3.5. Об антропоцентризме

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 

Иллюзии объективности познания зиждятся на абстракциях и идеализации субъектом сторон, граней, частностей в явлениях окружающего мира. На абстрактных построениях базировалось понятие строгости науки, что было тоже абстракцией

. Когда иллюзии вступают в прямое противоречие с действительной природой явлений, происходит пересмотр причин, по которым они возникли. Метафизические теории XIX – XX вв., как и философская традиция многих мировоззренческих схем, строились на абстракциях отчуждения и расчленения реальности на две составляющие: мир субъекта (идеи, чувства и т. д.) и объективный мир (физические явления, так называемая материя и т. п.). То что материя «действует на наши органы чувств и производит ощущения», делает субъекта равноправным и единым с объектом. Как часть мироздания (пусть весьма малая), человек находится внутри него и полностью от него зависит; он неизбежно копирует мироздание, подчиняется законам его движение и развития, ежели пытается быть в согласии (в содружестве) с окружающим миром (с внешней всеобъемлющей системой) и существовать устойчиво. Если человек копирует Вселенную и фундаментальные процессы в ней, то также неизбежно предстает в единстве с нею. Вселенная и человек находятся в глубоком единстве (это тем более так в так называемой антропогенной вселенной, понятие о которой ввели космологи), и это единство осуществляется в двухстороннем взаимодействии. Возврат постнеклассической науки к пониманию данного состояния системы человек – Вселенная придает новое дыхание античному гилозоизму, а синергетика находит здесь источники своего становления и развития. И в этом опять правомерна глубокая идея Канта о первичности субъективного начала в познании и даже в природе явлений, противопоставленная прямолинейному позитивистскому материализму. Как в философском течении, в материализме за материю принимается то, что рождено и составляет, в сущности, антропогенную вселенную, а отнюдь не то, из чего всё возникло. В непоследовательном материализме за материальное сущее принимается следствие, а не причина, поиски которой объявляются метафизическими.

Демонстрации субъективного начала в фундаментальных законах физики появились на этапе неклассического естествознания, что отмечали Эдингтон, Шрёдингер, Вайцзеккер. Между субъектом и объектом не существует жесткого барьера, а так называемое сознание и так называемая материя – это несколько различающиеся аспекты единой реальности. По признанию Л. де Бройля, с созданием квантовой механики из физики был устранен вердикт об объективном описании внешнего мира (см.).

В. Гейзенберг писал, что акценты в науке смещаются с описания природы на основе фактов естественнонаучных дисциплин на описание наших отношений с природой. Расчленение реального мира на объективное течение событий в пространстве и времени и на свойства психики человека, его душу и дух, что является отражением окружающего мира, уже не удовлетворяет требованиям науки ХХ в. На передний план выступают интересы, связанные с взаимодействие человека и природы. Даже в атомной физике и теории элементарных частиц, в теории поля невозможно полностью отделить объективные характеристики изучаемых явлений от субъективистского влияния, источником которого является ученый-наблюдатель. Процесс наблюдения влияет на поведение и свойства микрообъектов и природу как таковую.

С другой стороны, окружающая природа – не автомат, не какой-то микрофон или устройство с магнитной памятью, ей нельзя предложить повторять то, что говорит о ней ученый, используя экспериментальные данные. Симбиоз человека с природой более глубокий и основательный, чем поверхностное понимание взаимодействия, навеянное конечной практикой бытия. Природа такова, что допускает постановку вопросов к ней только в меру ее качеств и свойств, сообразно ее развитию, эволюции

. Понятие объективности в теоретических науках становится более тонким и щепетильным ввиду зависимости фактов от методов и способов научной деятельности субъекта познания. Об активном вмешательстве в природные явления поднимает вопрос И. Пригожин. Речь идет об управляемом эксперименте, о поведении частей природы в искусственных условиях вообще, а не только в связи с опытами над микрочастицами. «И это не отход от объективности, а всё более полное приближение к ней, ибо она открывается только в процессе активной деятельности людей».

Г.В. Гивишвили высказывает гипотезу, что «существование человека (не обязательно земного) комплементарно бытию Вселенной именно в смысле их взаимной необходимости. Фактически это означает существенное усиление антропного принципа, гласящего, что Вселенная устроена так, а не иначе, для того чтобы на известной ступени ее эволюции в ней появился наблюдатель – мыслящая субстанция. В действительности же человек и природа находятся в гораздо более сложных взаимоотношениях: разум есть не только порождение «неразумной» природы, но, в свою очередь, сам становится ее демиургом. Иными словами, наличие высокоорганизованной материи столь же императивно для существования материи неодушевленной, как и диаметрально противоположное соотношение». Природа самореализуется только в качестве осознающего (познающего) себя и управляющего собой Универсума; она не «слепая», непредсказуемая и бессодержательная стихия.

Принцип дополнительности Н. Бора, провозглашенный для пар физических величин, приобретает более фундаментальное значение: природа и человек дополнительны в их единстве [и противостоянии как отражаемого и отражающего]. Все особи, виды, семейства, отряды и т. п. в биологии дополнительны друг к другу, образуя на Земле биосферу (и ноосферу). Допущенная философами асимметрия статусов идеального, духовного и материального, природного (Р. Декарт, Б. Спиноза, И. Кант, Г. Гегель) не могла не привести к отчуждению одного от другого. «Побуждаемый своими политическими интересами, Маркс пренебрег этими соображениями и предпринял кампанию по дискредитации и изгнанию идеального из царства Природы вообще» (с. 80). Однако паритет духовного и материального виден из антропного принципа в организации антропогенной вселенной. Мир сложен потому, что в нем подразумевается появление «сверхаттрактора» эволюции – человека.

И все же человек «представляет собой столь же обязательный атрибут бытия Природы, как и неодушевленная материя, с которой он состоит в отношениях дополнительности» (с. 85).

Объединение объективного и субъективного в активном исследовании природы трансформирует представления о ценностях в науке. Но оно отнюдь не исключает аксиологических факторов из всех объяснительных и предсказательных процедур.

Антропный принцип возник в неклассической науке, в космологии, построенной на следствиях общей теории относительности. Суть его в том, что наблюдаемая часть Вселенной – Метагалактика такова и только такова ввиду того, что в ней есть человек, наблюдатель, существование которого обеспечено фундаментальными законами, выявленными физическими параметрами Дальнего и Ближнего Космоса, а также массами элементарных частиц и универсальными константами (известный элемент эго- и антропоцентризма, принятый еще в натурфилософии времен Птолемея и Аристотеля, так как параметры и законы получает и выводит сам человек при изучении явлений природы).

Согласно антропному принципу, Вселенная рассматривается как саморазвивающаяся, сложная и самоорганизующаяся система – в точности как человек. Антропный подход осуществляется в соответствии с направлением на гуманизацию постнеклассической науки. С другой стороны, на базе антропного принципа развивается постнеклассическая парадигма, новое мировоззрение, в котором есть место Вселенной как «человекоразмерному» объекту.

Различаются несколько трактовок антропного принципа. «Слабая» формулировка антропного принципа: фундаментальные физические константы «тонко настроены» на возможность появления во Вселенной человека. «Сильная» формулировка: почти креационизм, бог «замыслил» Вселенную с вложением в нее человека. «Сверхсильная» формулировка заключается в следующем.

«Рождение и гибель субвселенных связаны не с возникновением «из ниоткуда» и исчезновением «в никуда» пространства-времени – материи, а со структурной перестройкой и пространственно-временным перераспределением вещества – излучения в процессах космологической квазисингулярности или гравитационного коллапса. Вместе с тем, смертность субвселенных является необходимой предпосылкой обновления качества их энергии и, тем самым, залогом бессмертия Вселенной». Энтропия субвселенных постоянна, пульсации их бесконечны. Но плотность Метагалактики меньше критической, и поэтому она расширяется. Если и другие субвселенные такие же, то это ведет к гибели Стационарной Вселенной. Вмешаться в этот процесс может сверхчеловек, сверхцивилизация. То есть Вселенная вечна, бесконечна и неисчерпаема благодаря сверхразуму обобщенного человека. Отсюда равенство между человеком и Природой: ни то, ни другое не могут существовать друг без друга, так как они «дополнительны по Н. Бору». «Сильный» антропный принцип прямо и безо всяких обиняков призывает нас признать библейский миф о сотворении мира де-юре и де-факто» (с. 52).

Стало быть, в научном контексте конец ХХ в. показал, что в естествознании и в равной мере в обществознании нет независимого наблюдателя, который был бы пассивен и не вмешивался в процессы природы. Человек как наблюдатель всецело принадлежит окружающей среде и зависит от процессов наращивания знаний и накопления информации. Ибо они только инструмент, поддерживающий метаболизм как оттиск с глобальных процессов преобразования и развития в природе, сопровождающихся перекачкой энергии (и материи) из одного вида в другой, переходами между структурными уровнями разной степени сложности, организации и общности. Социология, антропология, психология, этика и другие науки гуманитарного цикла, «человекоразмерного» плана, выходят на круг проблем, поставленных когда-то в области естественных наук.

Тезис о нейтральности объективного знания, о его ценности в естественных науках конца ХХ века становится размытым и неадекватным дальнейшему развитию познания. Если человек с его качествами, особенностями и функциями включается в эволюцию науки и центральной ее части – естествознания, включается в ход развития многих систем, то это дополнительно гуманизирует и без того гуманистические науки, создаваемые человеком ради человека. Ценностные и когнитивные характеристики научного знания взаимно имплицируются по мере развития современного естествознания.

Но если изучать объект, изолировав его от реального мира, то рано или поздно исследователь начнет сталкиваться с неопределенностями в поведении объекта – на фоне самоупорядоченности субъекта познания, являющегося системой открытой. Мир един во взаимодействиях, и они проявляют себя на любых уровнях организации и изолированности систем. В абстрактных, идеализированных условиях допустимо полагать, что объект развивается автономно; в этом случае возможна теоретическая обратимость времени. Однако «мир, обратимый во времени, был бы миром непознаваемым». Обратимое время – это нонсенс; обратимое время в специальной и общей теориях относительности, классической механике и во многих других теориях ведет к неустранимым неконструктивным парадоксам. «Мир непознаваем», если в теории, его описывающей, время обратимо. То есть такая теория в конце концов самоустраняется в агностицизм. Это финал любой неадекватной, недоработанной, позитивистской теории. Это финал знания, в фундаменте которого заложены не только принципиальные мировоззренческие и методологические промахи, но и элементарные логические ошибки. Выглядят Харибдой естествознания логическая ошибка и преувеличение роли логики в научном исследовании, но Сциллой является и непомерная гиперболизация интуиции, иррационального и сверхъестественного, потустороннего. Синергетика показывает, что в процессе самоорганизации и развития науки появляющиеся зигзаги, вызванные флуктуациями мышления вблизи точек бифуркации (во время крупных эволюционных перемен и революций), должны рассматриваться с необходимой ответственностью и подвергаться тщательному отбору – оптимальному выбору.

Другого рода неопределенности, возникающие в почти замкнутой системе человек – антропогенная вселенная. Пресловутый «человекоразмерный» фактор в постнеклассической науке рано или поздно исчерпает себя как компонент доминирующей методологии, и тогда естествознание и наука в целом, в которой синтезированы объективные и субъективные начала, предстанут перед новой широкомасштабной катастрофой и чередой разнообразных кризисов. По-видимому, это случится, когда тяжесть и глубина вопроса «Из чего всё, то есть из чего Я?», заданного слившимся с мирозданием субъектом познания, перетянет информативное содержание всей антропогенной вселенной. А пока, на заре XXI века, синергетика рассматривается с надеждой – как панацея. Это очередная панацея, по замыслу ее создателя – человека призванная сгладить и умалить его собственные изъяны мышления. О последнем факторе научных исследований кратко, но от того не менее доходчиво высказался еще Эвбулид: «Я – лжец».