Эмотивизм

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 

К середине XX века большинство философских этических течений перешли к проблемам метаэтики. Вместо того, чтобы задаваться вопросом, какие поступки считать хорошими, философы стали спрашивать: «Что мы имеем в виду, говоря, что некое действие X хорошо? Означает ли это лишь “я одобряю X”? Выражает ли фраза “X – хорошо“ эмоции, которые я испытываю, наблюдая за X, или думая о нем»? Последняя из перечисленных проблем, лежащая в основе эмотивизма, неплохо обыгрывается в следующем анекдоте.

Человек пишет в налоговую службу: «Я не могу спать, зная, что я нахимичил с подоходным налогом. Я скрыл часть своих доходов и теперь прилагаю к этому письму чек на 150 долларов. Если бессонница не пройдет, я пришлю остальное».

Прикладная этика

Когда метаэтические раздумья над значением слова «хорошо» исчерпали свои возможности, практическая этика вновь вошла в моду, и философы с новой силой принялись писать о том, какие поступки следует считать добродетельными. Символами времени сделались биоэтика, феминистская этика, а также этика, ратующая за достойное обращение с животными.

Одним из ответвлений прикладной этики, расцветшим пышным цветом в XX столетии, стала профессиональная этика. Она нашла воплощение в разнообразных сводах правил, регулирующих отношения профессионалов с клиентами.

Четверо психиатров вместе вышли на улицу после конференции по профессиональной этике.

– Люди всегда приносят нам груз своей вины и страхов, однако нам самим не к кому обратиться с нашими проблемами, – проговорил один. – Почему бы нам сейчас не выслушать друг друга?

– Иногда я испытываю почти непреодолимое желание убить своих пациентов, – произнес первый.

– Я всегда стараюсь вытянуть как можно больше денег из своих пациентов, – проговорил второй.

– Я торгую наркотиками, и часто привлекаю к этому пациентов, – признался третий.

– Знаете, как бы я ни старался, у меня никогда не получается хранить чужие секреты! – покаялся четвертый.

Врачи каждой специальности руководствуются собственными этическими принципами.

Четверо врачей – семейный врач, гинеколог, хирург и патологоанатом – вместе отправились поохотиться на уток. Когда над их головами взлетела птица, семейный врач быстро прицелился, но тут же опустил ружье, поскольку не был полностью уверен, что это именно утка. Гинеколог также вскинул ружье – и также опустил его, поскольку не знал, утка это или селезень. Тем временем хирург метким выстрелом сбил птицу влет, после чего обернулся к патологоанатому:

– Пойди, глянь, утка это или нет?

Надпись над витриной: «Этичная мясная лавка».

Надписи на ценниках:

«Кого‑то укусил», «Не знаю, как сюда попал », «Найден мертвым в канаве », «Несчастный случай при прыжке с парашютом», «Трагедия на воде».

Профессиональная этика есть даже у адвокатов. Если клиент, получив счет на 300 долларов, по ошибке даст адвокату 400, у адвоката возникает важный этический вопрос: должен ли он сообщить об этом своему партнеру.

Не приходится удивляться тому, что духовенство также руководствуется профессиональной этикой, причем всецело одобренной свыше.

Молодой раввин был заядлым гольфистом.

Даже в Йом Кипур, самый священный день в году, он тайком отправился в одиночестве погонять шар по девяти лункам.

Перед последней лункой он нанес лишь один удар, когда порыв ветра вдруг подхватил шар и загнал его прямо в лунку.

Ангел, ставший свидетелем этого чуда, укоризненно обратился к Богу:

– Господи, этот парень играет в гольф в Йом Кипур, а ты помогаешь ему попасть лунку с одного удара!

Неужто это наказание?

– Конечно, – улыбнулся Бог. – Он же не сможет никому об этом рассказать!

Прикладная этика весьма интересна, но иногда ставит нас в тупик, поскольку этические решения в этой сфере часто оборачиваются трудным выбором между двумя добродетелями. Сколько времени я должен уделять семье в ущерб работе? Сколько – своим детям в ущерб себе? Моей стране в ущерб гуманности? Подобные дилеммы прикладной этики много лет обеспечивали психологов‑консультантов работой, а сейчас поставляют материал для «Специалиста по этике» – ежедневной колонки Рэнди Коэна в The New York Times.  Приведенный ниже вопрос, недавно опубликованный Коэном на  www.slate.com, – один из десяти лучших вопросов, которых ему никогда не задавали:

«Недавно я получил повышение (я – новый лорд) и вполне счастлив на своем нынешнем месте работы. Но для моей жены этого недостаточно, и она постоянно подталкивает меня к новым карьерным вершинам. Не скажу, что у меня совсем нет амбиций, но мне не хочется делать то, что нужно для дальнейшего карьерного продвижения, – отдавать всего себя работе, совершать жестокие убийства… С другой стороны, я ведь обязан удовлетворять желания своей супруги? Ведь все‑таки мы семья!»

МАКБЕТ, ШОТЛАНДИЯ

Влияние психоанализа на философскую этику

Зигмунд Фрейд, не будучи философом, оказал огромное влияние на философию этики, заявив, что человеком управляют бессознательные мотивы, а вовсе не приятные и разумные философские принципы. Сколько бы мы ни старались следовать советам высокоморальных философов и сознательно контролировать свою жизнь, бессознательное все равно прорывается наружу. К примеру, оговорка по Фрейду – это то, что происходит, когда мы «по ошибке» озвучиваем свои бессознательные стремления, подобно члену муниципального совета, назвавшему симпатичную председательницу «выдающимся половым работником».

Психотерапевт спрашивает у пациента, как прошла его встреча с матерью.

– Ужасно! – вздыхает пациент. – Я допустил кошмарную оговорку по Фрейду.

– И что же вы сказали? – интересуется психотерапевт.

– Я хотел сказать лишь: «Мама, передай, пожалуйста, соль!» А вместо этого заявил: «Сволочь, ты мне всю жизнь испоганила!»

По мнению Фрейда, все философские трактаты об этике скажут нам меньше об истинных, бессознательных силах, определяющих наше поведение, чем один хороший сон.

Пациент, запыхавшись, вбегает в кабинет психотерапевта и рассыпается в извинениях: он опоздал из‑за того, что проспал.

– Но во сне у меня случился невероятный прорыв! – восклицает он, пытаясь отдышаться. – Я разговаривал с матерью, и вдруг она превратилась в вас! Тут я проснулся, быстро оделся, перехватил на завтрак пончик с кока‑колой и скорее побежал к вам.

– Пончик с кока‑колой? – переспрашивает психотерапевт. – И это вы называете завтраком?

С другой стороны, даже Фрейд признавал, что, низводя причины человеческих поступков к одному бессознательному, можно упустить самое простое объяснение. Как он сам говорил, «иногда сигара – это просто сигара».

Мужчина бреется опасной бритвой. Внезапно бритва падает у него из рук и отсекает ему пенис. Подхватив отрезанный орган, он сует его в карман, выбегает на улицу, хватает такси и мчится в больницу. Добравшись до приемного покоя, он объясняет хирургу, что с ним произошло.

– Надо действовать как можно скорее! – заявляет хирург. – Дайте его мне!

Мужчина лезет в карман и передает лежащий там предмет хирургу.

– Но это же не пенис, а сигара! – восклицает тот.

– О господи! – стонет пациент. – Что же я тогда курил в такси?!