2.4 Космология

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 

Устройством Космоса интересовались в Древнем Китае, Индии, Египте. Фалес занимался астрономией. Филолай и Аристарх Самосский размышляли о центре Мира, помещая его на Солнце. Аристотель писал трактат «О небе», которое считал неподвижной сферой. Птолемей предложил свою конструкцию планетарной системы, нашедшую отклик у Н. Бора. Н. Коперник и И. Кеплер на окраине Космоса разместили неподвижную небесную сферу, инкрустированную звездами. Но Г. Галилей не кричал, что «все-таки она вертится» – ось Мира. И. Ньютон предложил закон «всемирного» тяготения, сыгравший стандартную шутку в вопросе образования Солнечной системы. Решение десяти уравнений ОТО, найденное А.А. Фридманом, расширило горизонт познания до так называемого оптического горизонта Метагалактики, в которой галактики «разбегаются», начиная с расстояний порядка 1022 метра (Э. Хаббл, 1929 г.). Но ось Мира, вокруг которой всё вертелось бы, так до сих пор и не найдена.

Космология, космогония, астрономия и астрофизика (и космонавтика, присущая СТО – с ее близнецами) объединились одним клубком проблем – космических. Поэтому в данном пункте этот клубок, завязанный особенно хитроумно в ХХ веке, рассматривается также комплексно. Обозначим эти комплексы в порядке возрастания яркости их сияния (пери-ляпсусов). Первый узел вопросов «завязывается» вокруг «разбегания» галактик: 1) красное смещение в спектрах галактик вызвано эффектом К. Доплера (1842 г.), или отвечает фрактальной структуре пространства, или обязано чисто гравитационной причине; 2) «разбегающиеся» галактики откуда-то начинали свой эпохальный разбег – из «точки», из Единого, из эфира, из «ничего»; 3) время, которого нет в ОТО, так как нет его «синхронизатора», возможно, осталось в «точке», из которой – всё.

Второй узел проблем завязан экспоненциальным характером расширения Вселенной – увеличением расстояний от наблюдателя на Земле до далеких галактик пропорционально их скоростям: = Hr, где Н – постоянная Э. Хаббла. Третий саквояж с загадками, пребывающий в облаках метафизики, открывают шаговые механицисты, пытаясь проквантовать… Вселенную.

«Разбегание» галактик появилось в космологии как толкование решения уравнений ОТО при введении «радиуса» гиперсферы Вселенной, зависящего от параметрического времени: r = a(t). «Разбегание» отвечает как открытой геометрической модели Вселенной, так и закрытой модели на стадии расширения, но с последующим сжатием. Выше были рассмотрены некоторые очевидные неоднозначности и ограничения ОТО, главные из которых касаются космологических приложений, а именно: 1) в ОТО параметрическое время обратимо, то есть физического времени в ней нет; 2) за пределами Солнечной системы нет принципа эквивалентности во всех его трактовках, а значит нет оснований и для применения теорем ОТО. Тем не менее адепты ускоренного релятивизма, невзирая на пресловутый здравый смысл, к которому их постоянно призывал А. Эйнштейн, пишут не только уравнения ОТО с произвольным космологическим членом L, но и уравнения ОТО для пустой Вселенной: R(G) = 0, где в данных обозначениях выражение слева означает сокращенную и упрощенную форму записи (без тензорных индексов) для «кривизны» псевдориманова пространства-времени.

Итак, отсюда следует, что скалярная и тензорная «кривизны» равны нулю, то есть что мир – плоский, евклидов, пустой, без материи. Но пустая геометрия изменяется, если ввести гравитационное поле: R(G) = t(G). Только теперь слева – тензор, а справа – псевдотензор. Опять возникает препон, который «устраняется» добавлением справа в уравнение тензора энергии – импульса – натяжений уже не для пустых геометрических форм, а для материи: вещества и полей. В итоге получается система уравнений: R(G) = T + t(G), или, с добавлением некоторого произвольного космологического члена: R(G) + L = T + t(G). Теперь геометрия определяется материей и, казалось бы, все становится на круги своя. Однако имеет место равенство R(G) = t(G) с точностью до несущественных, непринципиальных коэффициентов, преобразований, переобозначений (вспомним про конструктивную обратимость R(G) и Т в уравнениях Д. Гильберта – А. Эйнштейна). Поэтому в общем равенстве остается только два члена: L = Т, откуда в символическом виде получается формула: L = hn + U(G), где U(G) – локальное гравитационное поле (не «кривизна» геометрии), hn – энергия фотона-геодезической.

Таким образом, чтобы вернуться из загеометризованного способа описания гравитации как «кривизны» к плоскому пространству, нужно было убрать «кривизну» и эквивалентный ей псевдотензор гравитационного поля из уравнений ОТО слева и справа. Далее для полного описания в плоском пространстве (уже без «кривизны» и псевдотензора гравитационного поля) нужно ввести через тензор Т энергию и гравитационное поле, но не как «кривизну» или псевдотензор, а именно как физическое поле (пусть феноменологически, в виде аппроксимации реального гравитационного взаимодействия, подобной ньютоновской). Сейчас полуклассическая формула L = hn + U(G) выражает закон сохранения энергии для пустого, по ОТО, пространства, в котором только одна «геодезическая» – фотон и одно (слабое локальное) гравитационное поле кулоновского типа. Формула 10‑кратно вырождена. Из этой формулы получается красное смещение спектра электромагнитного излучения, исходящего от Солнца (см. выше). Но чтобы перейти от полуклассики к дисперсионному соотношению для фотона как корпускулы, имеющей скорость u < c, где u – скорость распространения гравитации, нужно расписать энергию: hn =  + U(G). После подстановки в полуклассическое уравнение получим: L – U(G) = wкин + U(G), где wкин = . То есть приходим к заключению, что гравитационное поле было «лишним» при ускоренной геометризации тяготения, и оно оказалось «лишним» при переходе от классической физики к «волновой» механике (дисперсионное соотношение появляется как очень частный случай уравнения Э. Шрёдингера для дуали волна – частица в поле кулоновского типа, см.). Следовательно, эффекта красного смещения в такой теории без памяти и времени, как квантовая механика, не может быть.

Если гравитация оказалась «лишней» в ОТО, то в ней нет и красного смещения света от далеких галактик, обязанного гравитации. Очередное решение фикс уравнений ОТО указывает лишь на неоднозначность ее там, где она неправомерна. «Разбегание» галактик достаточно абсурдно: так как локально, в «точке», ОТО переходит в СТО, то на «границе» Метагалактики, согласно скоростной теории относительности, масса «разбегающихся» галактик становится бесконечной. Возникает неподвижная непроницаемая абсолютная сфера, которой окружен наблюдатель со всех сторон. Такова картина «вселенского» бытия в любой точке Метагалактики. Отсюда следует, что Вселенная разбивается на никак, ничем и никогда не связанные между собой области, то есть что Вселенная – не едина, а представляет собой куски, разделенные абсолютной пустотой. Это плата за сдобренные спинозизмом картезианские умопостроения. Но «кусок», который является абсолютно неподвижной (по достижении статического оптического горизонта собственной скорости нет у тел согласно ОТО) недосягаемой сферой бесконечной массы на горизонте Метагалактики, согласно квантовой механике, все-таки имеет дискретный спектр хаотического импульсно-энергетического воздействия на вещество в локальной области пространства ввиду флуктуаций метрики, по Д.И. Блохинцеву. Иначе говоря, хотя наблюдатель живет в центре шара с бесконечной массой на его поверхности, гравитационное поле на него действует ввиду спонтанного нарушения сферической симметрии. Поэтому бесконечная в энергетическом плане неподвижная сфера «на краю света» из-за этих флуктуаций разрывает любое тело, в том числе элементарную частицу, в ничто. О релятивирующем наблюдателе история уже умалчивает. Таким образом, согласно теории относительности и квантовой механике, мир не может существовать, однако он есть, то есть существует. Опять: «существует, так как не может» и «может, так как не существует». Отсюда вывод: постоянно культивируемая ложь релятивизма, доведенная до совершенства, сводит на нет представления о «разбегающихся» галактиках, о доплеровском красном смещении.

Между тем галактики чем дальше, тем более они «краснеют». Таковы наблюдательные данные астрономии. С учетом спадания гравитационного потенциала, выражаемого через феноменологическую формулу И. Ньютона, обратно пропорционально расстоянию, а дифференциала гравитационного красного смещения в классической теории «всемирного» тяготения и в ОТО для слабого поля (так как галактики далеко) – обратно пропорционально квадрату расстояния, из этого вытекает, что космологический эффект покраснения не обязан гравитационному полю, или, что то же самое согласно ОТО, не обязан «кривизне» пространства-времени. Остается рассмотреть эффект покраснения в фрактальном пространстве. Но сначала нужно определить, какой смысл содержится в понятии «размерность пространства». Для этого обратимся к лингвистической философии.

Термин «размерность» по функциональному содержанию близок к глаголу «мерить» (или «измерять»). Однако приставка «раз» придает глаголу операционный смысл не линейной, а более общей экстенсивности, причем не застывшей, не статической, но вращательной, динамической экстенсивности. Размерять – значит, мерить в разных направлениях, то есть учитывать ориентацию процесса измерения, ее изменение. Однако этого первозданного смысла в явной форме не присутствовало в геометрии как науке, основанной на практике пространственных измерений, начиная от Евклида и Р. Декарта и кончая Г. Минковским и А.З. Петровым. Чистая, голая протяженность античной геометрии, невзирая на внешние по отношению к ней аксиомы движения и совмещения фигур, в том числе «точек», сохранилась до конца ХХ века. Не было дано решения дилеммы абсолютного вращательного движения и относительного поступательного движения в теории фрактальных пространств. Статью о гомотопии

можно считать одним из первых сигналов о необходимости принимать во внимание геометрическую ориентацию. Но за счет чего возможность ориентации создается в геометрии как обособившейся части физики? За счет каких процессов на глубинных уровнях бытия реализуется ориентация?

Пифагор совершенно правильно строил предвестники геометрических представлений, исходя из движения монады. Особенно притягательна в этом отношении конструкция линии как многократное самодействие монады. Платон внес свою лепту в понимание пространства и геометрии. Он полагал, что представления о геометрическом пространстве «расположены между» миром идей и чувственным опытом. Если чувственный опыт поднимается от воздействия движущейся материи на органы отражения человека, от проявлений гравитационного взаимодействия на органы чувств, то геометрия носит лишь операционный характер: она способствует переводу эмпирической информации на теоретический уровень. Но не более того, ибо является производной от гравитационного взаимодействия, а не его доминантой. Геометрия вместе с представлениями о ней – продукт побочный, второстепенный. В этом ракурсе получается, что благодаря гравитации производятся те взаимодействия, что вызывают потом у отражающей их кибернетической системы (у homo) понятия, связываемые ею с субъективным миром пространственных отношений, с геометрией. Но что перенес в мир гравитационного притяжения homo sapiens, тысячелетиями измерявший участки земли на плантациях риса и луговых угодиях в бассейне Нила? Славный вид перенес свой второстепенный чувственный опыт, связав им, как ярмом, первозданное физическое явление.

Монада Пифагора по современным меркам – это фундаментальный, основополагающий динамический, энергетический акт космомикрофизики как материальное условие возникновения абстракции числа. Опираясь на эмпирический вывод о барионной асимметрии Метагалактики и открытия физики последних лет, а именно: 1) равноправного, или параллельного антимира, существующего наряду с миром вещества (П. Дирак, 1931 г.); 2) явления аннигиляции вещества и антивещества с излучением множества g-квантов электромагнитной материи; 3) мира электрически заряженных (и нейтральных) элементарных частиц, – рассмотрим взаимодействие, которое можно положить в основу формирования онтологических предпосылок представлений о числе и геометрических фигурах.

С точки зрения триадной логики реакция е– Å е+ ® ng, где е–, е+ – взаимодействующие противоположности (электрон и позитрон), g – частичка излученного электромагнетизма, n – их возможное количество в одной реакции, может быть принята в качестве аксиомы «минимального» двухэлементного множества (левая часть формулы). Символы е– и е+ не обязательно обозначают электрон и позитрон. Это могут быть обобщенные элементарные частицы вещества и антивещества, вступающие в реакцию аннигиляции с рождением n частиц – g‑квантов. Акт взаимодействия начальных сущностей е– и е+ состоит из большого количества фаз, включая фазу генерации из Единого. После генерации начальных сущностей из Единого реализуется одна из возможностей. Первая фаза – частицы выделились из Единого и обособились, зафиксировавшись в физическом бытии; они еще не породили лучистую электромагнитную материю, но индуцировали в физическом вакууме (оставили «след» на границе между эфиром и проявленной материей) виртуальный «фотон»: n = 0 (этих n-ок несколько, но все они виртуальны). Вторая фаза – частицы обнаружились по отношению друг к другу, то есть стали взаимодействовать, сохраняя гармонию рождения из вакуума (сближаясь после обособления): n = 1 (второй тип электромагнитного кванта, отвечающего за взаимодействия между зарядами). Третья фаза – реакция аннигиляции, то есть перехода энергии массивных частиц в энергию электромагнитного излучения, распространяющегося из локальной области взаимодействия. Единение противоположностей е– Å е+ после их локализации порождает новый антагонизм: g-кванты уничтожают область локализации, саму «точку», создавая своим странствованием про-странство. Но каждый g‑квант индивидуален, сохраняя этот наследственный признак от Единого и закрепляя его в различных условиях рождения, что выражается в его характеристиках: цвет, спиральность, поляризация и, тем самым, выражается в ориентации про‑странствования. Чтобы учесть все акциденции рождения конкретного g‑кванта, нужно рассматривать все перестановки n фотонов: р = n! Информационно‑энергетический вклад отдельного конкретного фотона в формирование пространства, чувственно воспринимаемого наблюдателем, при рождении в области аннигиляции n фотонов будет обратно пропорционален разбросу акциденции по всем «направлениям»: . Поскольку в акте формирования пространства нужно учесть все акциденции от n = 0 до n = ¥ (здесь символ ¥ понимается в смысле А.Н. Колмогорова) при объединении их связкой «или», то данная дизъюнкция на языке арифметики при независимости исходов аннигиляции записывается как сумма всех возможностей: ++++… Известно, что этот ряд слагаемых дает трансцендентное число е = 2.718281828459045236…, то есть число Дж. Непера. Заметим, что рассматривая акциденции – возможные исходы реакции е– Å е+ ® ng, мы полагались на акцидентную сущность самого про-странства (в этом смысловой априоризм естественного языка). Ибо глагол «странствовать», присутствующий в слове «пространство» в форме корня, с приставкой «про» обретает смысл возможного движения в каком-либо направлении. Как видим, в итоге всех направлений, или всех ориентаций, в монаде космомикрофизики будет е = 2.718281828459045236…

Сколько же направлений, или ориентаций, рассматривает землемер, передвигая по пахоте орудие измерения длины и подсчитывая площади? Как нетрудно видеть, этих направлений два. Еще одно направление он добавляет, если ему нужно определить объем. В макромире трехмерного пространства количество степеней свободы вращательного движения равно трем, как равно трем и количество степеней свободы поступательного, а точнее – прямолинейного движения. И это равенство имеет место только в трех случаях целочисленной «размерности» пространства: 1) пространство нульмерно; 2) пространство трехмерно; 3) пространство бесконечномерно. Это легко определить по числу сочетаний из n по 2, где n – размерность пространства: = 0, = 3, = ¥. Здесь m = 2 – минимальное количество задействованных в плоском движении координат. Но при поступательном движении будет так же: = 0, = 3, = ¥, где m = 1 – минимальное количество задействованных в поступательном движении координат. Таким образом, в реальном физическом пространстве, в котором имеет быть наблюдатель homo как макроскопическое тело, благодаря практической деятельности последнего возможно операционное восприятие размерности как равной трем. Без всяческой аккомодации этой размерности к факту вдуванием из микромира умозрительной эманации от взаимодействий в нем, якобы обеспечивающей априорную трехмерность пространства.

С другой стороны, арифметизация пространства, то есть определение координат объекта («точки»), производится с помощью аффиксов: A(x, y, z…), где x, y, z… – числа, или координаты. Число в теории чисел и арифметике – явление многогранное. Действия над числами, введенные в арифметике, являются формой краткой записи тех реальных физических процессов, что стоят за операциями сложения, умножения, сравнения… Рассматривая минимальную арифметику простых чисел в их сравнении с натуральными числами, обратимся к результатам специалистов. Эта арифметика – первое, что связывает мир чисел (монад) как простых, неделимых образований и мир составных чисел, представленных как чередование монад с взаимодействием выраженных в количественной форме множественных проявлений бытия. Плотность простых чисел р £ х определяется как p(х) = при х ® ¥. Этот вопрос тщательно изучался К.Ф. Гауссом, А. Лежандром, П.Л. Чёбышевым (1850 г.). Ж. Адамар (1896 г.) пришел к окончательному решению, записанному выше. Отсюда следует, что все целые числа от 2 до х ³ 2 включительно являются либо простыми, либо составными. Обозначим количество составных чисел как y(х) = х – p(х). Тогда из очевидного равенства еp(х) = еx / lnx  получим, что х = ех / p(х), или х = е Ä еy(х)  / p(х). В последнем равенстве изначальная монада е (выражаемая через число Дж. Непера), формирующая пространство, умножается в измерительно-функциональном смысле (значок Ä вместо обычного умножения) на процедуру самодействия монады еy(х) / p(х) в акте определения линейной протяженности. Записанная здесь степень экспоненты j(x) = y(х) / p(х) определяет отношение составных чисел к простым числам, то есть детерминируется движением, взаимодействием (развитием, изменением ситуации в процессе измерения) по отношению к покою (статичности, неизменности, присутствующих в процессе измерения). Монада е перед знаком взаимодействия Ä символизирует изначальный акт рождения пространственных отношений в мире элементарных частиц – в процессе аннигиляции: сначала следует генерация материи и пространства из физического вакуума (из эфира, из Единого). Самодействующая монада еy / p после знака Ä символизирует взаимодействие между проявленными из «ничего» сущностями множественного мира (в том числе между парами е– Ä е+ в состояниях n = 0, n = 1): затем появляется заявленный наблюдателем процесс измерения (рассмотренный ранее в простейшем одномерном варианте).

Итак, сравнивая данное рассмотрение существа размерности пространства в микромире, макромире и мегамире, приходим к выводу: эта операционная геометрическая (топологическая) характеристика «формы» бытия проявленных из Единого в мир множественного материальных сущностей сама зависит от места и времени в глобальном становлении – флуктуации конкретного «данного в ощущениях» физического мира: из эфира в эфир. Вне мира существования макроскопического субъекта познания – наблюдателя размерности иные, чем размерности его пространства и его времени. Непостижимая  для макроскописта фрактальная размерность, равная трансцендентному числу е = 2.718281828459045236…, превалирует в микромире и Космосе, в котором имеются лишь ничтожные островки вещества, еще или уже не аннигилировавшего за время флуктуации. И поэтому элементарные частицы, взаимодействия между ними, эволюция материи в недрах звезд и Метагалактике должны, по-видимому, описываться не с помощью экстраполяции в эти области трехмерного пространства и одномерного времени макромира человека, а на основе развитой физики фракталов. Повсеместно и всегда испытывающий становление и флуктуации из эфира в эфир материальный мир в целом (в масштабе Метагалактики) также имеет размерность другую, нежели размерность локальных, имеющихся поблизости от homo, пространства и времени. Так называемые размерности макроскопических пространства и времени в среде обитания homo sapiens носят не «априорный», а субъективистский характер. Поэтому перенос операционной геометрии, да еще не существующих в природе n-мерных пространств, где n – целое, 3 < n Î N, на микромир и в дальний космос является предприятием не столько преждевременным и неправомерным, сколько безответственным и скоропостижным. Вкупе с юркой Горгоной общей теории относительности, витающей над физиком в обличье равенства a * 0 = b * 0, где a ¹ b, но после «сокращения» нулей a = b, и Гидрой, в которую превратили принцип наименьшего действия в пространствах размерности n > 3 геростраты науки, космология, построенная на экстраполяции homo-sapiens-ких пространства и времени туда, где славного вида живой природы никогда не будет, представляется зрелищем не только гебефреническим, но уже и видом особого искусства, демонстрируемого в «театре абсурда» пигмалионами и пифагорейскими синдроматиками.

Кроме того, на примере увеличения целочисленной размерности пространства, в котором формулируются законы физики и обобщаются уравнения движения, показано, что не только геометрических методов, но численных методов вообще не достаточно в принципе, чтобы отобразить все многообразие качественно различных движений физического мира. При том что принцип наименьшего действия обобщается, снимается с повестки дня сакрамент v £ c, вместо параметрического времени t вводится физическое провремя Т и удаляется из-под фундамента физического мироздания метафизический «первокирпичик» h квантовой механики. Это не спасает положения, так как физических миров, соответствующих описанию движения материи с помощью численных, формальных методов и геометрии, – неисчислимое множество. А это вносит во все формализмы неоднозначность, «калибровочность», недостаточность и необходимость дополнять их содержательным познанием, в том числе методами философии науки.

Фрактальное пространство v Ì V вблизи пары е– Å е+ по существованию, взаимодействию и исходам аннигиляции образующих его элементов имеет среднюю «ветвистость» j = e – в операционном качестве, определяемом по возможной реакции прибора именно на такой фотон конкретных свойств, какой обнаружен с некоторого направления. Фрактальная размерность монофрактала е есть D = , где q – показатель подобия фрактального пространства. Если q = e– 1 / e, то D = e. Если q < 1, то фрактальное пространство расширяется само по себе, а не «разбегаются» объекты, расположенные в нем. Показатель подобия при генерации фрактального пространства сообразно линии Пифагора в изначальном акте рождения материи в результате флуктуации эфира определяется по аналогии с генерацией натуральных чисел.

Условие генерации монадой е протяженности в пространстве, вмещающем другие монады, определяется равенством е Ä еj  = х, где «угол» j(х) = y(х) / p(х) – показатель относительного самодействия монады е, а y(х) = х – p(х) есть множество составных количественных сущностей, образующихся во взаимодействии элементов из p(х), где p(х) – множество простых числовых сущностей, стационарных относительно операций Ä и Ä–1. Условие сохранения массы изначальной монады е, определяемой как явление аннигиляции в целом, в процессе генерации пространства и массы физической субстанции, образующей его «протяженность», запишется в виде: е Ä uе = 1, где u – так называемый показатель подобия, такой что вторичная масса m равна uе при самодействии монады е в переходе «интенсивное состояние ® экстенсивное состояние». Отсюда видно, что масса имманентна процессу генерации пространства: сначала она возникает вместе с рождением пары е– Å е+, затем через процесс аннигиляции из интенсивного состояния переходит в экстенсивное состояние. Масса уже сгенерированного пространства как величина, адекватная результату аннигиляции, равна массе монады е в операторном смысле.

С другой стороны, если j(х) = y(х) / p(х) – показатель экстенсивности проявления, роста проявленных сущностей из монады е, то самодействие монады е равно (q)e, откуда (q) = e1 / e. Число q, определяющее подобие монады себе самой, находится из равенства q Ä (q) = 1, или в арифметическом выражении: q = e– 1 / e. Есть аналогия с формулой в работе И.М. Дремина с соавторами (см. выше), по которой определяется «масса» монофрактала по его ветвистости, равной е: m = ue. То есть размерность монофрактала как первородного, образующего элемента в цепочке актов перехода из эфира в эфир, равна размерности мультифрактала, как последнего элемента со-бытий. Последнее отождествляется с первым, вся цепочка флуктуаций – с эфиром. Минимальный элемент е– Å е+ физического мира, верифицируемого наблюдателем, эквивалентен максимальному элементу – Метагалактике. Это предпосылки космомикрофизики, построенной на представлениях об аннигиляции электрически заряженной элементарной частицы и ее античастицы с отрицанием локальной области рождения пары и образованием модусов направлений и странствования. Начальной физической субстанцией является становление с важнейшим атрибутом – единством и «борьбой» противоположностей. Перманентно возникая и самоустраняясь, субстанция как становление генерирует физическое про-странство. Сохраняясь, становление как субстанция порождает имманентное ему физическое про-время. Модусы про-странства и про-времени возникают через отражение, присущее миру как взаимосвязь явлений. Субъект познания рассматривает лишь подмодусы про-странства и про-времени, допускающие после чувственного восприятия через преломление в функциональной практике идеализацию и абстрактную деятельность. Появляются представления о протяженности, длительности, о пространстве, времени, о геометрии. С возникновением геометрии идея становления становится субъективистски менее своевременной в смысле функционального развития homo, зато она более актуальна, так как рассматривается череез формальную линзу со-бытий в «теперь».

Возвращаясь к космологической картине бытия, построенной на базе ОТО, приходим к выводу, что «разбегания» галактик в природе не существует. Но расширяется фрактальное пространство ввиду преодоления материей своего интенсивного состояния при рождении из Единого (из вакуума, из эфира, из «ничего») и вступления в фазу экстенсивного развития с конечным возвратом в Единое (в вакуум, в эфир, в «ничто»). Это так для единичной пары частиц е– Å е+, даже без возникновения новых пар. Фрактальное пространство расширяется, так как проявленная материя образует новые степени свободы при своем развитии и распространении. В микромире эти степени свободы, как считают физики, компактифицированы. Если образуется четвертое пространственное измерение, то в таком пространстве плоских вращений будет уже  = 6, трехмерных вращений насчитывается  = 4, а вращений 4‑пространства как целого (кванта 4-пространства) образуется  = 1. Геометрические представления могут появиться лишь через определенное время в качестве гносеологического дополнения к самопроизвольной генерации предтечи пространственных и временных модусов в онтологии становления. Человек от физического рождения до физической смерти только копирует данный процесс, как и вся органика, но геометрией для создания геометрии отнюдь не пользуется. Ввиду изобретения в окрестностях Берна идеальной машины релятивизма, работающей на принципе эквивалентности геометрии и материи, «предсказания» ОТО в этом вопросе естествознания ценности не представляют.

Переходя ко второй проблеме космических наук, напомним, что ОТО не является теорией относительности, не является теорией тяготения как в ближнем, так и в дальнем космосе. С учетом замечаний о недостатке математической корректности в процедуре вывода ее уравнений, можно заключить, что эта теория является наукой о расходимостях, равно как и квантовая механика и СТО. В общей теории относительности расходимости называются «сингулярностями», то есть ситуациями, когда регулярность, предсказуемость, однозначность и физическое понимание отсутствуют вовсе. Все «разбегающиеся» галактики при экстраполяции их движения в прошлое, по мнению адептов релятивизма, возникли из одной «точки». Поскольку время в ОТО обратимо (то есть времени в ней нет), а теория тщится быть теорией космологической, доведем эту крайность релятивизма до совершенства, ибо теория должна быть «внешне оправданной» и «внутренне совершенной».

Ввиду того что времени в ОТО нет, а есть только его формальный заменитель, причину этой фикции нужно искать там, где нет и ОТО, то есть в «сингулярности», в «точке большого взрыва». Но точка – это не «кривизна». Значит, в ней нет гравитации. Следовательно, «большой взрыв» происходит отнюдь не благодаря гравитационным эффектам, а если уж и происходит, то вследствие других физических взаимодействий. Но иные физические взаимодействия – это уже не прерогатива ОТО. Таким образом, не состоявшийся космологический тотализатор, запатентованный в Берне, в полностью аварийном состоянии после обкатки за небесными высями ввиду обратимости времени со скоростью v = c вылетает из Метагалактики в ничто: через горловину начальной «сингулярности». Но данный вакуум за пределами Метагалактики совершенно другого рода – это не Единое и не эфир. Это обратный пролапс метафизической мысли, выраженный посредством теории дырки от съеденного бублика. ОТО – теория сверхъестественного бытия за пределами Вселенной. Львиная пасть Химеры – это «сингулярная точка», «разбегающиеся галактики» – это разбегающийся для бодания козел тела Химеры; драконий хвост ее метёт фарисейской относительностью «твоё – моё».

Экспоненциальный характер «разбегания» галактик, теорию «инфляции» и «двойной инфляции» следует рассматривать с точки зрения фрактальной физики. «Квантовать» Вселенную – это опять затея в стиле Б. Спинозы, это – скрещивание ужа и ежа. Противоречивые представления о минимальном действии и шаговая механика возникли на необычайно малом островке бытия homo sapiens. Возможно, в квантовой парадигме есть шанс когда-то достигнуть адекватного объяснения явлений в микромире. Но как делить на куски Единое (единую Вселенную), лучше всего прочесть в диалоге Платона «Парменид».

Таким образом, космические науки ХХ века, отодвинув неподвижные небесные сферы Аристотеля, Н. Коперника и И. Кеплера до так называемого оптического горизонта, расстояние до которого порядка 1026 м, уткнулись в еще более фундаментальный, по своей абсолютной непробиваемости для картезианского ума, небосвод.