3.2. Часть и целое в диалектическом единстве

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 

Диалектика не устарела, но она действительно развивается, «трансформируясь в синергетику», и это не «две родные сестры», а их «родственные связи» более сложные. Синергетика – это один из методов всеобщего познания, без эпитета «единственно верная и непобедимая». Важно то, что синергетика ищет объяснения явлений, критически переосмысливая категории причинности и детерминизма. По В.П. Прыткову, «есть весомые основания для предположения о синергетийной природе диалектического разума».

Мир множествен, состоит из частей, но он един. При констатации и осознании необходимости всестороннего взгляда на мир парадигма его целостности проявляется в следующем.

Человек, как часть изучаемого объекта, находится внутри системы, что отмечает Н. Н. Моисеев. Общество, биосфера, ноосфера, мироздание – целостные структуры. Наука является созданием человека, как и слово. Все закономерности в природе субъект познания сводит к своему слову, к своему разуму (в этом элемент кантианства). Наука отражает духовную личность человека (см.).

Синергетика в соответствии с гипотезой антропного принципа рассматривает соотношение части и целого. Сложная система характеризуется ее целостностью и целью развития. Сами термины «целое» и «цель» этимологически близки, истоки близости можно найти также в трактовке греческого слова teloV – завершение, высшая точка, цель. Достижение цели означает «замыкание круга» блужданий на пути к ней, восхождение к полноте, совершенному симметрическому целому. Интеграция различных развивающихся в разном темпе структур создает все более сложные структуры, рассматриваемые в их эволюционной целостности. Понятие когерентности сложных структур включает, как взаимодействующие образования, части целого и само целое. «Для создания сложной структуры необходимо соединять структуры «разного возраста», развивающиеся в разном темпе, необходимо включать элементы «памяти», будь то биологическая память, ДНК, или память культуры, культурные традиции»

(ср. с темпорально-генетическим временем как памятью у П.П. Гайденко, настоящим Аристотеля и модальностью будущего). При этом следует иметь в виду, что «динамика развития сложной структуры требует согласованного (с  одним моментом обострения) развития подструктур «разного возраста» внутри нее, а это, как правило, приводит к нарушению пространственной симметрии. Включение «памяти» (элемента прошлого) означает нарушение симметрии в пространстве.

Можно попытаться сформулировать правила нарушения симметрии при соединении разновозрастных структур в целое, указать оптимальную степень связи (пересечения областей локализации) подструктур внутри сложной структуры, топологию их расположения, законы смены режима и другие факторы, обеспечивающие совместное устойчивое развитие в одном темпомире:

1) существует ограниченный набор способов объединения и построения сложного эволюционного целого;

2) объединение должно происходить с «чувством меры», по определенной степени перекрытия в сложной единой структуре все более простых структур;

3) сложные структуры объединяются под воздействием факторов флуктуаций, диссипации и хаоса, играющего конструктивную роль не только при выборе пути эволюции, но и в процессах построения сложного эволюционного целого;

4) учитывается выход (будущей) единой структуры (системы) на более высокий уровень иерархической организации.

В таком понимании синергетика может рассматриваться как позитивная эвристика, как метод экспериментирования человека с реальностью, в которой – он сам, как часть в целом и цельном мировом процессе.

В конце ХХ в. усиливается тенденция к сближению гуманитарных и естественных наук; последние объединяются, образуя смежные дисциплины. Методы современного естествознания, сконцентрированные в синергетике, все шире внедряются в гуманитарные исследования: имеют место и обратные процессы. Происходит конвергенция культур: научно-технической и гуманитарно-художественной, в центре которой стоит человек.

В масштабах земной цивилизации намечается взаимодействие между классической культурой Запада и культурой Востока. Всё чаще ученые останавливают внимание на традициях восточного мышления и его методах. Выявляется, кроме его силы, и слабость европейского рационализма. Еще В. И. Вернадский писал о живучести, мудрости и морали конфуцианства, о его более глубокой научной традиции, чем у западноевропейской цивилизации. Китайская цивилизация более древняя, нежели европейская, – тем более их разительное несходство притягивает внимание специалистов по синергетике. Это путь к новому синтезу, к новой концепции природы, основанной на слиянии западной традиции, с доминирующим в ней экспериментом и количественными формулировками, и восточной, китайской традиции, с её большей гуманизированностью, духовностью и пониманием спонтанного изменения самоорганизующегося мира.

Слияние части и целого, индивида и общества, заметно в развитии науки, религии и культуры. Например, существует не совсем однозначное явление, имеющее признаки развертки метода аналогий (подражательства), компиляции и плагиата в научных исследованиях. Типичный обратный секуляризм свойствен homo и их сообществам в силу рудиментарных составляющих в организации мышления. Истоки его – в фундаментальности метода аналогий, особенно наглядно проявляемого при трансформации его в подражательное, имитационное поведение. В науке и философии обратный секуляризм является типичным явлением. Часто искусственное создание ореола вокруг определенной темы, финансируемой олигархами и монополистами, и нимбов вокруг задействованных в ней лиц из числа ученых предполагает затем «отталкивание» от сонма «избранных», что появляется в сознании людей благодаря прессу и давлению на них зависимых средств массовой информации. Современные научные трактаты обильно насыщены и вовсе пестрят ссылками на предшественников, используемыми в качестве доказательства правоты их авторов. То же – в религии, когда сознанием людей управляет вымысел: фантастическая личность какого-либо бога, или когорта богов. То же – в общественно-политической жизни, когда мановения руки какого-либо одного высоко поставленного оракула управляют множеством людей.

В этом же ключе отмечает тенденцию «поклонения предкам вообще» Г. Спенсер, что, как видно, двойственно не только в рамках религиозных конфессий или общественно-политической жизни.

Метод аналогий, лежащий в основаниях традиции, преемственности  и секуляризма в его последней форме, а также копирования и подражания, являет собой реализацию рассмотрения неодновременно происходящих событий – он выступает как основа, с одной стороны, и как следствие, с другой стороны, понятия времени в естественнонаучных и других исследованиях.Однако эта грань и степень времени должны быть дополнены рассмотрением противоположного метода – метода различий, различения, разнствования, существенного и принципиального изменения. Естествоиспытатель находится на тонком «канате» между полюсами аналогии, устойчивости, определенности и различия, неопределенности, неустойчивости. Положение его «равновесное», но без «самоорганизации» и «развития», и «обратимое», если на другом полюсе диалектически противоречивых сущностей, которые естественник исследует в сложной системе, вместо изменяющегося, неустойчивого, нестабильного состояния – все те же устойчивость, стабильность и неизменность (по фиксированному набору свойств и качеств). Субъект познания через объект изучения окажется в неравновесном, необратимом состоянии, если второй полюс будет носителем неисчерпаемого разнообразия, перемен и отрицания ранее пройденных состояний объекта.

Время в этом втором моменте диалектики, точнее синергетики познания и предмета научного внимания, как понятие, приобретает дополнительные смысл, понимание и причину, источник. Но во втором случае вместо «математизации» в соответствии с четко определенными «механизмами» требуется введение «таких антропных понятий, как случайность и акциденция».

Классическая наука изучала простые системы, объектом изучения неклассической науки остаются более сложные системы. Актуальный интерес вызывают развивающиеся во времени системы, начиная с античного этапа и заканчивая началом XXI в., а также формирование всё новых уровней их организации. При этом существенным оказывается воздействие всякого нового уровня на прежние уровни, на ранее образовавшиеся связи и композицию частей.

Открытые и саморазвивающиеся системы определяют стиль и суть постнеклассической науки, что предполагает разработку новых методологий. Дифференцируются признаки самоорганизующихся систем: для энергии, вещества, информации – открытость; для множества путей эволюции системы – нелинейность и возможность выбора из альтернатив; взаимосвязь (когерентность как составной элемент целостности) – согласование происходящих во времени явлений, характеризующих данную систему; непредсказуемый, хаотичный характер процессов в некоторой системе; предрасположенность к активным взаимосвязям с окружающей средой; выбор наилучшего направления развития; гибкость системы и всех ее структур; учет прежнего опыта.

Е.Н. Князева проводит линию на применение методов синергетики как в естественных науках, так и при изучении общественных явлений и информационных потоков.

«Понятия синергетики, – пишет К. Майнцер, – позволяют моделировать даже экологическое развитие биологических популяций. Экологические системы – это сложные диссипативные системы растений или животных с нелинейными метаболическими взаимодействиями между собой и средой. Симбиоз двух популяций с их источником питания может быть описан системой трех дифференциальных уравнений, которые были использованы Эдвардом Лоренцом для моделирования погодных явлений в метеорологии. В начале ХХ в. немецкий автор Лотке и итальянский математик Вольтерра описали эволюцию двух популяций в ходе экологической конкуренции. В их модели нелинейные взаимодействия двух сложных популяций определялись системой двух уравнений для хищников и жертв. Эволюция таких систем имеет стационарные точки равновесия. Аттракторами эволюции служат периодические колебания (отдельные циклы)».

Далее К. Майнцер рассматривает: 1) сложные нейронные сети и стратегию их обучения; 2) сложные экономические системы; 3) окружающую среду и ее экологию; 4) погоду и климат; 5) сложные социальные системы; 6) коммуникационные системы; 7) сложную науку и технологии; 8) рост знания. При взгляде на будущее цивилизации важно учитывать ее сложность организации и ответственность при выборе решений (путей ее эволюции).

«Корни синергетики находятся в термодинамике открытых систем, – констатирует М.И. Штеренберг. – Область применения синергетики в принципе ограничена некоторыми чисто физическими процессами». Как альтернатива положениям синергетики, приводится пример понижения энтропии в замкнутых системах. Но при этом не учитывается сложность строения жидкого кристалла воды, состоящего из сотен молекул Н2О.

В биологии, по мнению М.И. Штеренберга, используется понятие бифуркации – под слабым внешним воздействием система скачком, «катастрофически», радикально меняется (И. Пригожин). Но, вопреки М.И. Штеренбергу, математическая классификация катастроф-бифураций существует (см.). Как и для развития Метагалактики, в биологии и других науках «лишь неосведомленность о характере процессов и накладываемых ими ограничений позволяет предполагать неограниченную многовариантность траекторий развития мира в целом и каждой отдельной его системы» (с. 102). Это верно и для статуса теории вероятностей в целом.

Между тем в генезисе, развитии и эволюции биологических систем действует (строгий) порядок – «принцип максимизации»; он присущ и физическому миру. По мнению М.И. Штеренберга, приложения синергетики к проблемам биологии носит поверхностный характер; упорядоченность и организация – понятия не тождественные; характер малых по энергии сигнально-информационных воздействий на биологические системы синергетика не вскрывает (сс. 105 – 118).

В целом цитируемый автор находится на позициях модерной науки начала ХХ в. – даже в вопросе роли времени в синергетике: «существует лишь внутреннее время для всех систем, включая Вселенную», – пафос идеологии Большого взрыва. И в этом его противостоянии с указанием слабых мест в теоретических построениях постнеклассической науки – залог дальнейшего развития синергетики.

Постепенно современная наука ставит в центре своего внимания гуманизированные, «человекоразмерные» системы: объекты экологии, в том числе биосферу, объекты биотехнологии, в том числе генетическую инженерию, медицинские, сельскохозяйственные и биологические объекты, так называемую виртуальную реальность

и проблему взаимоотношений человека и машины. Меняется характер объекта исследования, меняется методология исследования. На прежних стадиях развития сама наука была ориентирована на изучение всё более узких сторон действительности, изучала явления в их изоляции от всего разнообразия окружающего мира, – на современной стадии всё большую значимость и свою специфику приобретают комплексные исследования, междисциплинарные исследовательские программы. При этом происходит сращивание в единой системе деятельности теоретических и экспериментальных исследований, фундаментальных и прикладных разработок, прямых и обратных связей между различными уровнями научной деятельности.

Поэтому, в итоге, усиливается взаимодействие сформировавшихся ранее в различных естественных науках идей, принципов, норм и методов познания и обогащаются источники новых идей, появления и развития новых идеалов и методологий.

Опираясь на данные комплексной науки экологии, возникшей на стыке многих наук, Н.Н. Моисеев отмечает неизбежность планетарного кризиса и связывает его с монополией homo как вида, монополией загрязнять окружающую среду. Отсюда крах экологии планеты. То есть самозамыкание человека в экологической нише планеты – путь к его самоуничтожению, а открытость этой системы человек – планета ведет к расширению ноосферы в Космос и дальнейшему устойчивому развитию. Об этом писали В.И. Вернадский и Т. де Шарден. Отмечается сложность современной цивилизации, ее «разношерстность», особенно на Востоке.

Понятие коэволюции означает взаимообусловленное, сопряженное, смежное изменение и развитие систем или частей внутри целостного образования. Термин имеет биологическое происхождение и связан с исследованиями совместной эволюции биологических объектов различного уровня организации. Понятие коэволюции охватывает общую картину предельно большого количества эволюционных процессов. Глобальная коэволюция охватывает все мировые эволюционные процессы, при том что данный термин характеризует и материальные, и идеальные (духовные) процессы и потому универсален, будучи неразрывно связан с понятием самоорганизации. Самоорганизация подразумевает изучение структур и состояний системы, а коэволюция имеет дело с отношениями между развивающимися системами и корреляцией эволюционных изменений в различных системах, которые релятивно сопряжены и взаимно адаптированы. Находящиеся на разных полюсах шкалы большого – малого, молекулярно-генетический и биосферный уровни коэволюции тесно взаимосвязаны и обусловлены друг другом.

Коэволюция синтезирует знания из различных областей культуры: науки, религии, искусства, философии, спорта и т. д. Идея коэволюционного развития базируется на единстве социокультурных и природных процессов. Коэволюция с необходимостью совмещает различные уровни эволюции. Современный этап развития науки подразумевает перманентное единство и взаимодействие гуманитарного и естественнонаучного знания с более глубоким изучением закономерностей коэволюционного процесса.

Если принципы эволюционного развития были глубоко и основательно разработаны философами, например Гегелем, то в современном состоянии науки они успешно развиваются и расширяются как принципы коэволюции. Не обошла вниманием эту сторону научной деятельности и материалистическая диалектика, изучая вопросы развития и «полярности», остро и профессионально поставленные еще в классической немецкой философии. Сегодня эти проблемы являются определяющими для всего естествознания.

Разработка эволюционного подхода к изучению природы была в центре внимания В.И. Вернадского (см.). Н.Н. Моисеев отмечает вклад Вернадского в разработку вопросов общеметодологического характера:

1) формирование и развитие современного рационалистического миропонимания;

учение о ноосфере в контексте универсального эволюционизма;

проблемы живого вещества и современные космогонические гипотезы…

«Во второй половине [XIX] века …человек уже начинал мыслиться включенным в наш единый Мир, в Универсум… Однако решающий удар по исходным мировоззренческим позициям классического рационализма, потребовавший отказа от принципа стороннего наблюдателя, был сделан квантовой механикой, но уже в 20-х годах [ХХ] века» (с. 5).

Далее следует характерное и, по сути, революционное замечание: «Эйнштейн был, по-видимому, не прав, когда говорил о том, что «Бог не играет в кости»… Судя по всему, без языка теории вероятностей описать законы движения нельзя: именно вероятностная, стохастическая первооснова Вселенной служит одним их двигателей мирового эволюционного процесса, на одном из этапов которого во Вселенной  возникает живое существо и человеческий Разум».

Если в синергетике человек един с антропогенной вселенной, то есть как «аттрактор» заложен во всеобъемлющей мировой системе, то у Н.Н. Моисеева он случайно возникает на определенном этапе эволюции Вселенной. Таким образом, синергетическое мышление, явно предпочитающее оперировать с понятиями неопределенности, хаоса и непредсказуемости, детерминацию и причинное объяснение перекладывает на свойства бифуркаций и аттракторов, а в старо-новой парадигме, когда мышление находится еще на перепутье между неклассической и постнеклассической наукой, случайность выступает как конечный пункт мысли и познания. Эти оттенки научной мысли весьма тонки и трудно уловимы, как и трудно передаваемы словесно.

Без теории случайных процессов нельзя построить полезную концепцию эволюции, но вероятностями не обойтись (!). «Понятия вероятности и случайности четко разделены, но и «случайности бывают разные»:

1) стохастикос (меткий, догадливый) – понятие появляется в изучении явлений, имеющих случайные и детерминированные компоненты;

2) устойчивая частота появления ситуаций в однотипных опытах;

3) явления без устойчивой частоты – фракталы, накопление статистики не повышает точность знаний;

случайный выбор с предпочтением, игровые ситуации;

истинный хаос, не допускающий детерминации (бесконечномерный фрактал со случайными точками ветвления, излома или разрыва, хотя и возможна его предельная структура), произвольный выбор без предпочтений.

О фракталах интересно замечание Дж. Николиса: «Фазовые переходы на мульфрактальных множествах (носителях неоднородных перемежающихся хаотических потоков) могут рассматриваться как движущий механизм, стоящий за непрерывной предэволюцией в биологических системах…».

Случайность без вероятности может иметь место при неустойчивости частот.

По Вернадскому, живое вещество – это тонкая пленка на поверхности планеты, усваивающая и перерабатывающая солнечную и космическую энергию, эффективно влияющая на эволюцию планеты.

Переход в сверхжизнь неизбежен – это ноосферный выбор, «ибо такова поступь мировой эволюции». Духовный мир человека превратится из надстройки над производительными силами «в определяющий фактор развития человека как вида». Вернадский придерживается принципа Редди: «Все живое только из живого». Жизнь вечна, а на Земле она существует согласно геологической эволюции планеты.

Вселяет надежду достаточно общая мысль Н.Н. Моисеева: «Наша Вселенная может быть и не является самостоятельной системой, а лишь составляющая некой суперсистемы, в которой одним из принципов отбора на «уровне вселенных» является возможность появления живого вещества». Это высказывание находится в консонансе с идеей антропогенной вселенной, включающей человека, являющейся открытой системой.