3.8 Коэволюция и синергетика. Глобальный эволюционизм как основа актуальной картины мира

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 

В духе синергетического подхода – объединить в одну методологию идеи системности и эволюции. Синергетика сама развивается; она «неравновесна», «нелинейна», «необратима» и функционирует в содружестве и в объединении различных конструктивистских, интуиционистских, прагматистских, диалектических и иных методологий. На современном этапе развития постнеклассической науки только такой подход может обеспечить успех в дальнейшем изучении природы.

Возникновение эволюционных идей уходит корнями далеко в прошлое, но только в XIX веке они стали широко использоваться в биологии, геологии, климатологии и физической географии, хотя поначалу воспринимались как исключение в системе взглядов на мир, который представлялся как незыблемая данность. В целом же идеи эволюционного развития получили должную оценку только в конце ХХ века, в связи со всё более осознаваемой тупиковой ситуацией в физике, методологическая база которой была создана на основе программы геометризации ее важнейших теорий. Геометрия во все времена и особенно в связи с ее аксиоматической формой построения, появившейся в эпоху Античности, по существу, исключала качественное развитие и, следовательно, плодотворную идею физического времени.

Иная ситуация в термодинамике и теории информации. «Эволюция – негэнтропийная комплексификация системы – начинается, когда критическая флуктуация толкает сильно неравновесную систему еще дальше от теплового и химического равновесия. Новый порядок возникает в ходе взаимодействия критических флуктуаций при резком изменении фазы неустойчивости…

Эволюция есть изучение прогрессирующего и продолжающегося, но не обязательно непрерывного и линейного и заведомо не вполне предсказуемого (хотя и логически объяснимого) изменения, приводящего со статистической необратимостью от зарождения космоса к его нынешним и будущим состояниям (см., сс. 81 – 83).

К фундаментальным сущностям в вопросе соотношения эволюции и закона возрастания энтропии относятся «время, дальнодействие, стохастичность и его фрактальность». Закон возрастания энтропии следует из взаимодействий, саморазвития материи. «Понятие энтропии в общем случае физическим не является», но закон имеет «всеобщее значение», определяя «стохастическую природу эволюции». Порядок / беспорядок и сложность оцениваются количественно – через энтропию. Итак, «энтропия – это величина, скорость роста которой характеризует скорость (интенсивность) процессов превращения разных форм взаимодействий друг в друга» (с. 156).

С.Д. Хайтун полагает, что «нефизические поля взаимодействий «сотканы» из физических» – и в этом синергетическая связь присутствует тоже. Как и Штеренберг (см. выше), Хайтун придерживается идеи об «эволюционном принципе минимакса», то есть в конечном итоге придерживается статистической формы причинности и закономерности, которая не прослеживается при наблюдении отдельных событий, зато проявляется на их достаточно больших множествах. Отмечаются «экспансия» и «эффект потряхивания» в органическом мире, «эволюционный катастрофизм» (ср. с бифуркациями). «Не имеет значения, кто как называет фундаментальную сущность эволюции – саморазвитием материи, взаимодействиями, психической энергией, живой силой, универсумом или Богом. Давайте выберем для нее название, устраивающее всех, скажем эволюционная сила. Существенно другое – каковы законы ее проявления» (с. 165).

Концепция глобального эволюционизма реализует в постнеклассической науке разработку мировоззрения, в центре которого – идея универсального эволюционного процесса во Вселенной. С этой точки зрения рассматривается также развитие науки, философии

и общества, а не только природы. Сторонником глобализации эволюционизма остается Ю.И. Кулаков, рассмотревший, в частности, следствия возможного синтеза двух не всегда терпимых друг к другу систем: науки и религии. У истоков эволюционистского направления в теории познания стоял Карл Поппер, что говорит о качественных (синергетических) изменениях в философии постпозитивизма и обусловленном всем развитием философской мысли переходе к философии постнеклассической науки. Всё это сопровождается той или иной степенью возврата представителей естественных наук к диалектическому образу мышления, при котором доминирует принцип историзма.

По Ч. Дарвину, эволюция на каждом своем шаге устраняет прежних «победителей», то есть в ней происходит перманентная «переоценка ценностей»; это «метод проб и ошибок» – саморазвивающейся системой на этапе выбора пути развития в точке бифуркации, то есть в критической точке, экстремальной. Особь, как «возникшая структура из хаоса», должна быть активна, в том числе инертна, чтобы уцелеть, выжить. Но это как раз и противоречит идее синергетики, где главными условиями устойчивости и стабильности биосистемы являются ее неустойчивость и нестабильность в смысле изменчивости, скорости реакции на внешние воздействия и приспосабливаемость, в том числе к проявлениям конкурирующих биоструктур. К. Поппер объединил «последовательность нарушения симметрии» [устойчивого, неизменного] с ненаправленной изменчивостью, постулированной дарвинизмом. Но здесь нет саморазвития и самодостраивания при появлении из хаоса, здесь замкнутость хаоса на самом себе. В синергетике развития живого нет места дарвинистской «пассивной удаче», так как всякая сложная подсистема находится в консонансе с саморазвитием универсальной системы, в русле всеобщей коэволюции (в Универсуме), как отмечает Ю.В. Чайковский. К. Поппер и дарвинизм не могут объяснить происхождение жизни.

Естественнонаучные исследования заложили крепкий фундамент в становление универсального эволюционизма как составной части синергетики. Три момента были решающими в этом процессе:

1) теория расширяющейся, развивающейся Вселенной;

2) сама синергетика, ее становление и развитие по всем направлениям – часть синергетики самоорганизуется сопричастно к ее саморазвитию как целого;

3) ранее развитая Ч. Дарвином теория биологической эволюции (в результате естественного отбора) и возникшие на ее основе концепции биосферы и ноосферы.

Глобальный эволюционизм характеризуется следующими составляющими:

1) взаимосвязью самоорганизующихся систем разной степени сложности и объяснением генезиса новых структур;

2) рассмотрением в диалектическом единстве и взаимосвязи социальных, живых и неживых систем;

3) созданием базы для рассмотрения человека как объекта вселенской эволюции, закономерного и естественного этапа в развитии антропогенного мироздания, человека как субъекта, ответственного за мир, в котором он возник и с которым неразрывно связан;

4) основой синтеза знаний в постнеклассической и современной науке;

5) важнейшим принципом исследования новых типов реальности – саморазвивающихся, целостных систем, все более становящихся «человекоразмерными».

Физики-теоретики издревле пытаются построить одну-единственную картину физического мира, опираясь на синтез квантовых идей и релятивистики, на предположение о возможности увлечения в единые формальные рамки всех фундаментальных взаимодействий. Идентичные по метафизике этих «глобальных» замыслов, появляются «синтетические экстремисты» и в других естественных науках. Это особенно заметно в математике, которую пытаются построить на фундаменте теории множеств, теории метафизической в принципе, а не только ввиду свойств логики homo sapiens, выявленных Эвбулидом и тщательно разобранных другими математиками и философами (см., например,). В биологии тоже заметны устремления создать целостную и единую теоретическую биологию, на содержательном уровне обеспеченную генетикой, исследованиями на биомолекулярном уровне организации живого и синтетической теорией эволюции.

Одна-единственная, «независимо ни от чего верная» теория всего, построенная в рамках какой-либо конкретной дисциплины, противоречит, однако, всем идеям синергетики.