3.4. Усиление роли интуиции и иррационального

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 

В становлении синергетической парадигмы ослабевает влияние жестких нормативов научного дискурса, логических и понятийных компонентов в исследованиях и увеличивается роль иррационального компонента, но не за счет умаления значения разума. На это обращал внимание В. И. Вернадский. Он писал о выходе творческой мысли за пределы логики. Научное творчество вообще возвышается над логикой, включая диалектику. Аутистическое, творческое мышление, творческий экстаз и интуиция, граничащие с «безумием» по Н. Бору, находятся в области внерационального. Творческая личность опирается в научных исследованиях на совершенно новые явления в процессе поиска решений, не охватываемые логикой.

Глубокую мысль высказывает В.В. Налимов: «Сам процесс мышления (обретения новых смыслов) интуитивен. Исходные посылки порождаются спонтанно на смысловом континууме… Смыслы изначально заданы в своей потенциальной, непроявленной форме… Порядок в изучаемой системе создается вероятностным характером глубинного мышления, опирающегося на регулирующую роль смыслов в функционировании сознания».

Вдохновение, интуиция и иррациональный компонент мышления ведут к озарению и сопричастны с открытиями, благодаря которым естествоиспытатель приходит к важным научным достижениям и парадигмам. Научные откровения не связаны ни бытующими, общепринятыми парадигмами, ни логикой, не связаны с терминологией и понятиями в своем генезисе. Поэтому и в синергетике усиливается внимание к вненаучным, нерационалистическим формам и методам познания. Философский атрибут исследований усиливается, кроме тенденции к обращению к истокам древнекитайской и индусской мысли, констатацией возрастающей роли интуиции. Большую работу в этом направлении проводят авторы. Они полагают: «Структура не есть нечто раз и навсегда, точнее на определенное время, фиксированно собранное из жестких элементов, «кубиков» или «кирпичей», мироздания. Согласно эволюционному, синергетическому видению мира, структура – это процесс, …локализованный в определенных участках сплошной окружающей среды, …имеющий определенную геометрическую форму, способный перемещаться по среде с сохранением формы (как, например, вихрь в жидкости или солитон в плазме), а также как-то перестраиваться, эволюционировать, распадаться или достраиваться, интегрироваться с другими структурами в этой среде» (с. 111).

Среда в потенции содержит многие структуры и планы эволюции, часть или один из них определен степенью ее нелинейности и необратимости. Спектры сложных структур-аттракторов, или древо ветвей развертывания событий, определяются внутренними пружинами, свойствами данной среды. Переход из одного состояния среды в другое для внешнего наблюдателя может оказаться неопределенным, случайным, спонтанным, беспричинным (потому внешний наблюдатель исключается из рассмотрения и вместо него проводится в жизнь слияние субъекта с окружающей средой в один «организм»). Если направление эволюции сплошной среды открыто, то «спектр структур-аттракторов предопределен как спектр возможностей». В данной среде возможны только строго определенные типы структур. Выбор структур, реализующийся на данном этапе самоорганизации среды, случаен, а набор возможных ее структур – определен. Вообще говоря, это та же ситуация, что рассматривается в классической теории вероятностей, только усложняется терминология, а поиск и блуждание идут по всему полю путей развития и объекта исследования, и постнеклассической науки, в том числе самой синергетики.

«Эволюция системы определяется не ее прошлым, не ее начальными условиями, а будущим, правильной, часто симметричной, структурой-аттрактором. Будущее состояние системы притягивает, организует, формирует наличное ее состояние» (с. 111). Это противоречит в принципе всей парадигме классической теории вероятностей и основанной на ней математической статистике. Теория вероятностей – дисциплина, возникшая на психологической базе, на hasard игроков в карты или рулетку с целью случайно получить выигрыш; она в основе своей, в функционировании и способах развития – теория субъективистская. Тем не менее все утверждения теории вероятностей находятся в рамках модальной логики (возможно – вероятно, невозможно – невероятно, необходимо и неизбежно – достоверно) и возникают до опыта. Будущее в теории вероятностей еще не наступило, а если опыт произведен и получен его результат, то нет уже никакой вероятности, неопределенности, спонтанности. Такая же ситуация в теории случайных процессов, в том числе процессов марковского типа, в марковских цепях. Введя понятия о космическом «живом организме», о слиянии человека и Вселенной, синергетика стремится, с одной стороны, уйти от недостаточности средств познания обычного, «классического» человека и на базе интуитивного, иррационального выйти в будущее, находясь в настоящем, взвалив несостоятельность современного субъекта познания на «плечи» природы, на ее «живой организм». С другой стороны, в антропогенной вселенной человек, обладающий конечными и весьма скромными средствами изучения природы на фоне ее бескрайности и неисчерпаемости, имеет такие возможности сообразно миру, который его породил. С этой точки зрения в защиту объективизма и рационализма становятся построения открытых сложных самоорганизующихся систем, неконтролирумое внешнее воздействие на которые всего остального мира объясняло бы «индетерминизм», спонтанный характер многих явлений.

Тем не менее в синергетике широко используется терминология математической теории вероятностей и квантовой физики. Субъект самопознания теперь блуждает в эволюционных лабиринтах своего бытия и мышления, в «аттракторах» своего «Я». Это тем более так, если субъект познания приравнивает свое «Я», свой субъективный внутренний мир всей Вселенной, – эгоцентризм древних тут просто меркнет! Занявшись изучением окружающей природы, естествоиспытатель возвращает свой взор на себя и рассматривает систему познавательных ресурсов как самоорганизующееся творческое мышление. Одно полушарие при этом творит в рационалистическом, логическом ключе, используя в том числе вероятностную логику, а другое – в интуиционистском, эмоциональном, самодостраиваясь до обратных (и прямых) связей с дополнительным полушарием. Эмоционально-интуиционистский фон исследований природы уводит субъекта познания в мир будущего (без «машины времени») и мистики, сверхъестественного. И если рационализм и логика в своем фундаменте опираются на метод аналогий, то интуиция и внерациональное – на неустойчивость, непредсказуемость, противоречивость явлений, на изменчивость, в том числе внутренней организации и процессов самоорганизации как субъекта, так и познания. В этом видна самодостраивающая функция интуиции. Естественник посредством метода аналогий в меняющемся ищет неизменное, а с помощью синергетических идей пытается отыскать в неизменном единстве всех систем, всего мира – развитие, неустойчивость, перемены, катастрофы и, похоже, причины возможного всеобщего конца.

Если время и развитие системы вполне необратимы, то проникновение в будущее также вполне недоступно. В будущее системы можно заглянуть, можно сделать прогноз относительно ее развития, находясь вне системы, то есть если система открытая. Когда человек обращает Вселенную в антропогенную живую машину, в некое космическое сверхсущество, и причисляет себя к «винтикам» этой «машины», к части живого Космоса, то он тем самым стремится возвыситься над самим собой, умозрительным актом создать открытую космическую систему из почти самозамкнутой земной системы, и даже из замкнутой «кухонной» системы, чтобы, по В.И. Вернадскому, взглянуть на себя со стороны и увидеть, «откуда он и куда идет». В этом случае неопределенность и вероятность тоже возникают, но это постфакторы классической теории вероятностей и редукция в макромир идей неклассической теории микромира.

Так как и в мышлении человека, организованного сообразно и сопричастно фундаментальным законам развития антропогенной вселенной, кроме априорного знания, в форме возможного существуют многие «аттракторы-мысли» и их системы, то озарения, в результате которых естествоиспытателю открывается новая гармония мироздания, выглядят и воспринимаются часто как часть «уже когда-то виденного». «Аттракторы-мысли» могут иметь своеобразную специфику в зависимости от той или иной среды, в которой они возникают. Из спонтанного воздействия внешних факторов, из воздействий внешней среды, возникающих достаточно часто, может выстроиться ряд статистической закономерности. Блуждание по полю случайного и осмысление его сущности на интуитивном уровне сознания свойственны в большей степени древнекитайской и индусской научной традиции и жизненным устоям североамериканских индейцев.

«В качестве аналога хаоса в когнитивных процессах можно истолковать разнообразие элементов знания, составляющих креативное поле поиска, разнообразие испытываемых ходов развертывания мыслей, наличие различных сценариев движения в проблемном поле мысли» (с. 113). Но разнообразие элементов знания не тождественно хаосу. Отсюда видна относительная сущность хаоса. Хаосом по отношению к элементам знания можно считать интуитивные подвижки в сознании и даже элементы в интеллектуальной интуиции. Левое полушарие – «логично», а для логических упражнений интуитивное и эмоции, которыми «руководит» правое полушарие, выглядят чуждыми элементами, лишенными и рационального строя, и порядка, выглядят хаотичными проявлениями другой системы. Синергетика же может рассматривать рациональное и логическое в содружестве и взаимном развитии с интуитивным и внерациональным.

Авторы работы

полагают, что для синергетики есть предел в систематизации мира, что всеобщей и всеобъемлющей системы может и не быть. Ими рассматривается роль диалектики в синергетике: «Умная мысль рождается из глупости, рациональное – из абсурда, порядок – из беспорядка», со ссылкой на Э. Роттердамского. «Разнообразие системы делает ее устойчивой к многовариантному будущему» (с. 114). Так же с излишком версий, первоначальных элементов знания, мыслей – это «барокко» креативного мышления, или «барокко» знания. «Механизм самодостраивания включает в себя направленность на возникающее целое» (с. 115). На базе увеличения многообразия, «перевешивания познавательных ценностей происходит отбор, отсечение «ненужного», в этом смысле явных и латентных установок» (с. 116). «В моделях открытой нелинейной среды это осуществляется через диссипативные процессы рассеивания, рассасывания неоднородностей».

Интересна мысль, которую можно включить в анналы математического психологизма: «Механизмы распознавания образов, судя по всему, весьма похожи на механизмы выпадения на аттракторы, на самодостраивание – с наличием поля блуждания (в точке бифуркации)» (см. по этому поводу также работы и ).

Наконец, как гимн складывающейся новой парадигме в естествознании и других системах знания, звучит высказывание: «Интуиция предстает как пульсации сверхсознания над сознанием, которые развертывают, раскрывают перед человеком подлинное разноцветье и полифонию мира» (с. 122).

Вторая половина ХХ в. ознаменовалась пониманием ограниченности рациональных правил методологии, которые никогда полностью и не соблюдались. На это обстоятельство указывал Фейерабенд в исследованиях по истории науки. Позитивная и объективно беспристрастная наука теряет свою незыблемость и авторитет. Стирается грань между наукой и ненаукой, что обусловлено социокультурным содержанием теоретического знания и влиянием его ненаучных составляющих.

Постмодернизм – новая социокультурная матрица, возникающая в связи с утратой наукой роли гегемона, или доминанты в общественном сознании – под натиском новой мифологии и религии, окрашенных в цвета эго- и антропоцентризма с присущим им субъективизмом. Осуществляется это «кружение» вокруг познания объективного мира на базе преодоления различий субъекта и объекта, их слияния. Следствие этого «перелома» в методологии естественных наук – отказ от логоцентризма и поворот к интуиционизму, подсознательному, эмоциям, иррациональному и потусторонней связи с Космосом; это скачок из одного «полушария» в другое «полушарие» мозга – с выветриванием старых философских традиций различения идеализма и материализма.

Примечательна позиция известного философа Ю.В. Сачкова. «Весьма важно отметить, – пишет он, – что потребность познания не является производной от биологической и социальной потребностей, а ведет свое происхождение от универсальной, свойственной всему живому потребности в информации». К числу атрибутов жизни В.А. Энгельгард, например, относит узнавание. Экспансия человека в новые области существования требует много знаний об окружающем мире – это движение живого вещества является отражением феномена расширения Вселенной. Познание – базисная потребность человека, при отсутствии которой ее нишу занимают вспомогательные потребности: агрессия и воля к власти. «В развитии науки воплощена прежде всего эволюция мышления человека, его интеллекта. Именно наука радикальным образом содействует становлению и обогащению абстрактно-логического мышления, делая его всё более утонченным и изощренным», вплоть до создания интуитивной логики или отказа от логицизма и рационализма как не полностью синергетических элементов самоорганизации. Логика – это гностическая поверхность явлений, в том числе внутреннего мира человека.

Естественнонаучные концепции всё более пестрят туманными общефилософскими и глобальными мировоззренческими посылами, имеющими истоки как в древнегреческой философии, так и в анналах древнекитайской и даже тибетской мудрости. Всё чаще проявляют себя интуитивный подход и «человеческие» компоненты. Желание ввести в обиход науки новое вопреки устоявшимся парадигмам всё более сказывается в развитии постнеклассичекой науки. Ученые всё с большим основанием ставят под сомнение незыблемость рационалистических принципов и норм в науке.

Философы конца ХХ в. и начала XXI в. приходят к заключению, что мистика, иррациональные включения в науку должны рассматриваться в контексте интеллектуальных антиномий и стремления обозначить интуицию и аутистические возможности мышления человека, проводящего исследования на грани своих возможностей. Отпадает необходимость в рационалистических построениях, более действенной становится интуиция, и это меняет методологию математики и физики, всех естественных наук. Передача логических функций мышления на компьютерные автоматы позволила еще в большей степени отодвинуться от диктата логических суждений. Мышление человека в большей степени освобождается от давления формальных схем, стандартизованной, трудоемкой логической деятельности.