ПРЕДГИПНОТИЧЕСКАЯ БЕСЕДА

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 

Один из лучших способов рассеять страхи в отношении гипноза и установить профессиональные отношения с клиентом состоит в том, чтобы провести с ним содержательную предгипнотическую беседу. В следующих параграфах обобщаются основные моменты, затрагиваемые мной в такой беседе.

Я начинаю с того, что спрашиваю пациентов о том, что они зна­ют или слышали о гипнозе, и что, согласно их ожиданиям, должно произойти во время и после погружения в гипноз. Большинство паци­ентов черпают «свои» представления о гипнозе из газетных заме­ток, скандальных статей в журналах, публичных развлекательных программ, кино и телевидения. Обычно они предполагают, что будут полностью без сознания во время сеанса и после выхода из транса совершенно забудут о том, что с ними было.

Я объясняю пациентам, что гипнотический сон и обычный сон — это совсем не одно и то же. Хотя во время транса их глаза все больше и больше чувствуют тяжесть и усталость, и, наконец, зак­рываются, так же как и при обычном сне, тем не менее в трансе, даже закрыв глаза, пациенты остаются в состоянии бодрствования и слышат, чувствуют и осознают происходящее так же хорошо, как и с открытыми глазами.

Я сообщаю пациентам, что им не следует ожидать, что они за­будут все, что происходило во время транса, после того как выйдут из него. Посмотрев демонстрации гипнотических сеансов по теле­видению, в которых, как правило, участвуют специально подготов­ленные субъекты, люди часто делают вывод, что если когда-нибудь они тоже позволят себя загипнотизировать, с ними произойдет все то же самое, что они видели на экране телевизора. Самым важным следствием этого бывает то, что люди полностью уверены в потере памяти после состояния транса. И когда впоследствии, выйдя из транса, они обнаруживают, что помнят все, что происходило во время сеанса, они приходят к твердому убеждению, что вообще не были в состоянии гипноза. Соответственно, если вам не удастся заранее исправить их неверные представления о гипнозе, то в ре­зультате вы неизбежно столкнетесь точно с таким же скептициз­мом и разочарованием из-за неоправданных ожиданий, которые мы только что обсудили. Обычно я даю понять пациентам, что лишь немногие люди способны достигать такой глубины транса, чтобы ничего не помнить, и что для обычных терапевтических целей это не только не обязательно, но и не желательно.

Я объясняю пациентам, что хотя сила воли гипнотизера и являет­ся важнейшим фактором при наведении гипнотического транса, имен­но их сила воли играет самую важнейшую роль. В обществе бытует распространенное мнение, что как только вы позволите себя загип­нотизировать, у вас не останется другого выбора, кроме как по­слушно исполнять все команды гипнотизера, и что именно его ог­ромная сила воли заставляет вас предаться ему полностью, так что вы вынуждены автоматически выполнять все его приказы. Здесь возникает еще одно препятствие — страх подчинения чужой воле, страх потерять контроль над собой, о котором мы уже упоминали.

В таких случаях я отвечаю пациентам, что если бы это была правда, едва ли нашлось бы много желающих позволять себя гип­нотизировать, и лично я бы не согласился. Если бы гипноз осуще­ствлялся только за счет силы воли гипнотизера, превосходящей силу воли пациента, тогда людей с ослабленной волей ввести в гипноти­ческий транс было бы легче, чем людей, обладающих сильной во­лей, а это определенно не так, в действительности все как раз на­оборот.

Я убеждаю пациентов в том, что им совершенно нечего бояться стать подвластными гипнотизеру и что человека невозможно прину­дить сделать или сказать то, что он не хочет. Я объясняю, что если бы даже кто-то попытался принудить их сделать нечто такое, чего они не хотят, это сразу же вызвало бы очень сильный внутренний конфликт «я должен, но я не могу». Возникает противоречие, в таких случаях люди обычно сами сразу же выходят из состояния транса.

Я полностью откровенен с пациентами и честно говорю, что если они позволят мне ввести себя в очень глубокий транс, тогда, без сомнений, они будут чувствовать себя вынужденными послуш­но исполнять мои указания, но только до той степени, до которой они готовы это делать, временно предоставляя мне право исполнять для них роль авторитета. В любом случае я не способен принудить их делать что-то вопреки их моральным и этическим принципам.

«Могущество» гипноза — это сила самого человека, которого гип­нотизируют, а НЕ «могущество» гипнотизера. Слова имеют силу ровно настолько, настолько они способны вызывать образы в умах слушателей. По сути, явление гипноза состоит в принятии субъек­том некоторых образов и идей.

Любой человек, умеющий говорить и читать, вполне способен ввести другого человека в транс. И почти каждый человек после некоторого обучения в большей или меньшей степени способен воспринимать гипнотические внушения. Внушения, подобные гип­нотическим, играют большую роль в нашей повседневной жизни. Мы постоянно испытываем на себе их воздействие, и они могут быть намеренно и целенаправленно использованы для нашего фи­зического и эмоционального блага.

Я прошу пациентов НЕ СТАРАТЬСЯ слишком сильно, а просто расслабиться. Энергичные усилия в том, чтобы быть загипнотизированным, становятся препятствием для принятия субъектом гипноти­ческих внушений, так же как и сильное сопротивление гипнозу.

Я рассказываю пациентам, что может произойти, если во время их пребывания в трансе я умру. Не смейтесь, этот очень распростра­ненный вопрос. Реакция субъекта в трансе на внезапное исчезно­вение гипнотизера может быть различной, в зависимости от глуби­ны транса и от того, в каком он состоянии. В легком трансе субъект может легко проснуться сам, по собственной воле. Пациент же, погруженный в сомнамбулический (очень глубокий) транс, либо произвольно выйдет из состояния гипноза, либо его гипнотичес­кий транс естественным образом перейдет в обычный сон, и тогда он проснется как обычно, после того как достаточно отдохнет.

И, наконец, я говорю пациентам: «На самом деле я вас не гип­нотизирую. За всю свою жизнь я не загипнотизировал ни одного человека! Однако многие люди входили и входят в глубокий гипноти­ческий транс потому, что действительно этого хотят. Я не могу заставить вас закрыть глаза, внушая, что они должны закрыться, до тех пор, пока вы не позволите своим глазам закрыться. Я не могу заставить вас считать про себя, пока вы не захотите этого сами. Я даже не могу определить, считаете ли вы про себя или нет. Я не могу заставить вас поднять руку, если вы не позволите ей подняться, разве нет? Таким образом, наши взаимоотношения это сотрудниче­ство, а не ментальное «перетягивание каната».

Когда пациентами являются дети, все эти предварительные объяс­нения можно пропустить. Дети, если только они не замкнутые или нервные, обычно гораздо легче входят в гипнотический транс, чем взрослые. Дети настроены менее критично и обычно более податли­вы убеждениям и внушениям. Тогда терапевт может практически полностью положиться на «фактор авторитета» в сочетании с пони­мающим и благожелательным подходом.

Обычно я говорю маленьким детям, что хочу научить их тому, как погружаться в такой особый вид сна, при котором, хотя их глаза закроются точно также, как закрываются при обычном сне, это будет совершенно другой сон, потому что они смогут слышать все, что я говорю, и даже смогут говорить со мной не просыпаясь. Если я при этом уже заслужил доверие ребенка и пробудил в нем интерес к происходящему, то обычно это все, что требуется для его успешного вхождения в транс.

Время, потраченное на устранение неверных представлений, сомнений и страхов пациента, никогда не потрачено впустую. Оно не только способствует быстрому и успешному погружению в транс, но и значительно уменьшит вероятность неудачи. Объяс­нив пациентам все, что я хотел им разъяснить, я всегда спраши­ваю, есть ли у них какие-нибудь вопросы. Отвечая на их вопросы, я рассеиваю все малейшие остатки сомнений и страхов, устанав­ливая, таким образом, полное доверие и сотрудничество. Я совер­шенно ясно даю им понять, что гипноз, по сути, является совме­стной работой доктора и пациента; что роль, которую играют они, какой бы пассивной она не казалась, ничуть не менее важна, чем моя; и что без желания и сотрудничества с их стороны ничего не получится.