивной, а энтропия S – величина экстенсивная. Для элементарного приращения энтропии или при определении энтропии удаленной материальной «точки» это не так: величина dS не может быть экстенсивной – она величина интенсивная. Поэтому ход времени, детерминируемый согласно, например, такой формуле: Δtэнт ~ TΔS, определяется как величина интенсивная.

Отсюда следует, что возраст живой достаточно сложной биологической системы, определяемый по ее функциональным возможностям, то есть по росту беспорядка в управлении и самовоспроизводстве клеток, определяется согласно энтропийной концепции. Сам возраст – величина экстенсивная, а динамический аспект времени, связанный с процессом старения, – величина интенсивная. Интенсивной величиной является также сжатое генетическое время, как и закодированная в ДНК программа старения. Но экстенсивная величина – возраст человека – детерминируется через его функциональные возможности в каждый достаточно малый интервал внешнего параметрического времени dtпар, определяемый в изоморфизме на геометро-инерциальное (инструментальное) время dtг-и.

В специальной теории относительности время в различных инерциальных системах отсчета определяется как величина экстенсивная посредством введения экстенсивной процедуры синхронизации часов, показывающих геометро-инерциальное (инструментальное) время. В формирование понятия инструментального времени могут включаться различные процессы физического мира, например связанные с силами упругости, электромагнитного взаимодействия и др. Однако время, определяемое в СТО, не является временем, которое соответствует возрасту человека. Это различные конкретные отражения единого времени. Сравним СТО и термодинамику. В СТО время имеет статус параметра; это экстенсивная величина, «пришедшая» в теорию извне. В СТО лишь обсуждается ее кинематическая сущность, названная «относительностью времени». В термодинамике, на что было обращено внимание выше, внешнее время зафиксировано, то есть «отстранено от участия». Лишь при состыковке с другими теориями в практических задачах этот параметр вновь «активен». Но существует лоренц-инвариантная энтропия, локальная вариация которой есть величина интенсивная. Между тем с энтропией, с законом ее возрастания, многие серьезные исследователи связывают одну из самых приемлемых и последовательную концепцию времени. Это можно формально отобразить как S Û t, или аналитически: t = t(S). Обычно ограничиваются при этом линейной зависимостью: t = kS, где коэффициент пропорциональности может быть и аналитической функцией от пространственных координат, да и от некоторого параметрического «времени» tпар. В некоторых приложениях возможен выбор k в качестве константы (хотя время более «многолико», см. цит. работу Дж. Уитроу). При этом для различных замкнутых термодинамических систем присущ новый тип относительности времени, связанный с изменением (в них) внутренней энергии и работы.

А что мы можем сказать о материальной «точке», в которую обращает пылкая фантазия физика-теоретика несчастного странника, посланного по его прихоти в неведомые дали? С точки зрения правофланговых в шеренге апологетов СТО – это «материальная точка». С точки зрения специалиста по фрактальной физике – это фрактальный объект, испытывающий сложное «внутреннее» движение с непременным переходом его из состояния материальной точки в промежуточное между «точкой» и непрерывной субстанцией состояние. В континуалистской же термодинамике не возникает особых иллюзий насчет температуры и энтропии одной-единственной «точки», хотя биологический возраст скитальца определяется все же возрастанием энтропии его бренного тела, а не чуждым ему внешним параметром. С точки зрения продолжателей «революцьённого дела» в микромире «точка» – это квантовый (на большом удалении) объект, с которым, надо думать, изменяется классическая процедура синхронизации времени. И эта процедура может быть выбрана совершенно произвольно, пример чего показали авторы статьи, корректным образом введя преобразования, из которых получаются не «замедление» времени и не «укорочение» стержня, а «убыстрение» времени и «удлинение» стержня.  Следовательно, процедура синхронизации часов в СТО может быть неоднозначной, а может и вообще не быть. Это Сцилла скоростной относительности.

Харибда позитивистского релятивизма состоит в следующем. Наиболее приемлемое представление о времени, получаемое при анализе и синтезе основных законов термодинамики, приводит к выводу, что параметрическое время СТО, привязанное к субъективистской процедуре синхронизации часов, показывающих так называемое инструментальное, геометро-инерциальное время, не имеет отношения к термодинамическому времени обитателя звездолета, равно как и энтропия состояния (любых) «часов», в том числе электронных и пружинных. Космонавт стареет по законам биологической системы, какой является его тело, а так как энтропия – величина в СТО не определенная, то и проблемы для человека нет. Проблему нагнетают релятивисты.

Таким образом, в парадоксе близнецов имеет место некорректное смешение двух существенно разных величин, относящихся к логически и физически независимым схемам их определения (к различным мерам изменчивости, определенным на различных основных множествах событий и/или состояний). В целом термодинамика и СТО ввиду взаимно противоположных преобразований температуры и количества теплоты по М. Планку и Д. Отту (см. в 190) являются логически (металогически) и конструктивно независимыми теориями. Аксиоматики этих теорий разные. Харибда релятивизма напоминает ситуацию с проблемой континуума в наивных, то есть проканторовских теориях множеств. Сходна с мифическим чудищем также проблема пятого постулата в геометрии Евклида. Но в данном случае речь идет не об отдельной аксиоме, а о всей системе аксиом термодинамики и СТО. Позитивизма теории относительности коснулся М. Планк. Он сравнил позитивиста с наблюдателем, который смотрит с берега на палку, наполовину погруженную в водоем. Палка ему кажется сломанной на границе двух сред из-за разности коэффициентов преломления света в воде и воздухе. Но позитивисту о каких-то «коэффициентах» знать претит, он довольствуется видимой картиной и конструирует сообразно ей «теорию изогнутой палки».

Таким образом, выясняется, что задача объединения СТО и термодинамики не решена. Если электромагнитные волны распространяются с постоянной скоростью во всех инерциальных системах отсчета, то это говорит о том, что у электромагнетизма, как особой субстанции, действительно имеется эфирная подложка – та, которая недоступна органам чувств. Но она имеется и у вещества, и у физического вакуума, так как скорость света cn = c / n. Для этой метафизически оторванной от остального физического мира субстанции при описании взаимодействий достаточно ввести постулат пространства Г. Минковского. Но термодинамика имеет дело не с эфиром и не с его электромагнитным проявлением, а сугубо с веществом, имеющим массу, с выделенными из эфира ансамблями корпускул. Величина ансамблей настолько велика, что по закону меры они приобретают новые качества, нежели эфир, его электромагнитная подложка или несколько частиц. Позитивистский «синхронизатор», как и тотализатор, работающий в пост’интерференционной ситуации, когда нерассмотренная физика опытов А. Майкельсона – Э. Морли уже забыта, дав иллюзию объяснения отсутствия движения того, что не должно двигаться, из сумеречной физики начала ХХ века переносится на другие разделы науки. Теперь скороспелые релятивисты «синхронизируют» с СТО одну теорию за другой. Дав осечку в термодинамике, разразившись кризисом непонимания физики и логики в «парадоксе близнецов» и пионизме, теория относительности, лишенная времени, может быть поставлена в качестве примера и в назидание любителям бутафорий в науке будущего. В этом она приобретет, наконец, потерянное время. Ф. Энгельс, случись такое раньше, наверняка воскликнул бы: «О слабофизика!», смягчив акценты. Но это чудовище с тысячами козлиных рогов из библейского рва со львами называется просто: Химера!

Наконец, «точку» под парадокс близнецов ставит И.Д. Новиков, специалист в области космологии и астрофизики. Оказывается, чтобы доказать, что моложе будет путешественник S, а не тот герой Sо космической мелодрамы, что оставался на Земле, нужно вместо формулы замедления времени для движущегося в системе Sо космонавта S, а именно Dt = D, писать формулу из общей теории относительности (ОТО). Таким образом, перед научным миром демонстрируется попытка противоречие, возникшее в одной теории, устранить с помощью формальных средств, принятых в другой теории. Между тем, как и в случае пионов, по формуле СТО современный дон Кихот проживет, согласно уверениям релятивистов на Земле, не Dtо, а Dt лет, причем Dt < Dtо. Чтобы говорить о том, что моложе будет непоседа, нужно опять сделать релятивистскую подтасовку: вместо Dt = D писать Dt = Dtо /. Но главное здесь не в этом. Главное здесь в том, что ОТО является другой теорией, внешней по отношению к СТО. «Объяснение» с помощью внешней теории внутреннего противоречия, возникающего в какой-либо рассматриваемой теории, со всех логических точек зрения означает, что рассматриваемая теория неправомерна. Более того, как и в СТО, время в ОТО не является независимой от наблюдателя величиной, но есть умозрительный инструментально-формульный параметр. Это так уже хотя бы потому, что в каждой «точке» псевдориманова пространства, на формализме которого построена ОТО, имеется касательный слой пространства Г. Минковского, на базе которого построена СТО (Ф. Энгельс: «прямое» равно «кривому»). С точки зрения землянина ускорение звездолета, оборачивающегося вокруг какого-либо центра тяготения на обратную дорогу к Земле, лишь кажущееся, так как, по ОТО, межзвездный агрегат и космонавт в нем на самом деле никакого ускорения не испытывают (вспомним про знаменитый лифт, свободно падающий вместе с наблюдателем в поле тяжести Земли). С точки зрения дон Кихота в скафандре планета Земля испытывает ускорение, но оно, понятно, тоже кажущееся. Следовательно, ускорения в обоих случаях только кажущиеся. Значит, при кажущихся ускорениях все «замедления» и «укорочения», якобы имеющие место при необратимых явлениях, связанных с ускорением, тоже лишь кажущиеся, и довод названного релятивиста, выраженный через формулу ОТО, неубедителен. Все «замедления» времени и «укорочения» стержней, возникающие «будто бы» при движении тела относительно другого тела, являются мнимыми, но мнимыми не в смысле теории функций комплексного переменного, а в том смысле, что они суть фикции. Следовательно, парадокс времени обращением к внешней теории – ОТО отнюдь не снимается, а лишь усугубляется. Такова была «революционная» наука ХХ века.

5. Пролапсы. Из фантастического содержания формальной позитивистской теории – СТО можно сделать следующие выводы. Во-первых, постулат ограниченности групповых скоростей, скоростей физических тел постоянной Дж. Макс-велла нефизичен, ибо существование какого-то «предела» в природе эквивалентно существованию еще большего «предела» для экстенсивных величин и еще меньшего «предела» для интенсивных величин. Изотахия и постоянство скорости рассматривались. Если сохраняется принцип причинности, автономия и целостность в мире элементарных частиц, в том числе при передаче взаимодействия от одного микрообъекта к другому микрообъекту, то скорости должны быть бесконечны. Но бесконечность скорости передачи взаимодействия понимается в смысле А.Н. Колмогорова – то есть могут существовать практически очень большие скорости: v >> c. Из этого следует, что в дискретном пространстве-времени также нет места ограниченности скоростей.

Во-вторых, реальное физическое время имеет мало общего с инструментально-формалистским гибридом, подкрашенным субъективизмом и позитивизмом, называемым временем по завершении метафизической процедуры синхронизации одной пустоты с другой пустотой. В-третьих, если время в СТО определяется так, как это показал М. Планк, то в таком же модерном «революционном» ключе понимаются протяженность и расстояние. Отсюда следует, что и другие величины детерминируется в том же экстравагантном стиле. В-четвертых, метафизичность СТО состоит также в том, что в одно геометрическое многообразие объединяются только определенные физическое величины (пространственные координаты и время), а другие не менее значимые величины, такие как энергия, импульс, сила и т.д., в «геометризации» напрямую не участвуют, то есть определяются опосредованно через «избранные богом» величины. Но физический мир характеризуют прежде всего явления и процессы, описываемые на основе представлений об их энергии, мощности, силе, импульсе, а не застывшие формы, отображаемые с помощью пространственных координат и евклидова равномерного однородного временного параметра.

В-пятых, алогичность естествоиспытателей при отказе от идеи эфира в пользу «релятивистского» принципа, следующего из постулата пространства Г. Минковского как теорема, проявилась в том, что они искали движение тел относительно неподвижного эфира, а эфир неподвижен по определению. Он неподвижен в любой системе отсчета и не может ни увлекаться телами, ни «увлекать» их. Однако отсутствие логики тяжело сказалось при интерпретации экспериментов А. Майкельсона и Э. Морли, проведенных  в 1887 году, что и послужило подоплекой конкретного физического релятивизма.

В-шестых, является символом крайнего иллюзионизма некорректный с точки зрения математики переход от элементарного приращения координат в пространстве Г. Минковского ds = dx + dy + dz + icdt к элементарному интервалу СТО, определяемому по формуле ds2 = c2dt2– dx2 – dy2 – dz2, откуда получается священный релятивистский множитель и он же делитель (см.). Умножение на  –1 выражения справа в формуле для Re(ds2) = dx2 + dy2 + dz2 – c2dt2 при конструировании из нее выражения для ds2 необоснованно и, как нетрудно видеть, принимается ad hoc (берется с потолка, выражаясь языком теоретиков).

Где же тот решающий костыль, которым картезианские метафизики пригвоздили живое и трепетное тело аристотелевской jusiV к шпалам фальсификации К. Поппера, из которых сложена стена плача и стенаний ученых ХХ века? «Костылей», как это соответствует неписаным инструкциям по прокладке пути в Великую пустыню познания, несколько. Первый «костыль» вбили, как известно, Р. Декарт и Б. Спиноза, распространившие умение и опыт землемеров, снискавших первые успехи на полигонах и пастбищах, на весь физический мир и даже в … философию. Второй «костыль» вбили позитивистские интерпретаторы опыта А. Майкельсона – Э. Морли, среди которых на особо почетных местах расположились ревностные пользователи принципа У. Гамильтона в k-мерных, k > 3, пространствах: Д. Гильберт, А. Эйнштейн, Л. Инфельд. Третий «костыль» вбил М. Планк: казалось, что минимальный квант действия предстал как первокирпичик, заполнивший вакуум между картезианской схемой бытия и физическим миром, но он внес противоречие между СТО и квантовой механикой в ликах «ультра-», «инфра-» и других Медуз-катастроф. Последующими «костылями» науки-калеки стали бездумные, некритически мыслящие продолжатели социально-политических и материально-экономических переворотов начала ХХ века, отразившие и перенесшие коллизии и антагонизмы общественно-исторического бытия на дотоле чистую и свободную от сорняков ниву научного познания.

На принципиальные ошибки релятивистов указывают многие философы. Картезианский детерминизм и природа времени несовместимы. Ученик Демокрита, Эпикур считал, что мир, несмотря на «движение атомов в пустоте», – не автомат с детерминированными, раз и навсегда определенными, неизбежными «манерами» поведения. Косвенно, через теологию, мыслитель говорит о необходимости рассматривать в проблеме времени его связь с Единым. И. Кант, А.К. Уайтхед и М. Хайдеггер сделали выбор между враждебной человеку картезианской наукой и антисциентизмом философии. «Концепция пассивной природы, подвластной детерминистическим и обратимым во времени законам, весьма характерна для западного мира. В Китае и Японии под природой принято понимать то, «что она есть на самом деле». В книге «Наука и общество на Востоке и Западе» Джозеф Нидэм рассказывает об иронии, с которой просвещенные китайцы встретили сообщение иезуитов о триумфе современной науки. Для них мысль о природе, управляемой простыми познаваемыми законами, была идеальным примером антропоцентрической глупости. Согласно китайской традиции, природа есть спонтанная гармония; говорить же о «законах природы» означало бы подчинить природу какой-то внешней власти». Поэтому принять в качестве базы для описания природы то, что «функционирует в деятельности нашего головного мозга» (А. Эйнштейн), как это делают скоростные релятивисты, ныне науке трудно, как и Эпикуру. Время является основой не только измерения всего, что можно измерять, но и экзистенциальной сущностью мира. Работы Г. Гегеля, Э. Гуссерля, У. Джеймса, А. Бергсона, М. Хайдеггера и А.Н. Уайтхеда сосредоточены на проблеме времени. А для физиков, например для А.Эйнштейна, все вопросы о времени уже сняты, поскольку они давно были решены прагматично и в позитивистском духе. Если для философа в этом существенном моменте познания главное значение приобретает онтологический характер вопроса, то для картезианцев «момент истины» фокусируется в пустой тени от гносеологии.

С другой стороны, А. Бергсон, К. Поппер и У. Джеймс, приписав времени «творческое начало» (демиурга), тем не менее на почве представлений о существовании независимого от человека времени приходят к «доказательству» индетерминизма в природе. За пределы детерминизма путь лежит под вывеской отказа от математики, в том числе классической, и принятия антропных понятий случайности и акциденции. Наука исчезает вместе с ее фактами, остается лишь интерпретация как независимый набор мыслительных актов (Ф. Ницше). То есть сомнения и постмодерное новаторство этих философов возвращают ученого к «функционированию мозга» эйнштейнистов. В общем, как всегда: «время замедляется, так как оно убыстряется» и «время течет быстрее, поскольку оно течет еле-еле». Чтобы выйти из состояния «непорочного зачатия» какой-либо мысли вообще, философы устремляются в иной «непорочный» круг: «детерминировано, так как описывается на неопределенном языке лживой математики» и «индетерминировано, так как выражается на определенном языке поэтических модальностей и акциденций». Нетрудно видеть, что последняя изнанка философской мысли содержит все то же эвбулидовское: «истинно, так как ложно» и «ложно, поскольку истинно».

Но представители узкоспециальной физической науки и сторонники СТО не поднимаются даже до такого уровня «свободной мысли». Наверное, в этом и кроется корень триалектики диалектики: «истина – это ложь» и «ложь – это истина» для состояния мышления erga одних и «свобода» от подобных суждений ввиду состояния мышления energeiai других.