3.3. Философские методы в синергетике

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 

В начале ХХ в. почти никому из естествоиспытателей не приходится сомневаться в том, что органически единая в своих двух началах философия (научно-теоретический и духовно-практический аспекты) является непременным условием развития естественных наук, доминантой в определении их роста и преуспевания. Постнеклассическая стадия науки более явственно, чем на прежних этапах, использует методы философии и философии науки в аспектах онтологическом, гносеологическом, методологическом, мировоззренческом, аксиологическом и др., обращаясь в глубь веков.

Представитель марбургской школы неокантианства Э. Кассирер подчеркивал важность трансцендентального метода для выявления связей историко-философского, философско-методологического и естественнонаучного аспектов развития познания. При этом он уделяет внимание влиянию мифотворчества и религии, интуитивного и сверхприродного на развитие и становление научных парадигм, начиная с Фомы Аквинского. Парадоксальность этой составляющей развития науки отмечал, однако, С. Кьеркегор.

Размышляя над одним из краеугольных понятий синергетики, С.И. Яковленко говорит о необходимости внешнего воздействия в процессах упорядочения. Это так, поскольку замкнутые системы самопроизвольно разрушаются, переходят, или возвращаются, в хаос. Физический аспект этой тенденции – возрастание энтропии замкнутой термодинамической системы. Порядок, как устремление в хаос, сменяется «беспорядком», или стохастичностью, неопределенностью воздействия внешних факторов на открытую систему, которое ее «возвращает к жизни», упорядочивает, вносит структурообразующий момент.

Как на форму отказа от непререкаемого детерминизма идеализированных систем в математике и физике классической поры в развитии естествознания, А.С. Есенин-Вольпин указывает на возрастающую роль веры в науке. Однако «при построении любой науки на любой стадии имеется лишь конечная совокупность принятий суждений на веру». Невнимание к модальностям в естественных науках чревато возникновениями парадоксов, особенно в неклассической науке. Чрезмерная ассоциативность мышления вредна – это пытается устранить синергетика, над которой пока довлеет культ успеха неклассических наук: теории относительности, квантовой механики, космологии и теории элементарных частиц.

Какая конкретная философская система применяется в естествознании и влияет на его развитие на стыке ХХ и ХХI вв., определяется при острых и активных дискуссиях по вопросам о самой философии, о ее месте в современной культуре и специфике философского знания, о его источниках и функциях. Определяются возможности и перспективы философского знания и механизмы его воздействия на развитие научного знания, в частности в естественных науках.

Мнение физика В. В. Налимова заключается в том, что философия сама остановилась в развитии, задержавшись между наукой и религией, что пора создавать «постфилософию» (философию философии). Актуально в этой связи вернуться к традиционной градации философских систем, предпринятой еще досократиками и особенно в Академии (Платон, Аристотель, Ксенократ, Аркесилай и др.), но критически рассмотренной Кантом. Очевидно, идеализм в философии искусственно разграничивается на субъективный и объективный. Но объективный идеализм – тоже субъективный, так как представления о боге, этом объекте, живут только в сознании человека; нет ни логических доказательств, ни эмпирических фактов существования так называемого демиурга. Представление о материи как объективном и независимом от человека составляющем начале мира – тоже только представление. Если «материя – это то, что, действуя на наши органы чувств, производит ощущения», то данная гипотеза об объективной сущности материи выглядит несостоятельной при рассмотрении лишь одного примера.

В виртуальном компьютерном мире не только ощущения, но и мысли, и движения, и эмоции можно моделировать с помощью кибернетических средств. При этом существенны потоки соответствующей информации, а никак не движения какой-то материи. Отмечено, что при все большем устремлении в недра материи, в микромир, эта материя неуклонно исчезает, мир пустеет, но возникают новые степени свободы движения (см., например,). Получается, что материя в ее прежнем понимании как «то, что действуя на наши органы чувств, производит ощущения» исчезает, а возникает, как неотъемлемый атрибут мира, информация.

В антропогенной вселенной, как было выявлено благодаря решениям А. А. Фридмана, пресловутая материя рождается из ничего. Имея в виду, что человек вместе со своим разумом и прочими функциями только копирует состояние проявленной из ничего вселенной, можно прийти к выводу, что антропогенная вселенная и вовсе не является материальной в подлинном смысле этого слова. Рождает антропогенную вселенную нечто (Единое), которое по праву можно назвать материей (и это только в субъективном, но не в кантовском смысле есть ничто). Эта материя рождает и человека вместе с его антропным принципом. Кант оказался ближе к истине, открываемой в новейшей, синергетической парадигме, нежели некоторые так называемые материалисты, позитивистский подход которых к проблеме двух начал в философии теперь наяву, все более очевиден.

В. В. Налимов же убежден, что в картину мироздания, в физическую картину мира следует включить вездесущее сознание (Творца) и первородный смысл, его аксиологические оценки и спонтанность. Последний компонент недостающих элементов в картине мира относится как раз к тому, что система человек – антропогенная вселенная является (почти) замкнутой, но информация о других мирах, информация из той рождающей антропогенную вселенную почти неуловимой субстанции «стучится» в наш мир, обретая для субъекта познания форму случайных, неконтролируемых, спонтанных явлений. Это означает в совокупности, что «проблема сознание – материя становится серьёзной проблемой физики», но отнюдь не только какой-либо одной философской системы.

На современном этапе развития науки естествоиспытатель всё более приходит к выводу об ограниченности и односторонности какой-либо одной выделенной методологии. Это относится и к рационалистической методологии, включая материалистическую диалектику. Об этом прямо заявил П. Фейерабенд: «Всё дозволено».

В.А. Смирнов, констатируя несостоятельность главенства и диктата идеалистической и материалистической диалектики, пишет, что можно построить логическую систему, в которой из противоречия не получается «всё что угодно». Была построена логика интуиционистская, «дуальную» ей логику построить нетрудно. Этот путь проходит через фальсификационизм – в духе К. Поппера. Но все упражнения у К. Поппера, Г. Генцена, А.Н. Колмогорова и А. Гейтинга лежат в плоскости неопозитивизма («стрелки», знаки «импликации» и т. п.). Логика в таком амплуа может строиться без закона исключенного третьего и закона противоречия, без мистификации.

Г.И. Рузавин в работе

рассматривает самоорганизацию систем как основу их эволюции, развития. Философ отмечает схожесть оснований развития неорганической природы и общества – это их самоорганизация. Находясь достаточно далеко от точки термодинамического равновесия, открытые неравновесные системы могут быть способными к самоорганизации и развитию. Этого же мнения придерживается синергетик Г. Хакен. В материальных системах обмен с окружающей средой осуществляется веществом, энергией, излучением, а в общественных – информацией. Опора в экономической теории на механицизм, детерминизм и «железную необходимость» – без учета эволюционных, синергетических закономерностей – сделали марксизм нежизнеспособным.

Многие физики, в числе которых В. Гейзенберг, П. Дирак, Н. Бор, М. Борн, высказывались о необходимости подключения в научные исследования всех возможных и доступных средств, о неправомерности придерживаться какой-то особенной идеологии, одной-единственной философской системы. В естествознании нет одной «единственно верной» методологии; все методологические концепции хороши, если они удовлетворяют нуждам естествоиспытателей, приносят практическую пользу от исследований и эстетическую удовлетворенность. Постнеклассическая наука не ограничивается логикой, диалектикой и эпистемологией, хотя они остаются по-прежнему мощными средствами познания. Теперь в науке более, чем в ХХ в., нужны другие факторы развития, а именно: фантазия, вымысел, интуиция, воображение, работа на подсознательном уровне и другие подобные, нетрадиционные и нестандартные, способы получения информации.

П. Дирак возвел в принцип красоту теоретических построений в физике. Естественники конца ХХ в. всё чаще говорят об эстетическом факторе познания, о красоте как эвристическом начале – применительно не только к гармонии природы, но и к построению теорий, поиску законов, выдвижению концепций и парадигм. Такой ракурс в исследованиях природы обнаруживается впервые в физике как царице естествознания. Но и философы обсуждают влияние фактора красоты на построение и отбор естественнонаучных теорий. Субъективный фактор красоты дополнителен к объективной бесстрастности окружающего мира; эти два момента находятся не только в единстве, но и в противоположных отношениях. Диалектизация постнеклассической науки – не только ее характерная особенность, но и присущий познанию источник гносеологических ценностей. Целостность, развитие в единстве и «борьбе» противоположностей, саморазвитие, диалектический характер процесса познания – основа и наводящие установки научного поиска, связанного со становлением синергетики.

Возрастание внимания к древнекитайской и буддистской философии и методологии нужно рассматривать в контексте общего отказа от «избранной», «единственно верной и всепобеждающей» идеологии. Рационализм, объективизм и монотеизм, культивируемые со времен Античности, выпестовали методологию идеалистической и материалистической диалектики, стихийный и диалектический материализм Средневековья и Нового времени. Последние полтораста лет войн, катаклизмов, революций в Европе, социально-экономических кризисов в мире и надвигающаяся общеэкологическая катастрофа поворачивают движение философской и научной мысли в сторону от рационализма, логицизма, детерминизма, обратимости времени и «равновесного состояния» технократической европейской цивилизации к альтернативным системам взглядов и миропониманию.

Научный интерес последнего времени к индуизму, буддизму и его китайской версии – дзэн-буддизму расценивается как очередной шаг в направлении самосознания. «Дзэн-буддизм в основном обращается к внутреннему мистическому переживанию – «сатори», – которое затруднительно описать рациональными понятиями. Это можно лишь субъективно пережить. В понятии сатори традиционное деление на внутренний и внешний мир исчезает, человек становится единым существом с Вселенной. Знатоки дзэн считают, что это не интеллектуальная система, что ее сущность – переживание сатори – невозможно сформулировать, а можно лишь описать с помощью афоризмов и поэтических метафор».

Последовательный приверженец дзэн-буддизма Д.Т. Судзуки определяет сатори как интуитивный взгляд на природу вещей в противовес аналитическому и логическому пониманию ее. «Это означает, что разворачивается новый мир, не воспринимавшийся прежде разумом, привыкшим мыслить дуалистически… Логически рассуждая, все противоположности и противоречия соединяются и составляют гармоничное и органичное целое. Это тайна и чудо, но …оно совершается ежедневно». Далее отмечается «антиинтеллектуальное свойство дзэн-буддизма, что делает его трудным для понимания западному человеку, выросшему в традициях греческого рационализма в его современном развитии». Дзэн-буддизм промывает мозги «с целью воспрепятствовать логическому рациональному мышлению, которое мешает непосредственному интуитивному восприятию своей внутренней сущности. Разум и логика могут быть полезны для понимания окружающего мира, но они мешают осознать свое бытие».

Интерес Запада к йоге и дзэн-философии может быть истолкован как знак постепенного отказа двух культур от взаимной изоляции. Взаимообогащение культур неизбежно и должно быть следующим шагом в развитии мысли, науки и философии. Этот вывод находится в согласии с идеями синергетики.

«Синергетика опирается не на волю человека, его представления, а на волю Вселенной, – как считает Т.П. Григорьева. – В лице Вселенной наука выходит на ту позицию, которую на буддистско-даосском Востоке называют Срединным Путем. Это значит, – следовать Пути мирового становления, не расходиться с предустановленным порядком, небесным ритмом, ибо Истина в Центре (Чжун); крайности же ведут к самопогибели… Не преодолевать, тем более не уничтожать прошлое ради созидания будущего: разрушать прошлое, значит разрушать будущее, ибо время едино (выдел. И. А. В.), оно переходит в другое».

Далее рассматривается «логика небытия или целого», к чему стремится человек с его синергетикой: в «точку» как символ единства Павла Флоренского. И опять признаки вырождения идеального, духовного – об этом говорят Эмерсон: «Аксиомы физики выражают на ином языке этические законы» и Л. Эйлер: «Даже в области физики материальное отступает перед духовным». Здесь видно стремление в данной стадии постнеклассической науки и ее философии возродить статус духовного, что находится в русле идей синергетики: «содружество» разнствующих систем (взглядов), их дополнительность и объединение в более общую и более сложную систему.