В 2. Новая философия

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 

Важность науки была известна с древности. Древние греки ей придавали адекватное значение и считали философию основанием науки. Последующий период известен подчинением науки религии, в результате наука потеряла должное значение. В средние века произошла эмансипация (освобождение) науки от религии.

С древности философию сводят к основанию научного познания – разработке понимания науки и лежащего в основе теории диалектического мышления. Философия как основание науки стала главной для средневековой философии. В связи с этим началось становление теоретической философии.

В средние века началось восстановление ведущей роли науки в обществе. Взамен религии наука становилась ведущей идеологией общества. В то же время вскоре стало ясно, что нужен качественный скачок науки. Разработка Бэконом индуктивного подхода как средства «Восстановления наук» привела к широкому распространению индуктивного познания действительности – наблюдениям, испытаниям, экспериментированию, изобретениям. Развитие подхода Ф. Бэкона привело к накоплению большого фактического материала. После Бэкона начался переход от собирающей к упорядочивающей науке [см. 181. 20. 366].

Исходя из мифа «Орфей, или Философия», Бэкон выделил базовые формы философии [40.2.260]. На их основе можно идеализировано представить следующие ее формы:

 ┌─ методология

 ┌─┴─ гносеология

 ┌─ теоретическая ─┴─── онтология

 ┌─┴─ рациональная

 ┌─ истинная ───┴─── опытная

 ┌─┴─ теологическая (доктринальная)

 ┌─ универсальная ─┴─── синкретическая

 ┌─┴─ нравственная

┌─┴─── естественная (натуральная)

Естественная (натуральная) философия – наука, вторая – этика, главным образом Сократа. Третья у Бэкона – гражданская, но мыслиться им как универсальная. Нравственная и гражданская формы философии стали основой осмысления проблемы философствования как универсального метода познания всех объектов. Первоначально она была синкретической, т.е. нерасчлененной. Все это – содержание греческой философии. На ее основе возникла схоластика: философия как средство теологии (по Гегелю) или «философия, поглощенная теологией» (по Расселу). И только затем началось становление истинной философии в меру преодоления схоластики, что не завершилось и по сей день. В то же время, начиная с Бэконов (сначала Роджера, затем Фрэнсиса) происходило становление истинной философии. Первоначально опытная, затем – рациональная и, наконец, – теоретическая, выполняющая три главные функции.

Роджер Бэкон (1214-1292) фактически начал движение к опытной философии: «…без опыта ничего нельзя познать в достаточной мере» [2.1.872]. При этом он придавал значение и рациональным аспектам, в частности математике: «Врата и ключ этих наук – математика…» [там же, с. 865]. Опередив своего однофамильца, Роджер остался в его тени, и ему не уделяют должного внимания.

Фрэнсис Бэкон – второй философский проект: воссоздать «истинную философию» [40.2.37 и 38 и 215], «универсальную философию» [там же, с. 165] «сызнова» [там же, с. 8 (см. афоризм ХХI на с. 15)], «стремился к тому, чтобы разуму открылся совершенно новый путь» [там же, с. 9]. Им поставлена задача сделать философию прагматичной [там же, с. 37 и 38] и содержательной. А поэтому и нужно было разработать указания (наставление, руководство и т.п.) с тем, чтобы «не голыми руками» и «не голым разумом» познавать мир. При этом Бэкон отмечал «Мы вовсе не пытаемся ниспровергнуть ту философию, которая ныне процветает» [там же, с. 9]. Грандиозность философского проекта Ф. Бэкона предполагала осторожность, а поэтому он претендовал всего лишь на то, чтобы «бросить потомству семена более беспристрастной истины» [там же, с. 68].

Сказанное обосновывает последующее содержание данной главы – показ главных признаков теоретической философии.

Формы философии и функции теоретической философии. Обособим гипотетически три главные формы философии:

 ┌─ теоретическая

 ┌─┴─ доктринальные

 ┌─┴─── синкретическая

Синкретическая философия – исторически исходная и сегодня базовая. В таком случае в ней не выделяют особых ее функций. Доктринальные философии характерны чрезвычайным многообразием признаков, в том числе объектов отражения и т.п. На схеме это показано разнообразием геометрических фигур. Этот тип философии сейчас господствует в мире. На его основе происходит становление теоретической философии, которая выполняет три функции для науки.

Синкретическая ® доктринальные® теоретическая

Становление теоретической философии происходило не сразу, а постепенно. Исходной ее функцией была методологическая, а затем – гносеологическая и, наконец, онтологическая. На самом же деле это идеализация и в действительности они присутствовали все время, но имели разное значение. Со временем происходило их обособление.

Методологическая функция философии состоит в том, что она обеспечивает интеллектуальную технологию науки тем, что учит общество мыслить. И все это было собственно содержанием философствования.

Гносеологическая функция философии призвана показать науку как систему обособленных научных дисциплин в качестве средства определения предмета исследования.

Онтологическая функция философии показывает значение более общих сведений о действительности (бытии) для менее общих сведений. С её помощью определяют начало (категорию по Аристотелю) изложения теории.

 Основные принципы (признаки) теоретической философии – прагматичность, позитивность, популярность, индуктивность, рационализм, диалектичность, системность. Раскрытие каждого из них предполагает показ всей истории философии. Они гипертрофированы у некоторых философов. Самая сложная проблема отобразить системно соответствующие им формы (их часто называли «системами») философии. Выделим следующие ступени «лестницы самопознания» [А. Герцен, 71.1.85] философии:

 ┌─ системность

 ┌─┴─ прагматичность

 ┌─┴─── диалектичность

 ┌─┴───── рациональность

┌─┴─────── индуктивность

Индуктивная философия. Переход от собирающей к упорядочивающей науке зависел от философии. В связи с этим была осознана недостаточность доктринальной философии - схоластики и необходимость новой ее формы. Это первым понял Ф. Бэкон и начал создавать индуктивную логику. Но это не решало проблем, а поэтому почти одновременно с ним Декарт работал над рационализмом. Идя в этом направлении, необходимо было осознать необходимость качественного развития самой философии как основания науки. И все последующие философы пытались осмыслить суть новой философии.

Ф. Бэкон адекватно ставил проблему технологии мышления, акцентировал внимание на многих ее аспектах. У него много рационального, что должно стать нормой исследований и что таковым не стало. Нет смысла пересказывать его идеи по данному вопросу – лучше читать его собственные произведения.

Поразительно, но и сейчас авторитетные мужи превратно толкуют его вклад в философию. Нет смысла полемизировать с комментаторами, а поэтому замечу следующее. Некоторые из них противопоставляют Бэкона Аристотелю [208]. Это – заблуждение. У Бэкона имеются «сильные слова» против Аристотеля, как «монарха науки» или «счастливого грабителя науки» [там же, с. 208] и т.п. Тем не менее, он не противник Аристотеля. Он развивает идеи Аристотеля, четко указывая свою сферу исследования.

Цель Бэкона состоит в «восстановлении наук», а средством для этого он считает философию. Поскольку же последняя недостаточна, то он ее и критикует, указывая, прежде всего, самое слабое место – недостаток индуктивного (опытного) метода философствования. Исходя из единства дедукции и индукции, он показывает главным образом пути развития последней [40.1.70-71].

Тезисно приведем главные его идеи:

·                Бесплодность филодоксии, т.е. высказывание необоснованных мнений: «Человеческий разум, предоставленный самому себе, не заслуживает доверия» [40.1.44]

·                Нужно основание, в том числе метод или «компас» по Бэкону («мореходная игла») [там же, с. 65].

·                «Мы говорим об этом не для того, чтобы умалить знание интеллекта или чтобы объявить тщетными все его попытки; наша цель состоит в том, чтобы найти и представить интеллекту необходимую помощь, благодаря которой он сможет преодолеть все трудности и раскрыть тайны природы» [там же, с. 285].

·                Таким методом является диалектика [там же, с. 64].

·                Он считает диалектику недостаточной для исследования природы [там же, с. 64].

·                Но не только диалектика, но и логика нужна для этого. Ее он считал наукой наук, и считал необходимым ее изучение взрослыми людьми с тем, чтобы не происходила дискредитация и вырождение логики [там же, с. 144-145].

·                При этом он полагал, что «науки, изучающие мышление, безусловно, являются ключом ко всем остальным» [там же, с. 279].

·                Но не только методология является основанием науки, а и «первая философия» Аристотеля или онтология мира. Именно ее он назвал «смотровой башней науки» [там же, с. 113-114]. Очень ценны его мысли о роли фундаментальных наук как способов «сокращения длинного и извилистого пути опыта» [там же, с. 227] с тем, чтобы сократить усилия на познание наук…

·                Считал первую философию общей матерью всех наук [там же, с. 199]. В то же время он истинно оценивал состояние этой философии в то время – «мешанина» [там же, с. 200] и ставил проблему разработки адекватной «первой философии»

·                «Поскольку все эти вопросы, собственно, не относятся к области физики, а диалектика изучает их скорее с точки зрения развития искусства доказательства, чем познания сущности явлений, то во всяком случае целесообразно, чтобы исследование такого рода, само по себе весьма важное и полезное не было совершенно забыто, а нашло себе по меньшей мере хоть какое-то место в нашем разделении наук. Конечно, мы прекрасно понимаем, что это исследование должно вестись совершенно иначе, чем оно обычно велось до сих пор» [там же, с. 203].

·                Относительность собственного вклада: «Поэтому мы отнесли этот метод к числу предметов требующих исследования и разработки, и будем называть его «передача факела», или «метод, обращенный к потомству»» [там же, с. 328].

·                 «… Совершенствование науки нужно ждать не от способностей или проворства какого-нибудь одного человека, а от последовательной деятельности многих поколений, сменяющих друг друга» [40.2.289].

С Бэкона метод стал главным элементом (фактором) философии [см. 34.119].

«Споры неуместны там, где мы расходимся в началах, в самых понятиях и даже в формах доказательства» [40.2.17].

·                Слово «машина» переведена словом «механизм». На самом же деле Бэкон этим словом образно назвал «интеллектуальную технологию». В связи с этим его предложение можно перевести так: «Здесь нам приходит на ум, что в математике при наличии «интеллектуальной технологии» доказательство получается легким и наглядным; без этого удобства, напротив, все представляется запутанным и более сложным, чем оно есть на самом деле» [40.1.78].

·                Философский проект Бэкона заложен им с самого начала формирования его позиции в частях своей работы. Он остался замыслом. Наиболее полно он выражен следующим абзацев: «Наконец, шестая часть нашего сочинения (которой остальные служили и ради которой существуют) раскрывает и предлагает ту философию, которая выводится и создается из такого рода правильного, чистого и строгого исследования (каковое мы выше показали и наметили). Завершить эту последнюю часть и довести ее до конца – дело, превышающее и наши силы, и наши надежды. Мы дадим ей лишь начало, заслуживающее (как мы надеемся) некоторого внимания, а завершение даст судьба человеческого рода, притом такое, какое, пожалуй, людям, при нынешнем положении вещей и умов, нелегко постигнуть и измерить умом. Ведь речь идет не только о созерцательном благе, но поистине о достоянии и счастье человеческом и о всяческом могуществе в практике. Ибо человек, слуга и истолкователь природы, столько совершает и понимает, сколько охватил в порядке природы делом или размышлением; и свыше этого он не знает и не может. Никакие силы не могут разорвать или раздробить цепь причин; и природа побеждается только подчинением ей. Итак, два человеческих стремления – к знанию и могуществу – поистине совпадают в одном и том же; и неудача в практике более всего совпадает в одном и том же; и неудача в практике более всего происходит от незнания причин» [40.1. 79].

·                        «Нельзя требовать, чтобы суд совершался тем, что само должно быть судимо» [40.1.68].

Рациональная философия – не антипод индуктивной философии. Она начинается фактически с Дж. Локка.

Дж. Локк. Его философский проект весьма содержателен и требует пояснения. Как и другие философы нового времени, он видел бесплодность господствовавшей философии, в том числе логики, силлогизмов. В связи с этим он высказал множество идей по данному вопросу в ряде работ. Особое значение из них имеет «О разуме» (глава 17 четвертой книги «Опытов»). Дж. Локк существенно дополнил главу при третьем издании книги. А также произведение «Об управлении разумом», которое должно было стать элементом «Опытов», но осталось незавершенной (как и главное произведение Декарта по данному вопросу «Правила для руководства ума»). Основные элементы его философского проекта:

-                 «Измена разума» в виду нехватки идей [169.2.162].

-                 «Нужно искать другие средства» [там же, с. 160].

-                 Отсутствие «верных средств» разума, что позволило бы качественно его поднять по аналогии Гукера [там же].

-                 Критика Дж. Локком «теперешней формы силлогизмов» [там же, с. 161].

-                 Предложенная им модификация формализации силлогических суждений, превращающих их в ряды традукции [там же, с. 161-162]. Соответствующие мысли Р. Декарта в пятом правиле, Лейбница о соритах и их определении Баумейстера.

-                 Его надежды на решение этой проблемы другими, пожелание им найти «верные средства» с тем, чтобы сделать «немыслящих людей мыслящими» [там же, с. 252]. Его уверенность в большой услуге обществу тем, кто «Тот, кто предложит такое средство…» [там же].

-                 Его последний интеллектуальный порыв – написать такую работу, оставшуюся незавершенной «Об управлении разумом». В его подходе задача состоит в том, чтобы выявить свойства объектов, сопоставить их у разных форм с тем, чтобы осмыслить всеобщее, общее и специфическое [там же, с. 161]. Для этого надо найти новый подход к «силлогическим очкам» [там же, с.158] с тем, чтобы силлогизмы не следовали за познанием, а вели его [там же, с. 159].

К сожалению, труды Дж. Локка все еще не адекватно переведены на русский язык, несмотря на длительные усилия его издателей. В частности, перевод слов «understanding» словом «разум» вместо «понимания» или «demonstration» [там же, с. 218] словом «доказательство» вместо иллюстрация (демонстрация).

Р. Декарт. Его философский проект – является содержанием произведения «Правила для руководства ума». Он также заложил основы концепции «универсальной математики». «Декарт не столько искал непосредственного применения математического метода к философии, сколько видел в научном характере математики идеал, к которому должны стремиться все остальные науки и прежде всего философия: ясность и точность математического знания, неоспоримость доказательств должны служить образцом для всякого мышления» [47. 87]. Его позицию можно резюмировать так:

·      вера в науку с детства;

·      нет пока настоящей науки – «такой науки, какой меня вначале обнадеживали, в мире нет» [87.1.252];

·      наука заимствует свои принципы и начала из философии [там же, с. 254 и 262];

·      философия остается слабым основанием науки в виду плюрализма, в ней надо установить начала – «ЭТО ВАЖНЕЕ ВСЕГО НА СВЕТЕ» [там же, с. 262];

·      нужна новая философия как метод (хвалите методу, а не открытие), а поэтому важно обдумать основание новой философии [там же, с. 267]. Он акцентировал значение метода поиска как «непоколебимое основание достижения истины» [87.1.250-296];

·      разработаны и апробированы основы новой философии [см. там же, с. 631].

«Уже лучше совсем не помышлять об отыскании каких-либо истин, чем делать это без всякого метода, ибо совершенно несомненно то, что подобные беспорядочные знания и темные мудрствования помрачняют естественный свет и ослепляют ум» [Р. Декарт, см. 2.2.276].

Декарт показал пятым правилом единство «горизонтальных» (в противоположность «вертикальным» при индукции и дедукции) направлений движения мысли. Он исходил из необходимости использования прошлого для объяснения настоящего.

Т. Гоббс указывал на прагматизм философии – она нужна «для улучшения жизненных благ» [194.1.21]. «… Необходим метод, соответствующий порядку творения самих вещей» [77.1.71].

Паскаль [1623-1662]. «Все наше достоинство заключено в мысли. Не пространство и не время, которых мы не можем запомнить, возвышают нас, а именно, наша мысль. Будем же учиться хорошо мыслить: вот основной принцип морали». «Величие человека – в его способности мыслить».

Данте. Заложил поэтические основы интеллектуального могущества – «света разума». Наука должна обеспечить «взнуздывание ума сильней былого, чтоб он без добрых правил не блуждал» [86.123].

 «О стадо смертных, мыслящее вяло» [86.396]

 «Там, где Христос вседневным стал товаром» [86.386]

«Все до того рассудком стали слабы,

Что люди верят всякому вранью,

И на любой посул толпа пришла бы» [86.442]

«Но если слово прорастет, как семя» [86.149]

«Идти к власти через насилие или софизм» [86.358]

«Где многий смысл в немногих строчках вложен» [86.397]

«Духовным созерцанием счастливый» [86.406]

«О, если бы слово мысль мою вмещало …» [86.460].

Б. Фонтенель приписывает Аристотелю идею: « ... И все-таки человек может считаться человеком только благодаря интеллекту, и на свете нет ничего прекраснее, чем поучать других, каким образом они должны им пользоваться для изучения природы и раскрытия всех тех тайн, что она нам предлагает» [298.28].

 Диалектическая философия заложена Аристотелем в признании развития в качестве основания познания природы. Главные проблемы диалектической философии:

-              замыслы ее классиков поднять эвристичность, значение философии для решения проблем науки;

-              образцы (примеры) практического применения философии, главным образом диалектики, диалектической логики;

-              проблема «метода «Капитала» Маркса. Оценка его Марксом («триумф немецкой науки») и Энгельсом;

-              замысел Маркса сделать диалектику доступной для людей со здравым рассудком и отношение Энгельса;

- В. И. Ленин по этому вопросу: вычленить диалектический метод мышления из «Капитала» Маркса, на основе последнего диалектически обработать все науки;

- «работает» или нет метод Маркса;

-              в чем суть «метода Маркса»? Есть ли что Марксово в методе Маркса? Только ли превращенные формы?

Г.В. Лейбниц. Идеи его философского проекта имеют особое значение. Им посвящена следующая глава.

Х. Вольф. Метафизика Вольфа была тем «чистым разумом», против которого выступил Кант. Знакомство с собственными работами Вольфа показывает его существенный вклад в философский прогресс. Прежде всего, практическая направленность его философии, популяризация ее. Гегель писал о том, что Вольф «… превратил философию во всеобщую науку, являющуюся достоянием немецкого народа…» [том ХI, с. 362]. Без этого не было бы классической немецкой философии. А то, что метафизика устарела, не вина Вольфа. Так же как нельзя считать только достижением Канта то, что он «убил метафизику Вольфа», не заменив ее ничем. В результате, философия остановилась в развитии для определенных философских школ…

И. Кант. Его философский проект требует пояснения [см. 123.4.6-8]. С Ф. Бэкона быстро рос объем фактов ввиду господства «собирающей науки». Переход к «упорядочивающей науке» был настоятелен и предполагал «революцию в способе мышления» [123.3.20]. Но господствовавшая философия не обеспечивала этого. И. Кант выступил против господствовавшей парадигмы философии, но не для отбрасывания, а для качественного ее скачка. После Канта многие просто отбросили метафизику и поэтому «пошли назад». Отталкиваясь от Аристотеля, Кант требовал «начать сначала» решение проблемы. «В метафизике приходится бесчисленное множество раз возвращаться назад, так как оказывается, что (избранный прежде) путь не ведет туда, куда мы хотели. Что касается единодушия во взглядах сторонников метафизики, то она еще настолько далеко от него, что скорее напоминает арену, как будто приспособленную только для упражнений в борьбе, арену, на которой ни один боец еще никогда не завоевал себе места и не мог обеспечить себе своей победой прочного пристанища. Нет поэтому сомнения в том, что метафизика до сих пор действовала только ощупью и что хуже всего, оперировала одними только понятиями» [123.3.22]. Он отмечал и пагубное влияние монополии школ [там же, с. 32]. Он постоянно обращался к математике как к образцу, которому надо подражать при решении проблем превращения философии в науку. Он констатировал факт того, что «… ни одна из предложенных до сих пор систем, если речь идет об их основной цели, не заслуживает того, чтобы ее признали действительно существующей» [там же, с. 53]. Не заблуждался он и в том, что может стать продуктом его труда – всего лишь критика, а не само учение как органон. Все его учение – пропедевтика. «Поэтому такая критика есть по возможности подготовка к органону или, если бы это не удалось, по крайней мере к канону …» [там же, с. 57] (канон + логика, а органон – диалектика]. «Под системой же я разумею единство многообразных знаний, объединенных одной идеей» [там же, с. 606].

 «Все спекулятивные философии дошли до такого положения, что вот-вот совсем исчезнут» [122.4.1. 207].

Философия Канта «провозгласила себя такой философией, до которой еще вообще не существовало никакой философии» [122. 4.2.114].

1.    Кант сосредоточил внимание на исследовании самого разума, т.е. способности познания, необходимости его качественного роста;

2.    Выступил против господства отжившей формы философии – метафизики;

3.    Осознал проблему разработки метанауки;

4.    Учение о причинности и ее проявление во времени как основания диалектического анализа действительности;

5.    Обособил предмет и метод (основание) науки;

6.    Утвердил необходимость специального исследования оснований науки, т.е. науки о науке.

7.    Основатель философского критицизма.

8.    Ступенчатость познания мира людьми:

чувственность ® рассудочность ® разумность

9.    Обособление им опытных (эмпирических) и до опытных (теоретических) знаний.

10.    И. Кант дал анализ рядов динамики и дополнил положение пятого правила Декарта необходимостью при анализе идти не только назад к предшествующему, но и вперед к последующему [123.3.326].

И.Г. Фихте исходил из непонимания философии обществом. «…Даже между настоящими философскими писателями вряд ли найдется и полдюжины таких, которые знали бы, что такое собственно философия…». Вклад Фихте в философию состоит в том, что он указал суть новой философии – она должна быть наукой о науке или наукоучением.

«Но если не хотят ни в коем случае отказаться от излюбленного выражения – философия – и от славы быть философской головой, или философом-юристом, философом-историком, философом-журналистом и т.д., – то пусть согласятся с тем уже раньше сделанным предложением, чтобы научная философия не называлась больше философией, а хотя бы наукоучением. Обеспечив за собой это имя, наукоучение откажется от другого названия – философии...» [298.1.569].

Фихте поддержал идею И. Канта о необходимости новой философии и свел ее к науке о науке (наукоучении). Он отстаивал возможность монистического понимания мира (см. Ильенков). Его замысловатые рассуждения трудны для восприятия. Главная ошибка И. Фихте – не делить я и не я. Вместо этого надо бы показать ступени духовного прогресса индивидов (лесенкой Аристотеля) по мере развития их духовного мира, просвещения, развития интеллекта и т.п. По мере воспитания, Я становится Я более гуманного, цивилизованного типа в целом. Иными словами, каждый из нас эволюционирует от одного Я к другому Я... Некоторым людям удается пройти путь к личности, специфика которой – способность мыслить.

Идя вперед от И. Канта, Фихте взял за основу две идеи: превращение философии в науку, а для этого необходимо разработать наукоучение как новую форму философии и обеспечить «познание себя». Он ее пытался свести к яйности. Здесь он пошел ошибочным, по моему мнению, путем.

Шеллинг. "... Подлинно всеобщей философии до сих пор не существует. Подлинно всеобщая философия не может быть достоянием одной нации, и до тех пор, пока какая-либо философия не выходит за границы отдельного народа, можно с уверенностью сказать, что эта философия еще неистинна, даже если она находится на пути к этому" [315.2.559].

 Фурье указал единство трех ступеней – восхождение, апогей, нисхождение. Фурье мастерски владел диалектикой, как и его современник Гегель [см. 180.19.197]. «Главное тут то, что каждый прогресс в органическом развитии является вместе с тем и регрессом, ибо он закрепляет одностороннее развитие и исключает возможность развития во многих других направлениях» [181.20.621].

Конечно, не следует забывать, что уже Платон дал и нисходящую трактовку объекта [«Федр», 248de]. И другие исследователи, например Вейль, писали о необходимости учитывать и нисходящие процессы.

Метод серий Фурье [см. 181.42.484] фактически является эволюционным рядом, отображающим не только становление, но и вырождение объекта. Это метод стихийного проявления диалектики [там же]. Он – хорошая иллюстрация этого метода на примере систематики банкротств [см. 181.42.314-321]. У него система иерархических триад, охватывающих 36 форм.

«Фурье не был философом, он питал сильную ненависть к философии, жестоко ее высмеивал в своих произведениях» [181.42.338]. Тем не менее, его метод серий был фактом диалектической логики. Он использовал не только принцип Декарта, но и Канта [см. 123.3.326]. Он пошел далее их, делая акцент не только на восхождении, но и на нисходящие тенденции в их единстве. Этот аспект его метода весьма актуален в качестве универсального приема.

Гегель Его философский проект – разработка руководства по философствованию. Он писал о том, что философия резюмируется в методе.

«Наибольшим попечением та наука, которая образует центр всей духовной культуры, всех наук и всякой истины, т.е. философия» [65.1.79-83].

Философия - универсальная рефлексия над сознанием, наукой [65.1.86]. Поэтому Гегель считал необходимым «подвергнуть исследованию саму способность познания» [65.1.94 –95].

Философия обеспечивает инструмент познания исследователей, а поэтому ее развитие – дело исследователей, т.е. тех, кто трудится с ее помощью [см.: 65.1.94].

 «…Диалектика составляет природу самого мышления» [65.1.96]. Не точно, так как и математика есть мышление.

Философия своим развитием обязана опыту [см. 65.1.98]. От эмпирии или опытных или эмпирических наук см. [65.1.96 и 98] (опыта, здравого смысла или рассудка) «двигаться навстречу» [там же, с. 98] философии, которая идет вниз. Все это можно показать на схеме. Опыт – непосредственное восприятие действительности, а философия обеспечивает опосредованное [там же, с. 97] восприятие действительности.

 «Формообразование сознания» (феноменология духа) возможно только на основе специального обучения людей, что не отвергает использования возможностей и образования и воспитания вообще. Только «формообразование сознания» способно освободить или освоить «энергию мышления». Но для этого надо возведение философии в науку и перейти от любви к знаниям к действительному знанию.

 «Какой же смертный отважится вообще решать, что такое истина» [Гегель].

«Как бы упорен ни был рассудок в своем сопротивлении диалектике, ее все же отнюдь нельзя рассматривать как исключительную принадлежность философского сознания, ибо то, о чем в ней идет речь, мы уже находим также и в каждом обыденном сознании, и во всеобщем опыте. … Мы … видим в диалектике всеобщую непреодолимую власть, перед которой ничто не может устоять, сколь бы обеспеченным и прочным оно себя не мнило» [65.1.208].

"Философию можно предварительно определить вообще как мыслящее рассмотрение предметов" [65.1.85].

"... Философия есть познание посредством понятий..." [65.1.341].

"... Нужно прежде знать инструменты, чем предпринимать труд, который должен быть исполнен с его помощью: если инструмент недостаточен, весь труд будет потрачен даром" [Гегель. Энциклопедия, параграф 10].

«Государственные устройства падали жертвою мысли…» потому, что имеет место «власть мышления» [65.1.111].

 «…Разве философия есть что-либо иное, чем исследование истины…» [там же, с. 58].

«Дерзновение в поисках истины, вера и могущество разума есть первое условие философских занятий» [там же, с. 83].

«…Философия должна сделать предметом мышления само мышление» [там же, с. 102].

«…Исследование природы мышления и его правомерности привлекает в новейшее время значительную часть философского интереса» [там же, с. 112].

«Критическая философия, напротив, ставила себе задачу исследовать, в какой степени формы мышления способны вообще доставлять нам познание истины. Точнее, критическая философия требовала, чтобы, ранее, чем приступить к познанию, мы подвергли исследованию способность познания. Здесь, несомненно, заложена верная мысль, что мы должны сделать предметом познания сами же формы мышления. Но здесь же прокрадывается ошибочная мысль, что мы не должны войти в воду раньше, чем научимся плавать. Нет сомнения, что не надо пользоваться формами мышления, не подвергнув их исследованию, но само это исследование есть уже познание» [там же, с. 154]

«Отличительной чертой философии Канта является, следовательно, требование, чтобы мышление само подвергло себя исследованию и установило, в какой степени оно способно к познанию» [там же, с. 155]

«Диалектическое движение мышления» [там же, с. 167]

«Диалектика же есть, напротив, имманентный переход от одного определения в другое, в котором обнаруживается, что эти определения рассудка односторонни и ограничены …» [там же, с. 206].

 «Диалектика есть, следовательно, движущая душа всякого научного развертывания мысли…» [там же, с. 206].

Виндельбанд. Его философское наследство весьма важно. Отметим следующие его положения о философии как средстве самопознания науки, центральной дисциплине, в которой все остальные науки находят свое обоснование [см. 47.34].

«Составляя первоначально саму науку и всю науку, философия позднее представляет собой либо результат всех отдельных наук, либо учение о том, на что нужна наука, либо, наконец, теорию самой науки» [там же, с. 35].

 «В борьбе народов интеллигентность, т.е. способность к правильному мышлению, также является существенным фактором национального могущества» [там же, с. 196]. По Канту «…задача философии – довести до сознания людей эти высшие нормы мышления, стремящегося к истине» [там же, с. 115].

Прагматическая философия. Прагматизм, позитивизм и популизм философии – ее атрибуты с древности.

 Философия – наука, а поэтому с самого начала она может быть только позитивной, прагматичной, популярной. Эти ее признаки отмечали почти всю её историю, но особенно в новое время. Последнее не значит возникновение этих ее признаков только в новое время. На основе этих признаков философии в новое время возникали различные формы аналитической философии.

В осмысление этого ее признака внес вклад, в частности, Х. Вольф. Отметим здесь также факт, отмеченный Расселом – прагматизм Маркса в 11 тезисе о Фейербахе [242.362]. Средством современного прагматизма стал эволюционизм.

В начале ХIХ века общепризнанным стал эволюционный подход в науке. Ч. Лайель (Англия) в 1830-1833 годы опубликовал книгу об эволюции геологической поверхности. Ее использовал Дарвин как подход для своей концепции эволюции жизни. Это факт стихийного, прагматического диалектического мышления. На этой основе развивался и эволюционизм общественных наук. Поэтому не следует считать представителей одной школы носителями идеи, например, немецкой классической философии. Она была во всех странах. Другой вопрос, что Кант и, особенно, Гегель наиболее полно разработали эту проблему в форме диалектики. Нельзя приписывать только Гегелю идею использования развития объектов при их познании.

Прудон – первая попытка практического применения диалектики для объяснения общества [см. 181.4.128-147]. Об этом, в частности, написано у Б. Гильдебранда. Прудон не в полной мере ее усвоил, но был гениальным и сумел плодотворно применить диалектику. Но негативную роль сыграло личное знакомство Прудона с Марксом. Будучи моложе, Маркс не только пытался учить Прудона диалектике Гегеля, но и представлял себя экспертом. Когда Прудон разработал «Философию нищеты» с иным видением диалектики по сравнению с Марксом, то последний обрушился на Прудона «Нищетой философии». Сработал принцип: «бей своих, чужие боятся будут». Ведь Прудон отстаивал на уровне своего времени интересы пролетариата (наемного труда). И он первым прибегнул к практическому применению диалектики с этой целью. Он воспользовался диалектикой не только Гегеля, но и Канта (особенно антиномии).

Маркс переоценил свое философское воздействие на Прудона. Диалектика присуща не только Германии и «диалектикам». Она существовала с древности и была известна предшественникам Прудона во Франции [см. Плеханов]. Поэтому Прудон ученик не Гегеля, а французских диалектиков, эволюционистов.

 Желание Маркса быть носителем истины в последней инстанции («быть дерзким парнем» по Энгельсу) привело к критике того, чем он не владел тогда. Более того, он так и не преодолел негативный (мистический) налет гегельянщины в трактовке диалектики. Он так и не выполнил свой замысел написать руководство по диалектическому мышлению. В связи с этим огульная критика им идей Прудона навредила развитию ТДМ. «Ортодоксальные» его последователи не критически восприняли его критику диалектики Прудона и основанную на этом парадигму общеэкономической теории. (Она, кстати, в некоторой мере предтеча композиции «Капитала» и даже истиннее при оценке места монополий в композиции системного объяснения экономки, чего у Маркса нет в «Капитале»). Прудон применил диалектику к объяснению экономики, что можно уяснить, в частности, с помощью книг Гильдебранда, Кропоткина.

Главный труд Прудона не переведен на русский язык. Даже французского издания его книги нет в Музее книги РГБ (имеется только вторая ее часть).

Критика Марксом диалектики Прудона проявляет его не достаточное знание истории диалектики, прежде всего, диалектики Парменида. «От Парменида до Прудона» существовала диалектика, когда об одном и том же говорили противоположное, что не считалось как минус (в формальной логике это не допустимо вообще). К этому призывали и антиномии Канта. И у Прудона так использована диалектика. Конечно, речь не идет о «святой простоте», т.е. о простом утверждении противоположных оценок одного и того же.

С древности было дидактическим требованием противопоставление оценок одного и того же явления. А затем попытаться определить, что адекватнее действительности или синтетически оценить его деятельность. На основе такого подхода не следует «мазать одной краской» оцениваемые явления, например, не следует только хвалить или ругать человека, а попытаться определить его достоинства и недостатки, что он сделал, а что нет. И в результате получается противоположная во времени оценка одного и того же человека – то он герой, то злодей.

Прудон выделил 10 последовательных ступеней объяснения современной ему экономики. И затем рассматривал достоинства и недостатки каждого из них. Так и надо анализировать любой объект. И напрасно Маркс отверг такой подход. Это рациональнее, чем апеллировать к противоречию объекта. Можно утверждать, что это два разных имени одного и того же. Но каждый из них имеет свои преимущества и при определенных условиях предпочтительнее. У этих терминов разные ассоциации.

 Если знать об оценке Марксом Прудона только из специальной его статьи, то складывается впечатление о том, что Прудон «недоучился» гегелевской диалектике у Маркса и поэтому не так применил диалектику при объяснении ступеней экономического развития. Прудон, безусловно, интересовался теорией развития Гегеля. Но у Гегеля она имела мистический характер. Поэтому он и не все воспринял от Гегеля по данному вопросу, что следует считать достоинством его исследования. Он отбросил мистику Гегеля, что в меньшей мере сделал Маркс. Осмыслите противоречие всеобщей формулы капитала Маркса [181.23.176-177]. Противоречие истинно, но в его литературной форме имеется нечто мистичное. Оно афористично, но не вполне точно. Проще диалектическое объяснение Прудона. Оно популярнее – утверждается о присущности каждому явлению противоположных свойств, а поэтому необходимо показывать и достоинства, и недостатки каждого из них. Ведь это – идущая от Парменида форма диалектики. Она подробно отображена и у Канта. И исследователи того периода времени более или менее однозначно ее применяли. Поэтому Прудон следовал не только Гегелю в его использовании диалектики, что было ранее Маркса, но и другим образцам такого объяснения объекта. Можно утверждать, что ступени экономического развития Прудон вывел не просто из «чистого диалектического разума» (не на основе диалектического анализа), а посредством подражания произведению Кондорса (1743-1794) «Очерк исторической картины прогресса человеческого разума» [см. об этом у Плеханова Очерки по истории материализма, с. 162]. В связи с этим, можно признать обоснованным упрек Марксу, высказанный Туган-Барановским [см. 236.332].

В целом, композиция «Капитала» Маркса, которую он оценивал триумфом немецкой науки, вышла не только из недр немецкой диалектической философии, но и из подражания композиции Прудона и через последнего – композиции произведения Кондорса. Не следует думать, что фактически только к этому сводилось основание композиции «Капитала». Основанием ее был и эволюционизм Дарвина (которому Маркс хотел посвятить свой труд), и другие факты духовного мира Маркса.

«Самое важное в книге Прудона «О создании порядка в человечестве», это – его сериальная диалектика, попытка дать метод мышления, который на место самостоятельных мыслей поставил бы процесс мышления. Прудон, исходя из французской точки зрения, ищет диалектику, подобную той, которую действительно дал Гегель. Родство с Гегелем имеется здесь, таким образом, реально, а не по фантастической аналогии» [181.3.533].

Системная философия. Традиция деления философии на практическую и теоретическую уходит в глубь веков. Ее можно видеть уже в начале новой эры. Менялась трактовка содержания этих форм философии. Отстаиваемое здесь значение этого понятия – философия из любомудрия превратилась в науку и, как все науки, должна стать теорией, т.е. системой. Такое понимание теоретической философии появилось у Канта, о чем можно прочитать в трудах Виндельбанда. Главный вклад в нее внес Гегель разработкой диалектики. Это ее движение продолжили Маркс и его последователи. Системная философия – практическое осуществление теоретической философии.

К. Маркс, Ф. Энгельс. Их философский проект включает много идей:

·           оценка ими философии как фактора научного прогресса, высказанная, в частности, такими словами: «Таким образом, в результате получается, что в той мере, в какой мир становится философским, философия становится мирской»… [181.40.210].

·      придание ими особого значения диалектике – превращение ее в доступный метод мышления всем людям со здравым рассудком, иными словами – в диалектическую логику.

·      Они не только призывали к изменению функции философии в обществе, но и фактически осуществляли все это, практически применяли ее.

Маркс указывал два направления – развитие мысли об объекте в направлении первого хода мысли по Декарту навстречу развитию объекта [181.23.85]. «С чего начинает история, с того же должен начинаться и ход мыслей ...» [181.13.497]. Из такой процедуры исходил он и при постановке проблемы своих исследований вообще в очерке о методе политической экономии [см. 181.12.726-735, особенно с. 732]. В частности, он абсолютно прав в показе первого хода мысли (по Декарту) – население, классы, собственность, наемный труд и затем «отсюда пришлось бы пуститься в обратный путь» к населению. Здесь однозначно просматриваются два хода мысли. У Маркса практически использован этот прием при объяснении эволюции форм стоимости [см. 181.23.57 и 69]. В целом, композиция «Капитала» является также фактом ДЛ.

“…Более низкая форма выступает в качестве носителя более высокой формы, доминирующей над ней” [181.46.1.198].

Понятие «превращенные формы объектов» ввел Маркс. В советское время многие философы критически относились к данному понятию Маркса. В любом случае оно не стало нормой мышления. В то же время без его использования невозможно осуществить диалектического мышления. Мешает и тот факт, что это понятие порой путают с понятием «превратных форм», т.е. таких, которые извращенно отображают сущность объекта. У Маркса имеются оба эти понятия. И они важны, но они далеки друг от друга.

Превращенные формы объектов преемственны в сущностных, а превратные – несущностных свойств с предшественником. Скажем, человек – превращенная форма обезьяны (они имели общего предка). В таком случае отображается не только преемственность, но и качественный скачок нового объекта по сравнению с исходной формой объекта. В эволюционном ряду (соответственно в сорите) последующие формы объекта являются превращенными формами предшествующих форм объекта. Иначе, эволюционный ряд есть последовательность превращенных форм объекта. Он показывает преемственность и отличие каждой последующей формы объекта от предыдущей.

Понятие “превращенные формы” [181.23.547] свидетельствует о развитии, ими являются более развитые формы по сравнению с предшествующими формами. Что же касается превратных форм, то это факт вырождения объекта. Например, лезвие безопасной бритвы как украшение.

 «Маркс был и остается единственным человеком, который мог взять на себя труд высвободить из гегелевской логики то ядро, которое заключает в себе действительные открытия Гегеля в этой области, и восстановить диалектический метод, освобожденный от его идеалистических оболочек, в том простом виде, в котором он и становится единственно правильной формой развития мысли. Выработку метода, который лежит в основе марксовой критики политической экономии, мы считаем результатом, который по своему значению едва ли уступает основному материалистическому воззрению» [181.13.496-497].

"... Диалектика понятий сама становится лишь сознательным отражением диалектического движения действительного мира" [181.21.302].

«... Задача науки заключается в том, чтобы видимое, лишь выступающее в явлении движение свести к действительному внутреннему движению...» [181.25.1.343].

Диалектику следует рассматривать как "единственно правильную форму развития мысли" [181.13.497].

"...Именно диалектика является для современного естествознания наиболее важной формой мышления, ибо только она представляет аналог и тем самым метод объяснения для происходящих в природе процессов развития, для всеобщих связей природы, для переходов от одной области исследования к другой" [181.20.367].

Последовательность экономических категорий «определяется тем отношением, в котором они находятся друг к другу в современном обществе, причем это отношение «прямо противоположно тому, которое представляется естественным или соответствует последовательности исторического развития» [181.12. 734; см. 181.25.1. 393].

"Ты понимаешь, дорогой мой, что в таком труде, как мой, неизбежны недостатки в деталях. Но композиция, внутренняя связь целого представляют триумф немецкой науки..." [181.31.154].

"Так называемая объективная диалектика царит во всей природе, а так называемая субъективная диалектика, диалектическое мышление, есть только отражение господствующего во всей природе движения путем противоположностей ..." [181.20.526]. (Это положение включает ошибочное понятие об объективной диалектики. Природа развивается, а диалектика – в умах людей).

"Диалектика ... является единственным, в высшей инстанции, методом мышления, соответствующим теперешней стадии развития естествознания" [181.20.527-528].

"Диалектическая логика, в противоположность старой, чисто формальной логике, не довольствуется тем, чтобы перечислить и без всякой связи поставить рядом друг возле друга формы движения мышления, т.е. различные формы суждений и умозаключений. Она, наоборот, выводит эти формы одну из другой, устанавливает между ними отношения субординации, а не координации, она развивает более высокие формы из нижестоящих" [181.20.538].

Стихийная диалектика является фактом научного объяснения действительности [см. 181.20.19].

Гегелевская "диалектика есть, безусловно, последнее слово всей философии" [181.29.457].

"... Это "свободное движение в материале" есть не что иное, как парафраз определенного метода изучения материала – именно диалектического метода" [181.32.572].

Эта архитектоника выражает научную недостаточность самого этого способа исследования [см. 181.26.II.181].

«… Трудности только тогда и начинаются, когда приступают к рассмотрению и упорядочению материала…» [181.3.26].

Сознательное диалектическое мышление призвано обеспечить истинность исследования, а не только его результата (перефразировка) [см.181.1.7].

Они – плохие экономисты, и только потому, что они – плохие естествоиспытатели и философы [см. 181.34.137].

"... Мы должны исследовать, что такое человеческое мышление" [181.20.87].

"Диалектику в собственном смысле слова г-н Дюринг объявляет чистой бессмыслицей..." [181.20.91]. Все современные философы практикой доказали истинность мнения Дюринга. И подвергаемая сомнению диалектика действительно бессмысленна, но это псевдодиалектика.

"…Истинность, т.е. действительность и мощь, посюсторонность своего мышления" [181.3.1].

 Исследователи "без мышления не могут двинуться ни на шаг" [181.20.524].

Маркс снял с диалектики Гегеля покров мистицизма [181.50.34].

Мышление – не природная способность [181.20.366].

На основе диалектического мышления необходимо представить науку диалектически (перефразировка слов Энгельса [181.29.224]).

«Развитие мозга и подчиненных ему чувств, все более и более проясняющегося сознания, способности к абстракции и к умозаключению оказало обратное воздействие на труд и на язык, давая обоим все новые и новые толчки к дальнейшему развитию» [181.20.490].

Диалектическая философия "разрушает все представления об окончательной абсолютной истине ... Для диалектической философии нет ничего раз навсегда установленного, безусловного, святого. На всем и во всем видит она печать неизбежного падения, и ничто не может устоять перед ней, кроме непрерывного процесса возникновения и уничтожения, бесконечного восхождения от низшего к высшему" [181.21.276].

 «... Там, где дело идет о понятиях, диалектическое мышление приводит по меньшей мере к столь же плодотворным результатам, как и математические выкладки» [181.20.408].

Согласно Гегелю "только диалектическое мышление разумно, имеет известный смысл" [181.20.537].

"...Самые запутанные экономические проблемы ты делаешь простыми и осязательно ясными благодаря только тому, что они ставятся на надлежащее место и в правильную взаимосвязь..." [181.31.275-276].

 «Люди мыслили диалектически задолго до того, как узнали, что такое диалектика, точно так же, как они говорили прозой задолго до того, как появилось слово "проза"» [181.20. 146]. Надо быть осторожным с этим положением: его можно трактовать различно. Это так и не так. Отдельные факты диалектического мышления, но не норма.

«Само собой разумеется, что изучение природы движения должно было исходить от низших, простейших форм его и должно было научиться понимать их прежде, чем могло дать что-нибудь для объяснения высших и более сложных форм его» [181.20.391].

«Точное представление о вселенной, о ее развитии и о развитии человечества, равно как и об отражении этого развития в головах людей, может быть получено только диалектическим путем...»[181.20.22].

«... Последняя по времени форма рассматривает предыдущие формы как ступени к самой себе...» [181.46.1.43].

«Если наши предпосылки верны и если мы правильно применяем к ним законы мышления, то результат должен соответствовать действительности»[181.20.629].

 «Естественные науки развернули колоссальную деятельность и накопили непрерывно растущий материал. Но философия осталась для них столь же чуждой, как и они оставались чужды философии» [181.42.123-124].

«Над нашим теоретическим мышлением господствует с абсолютной силой тот факт, что наше субъективное мышление и объективный мир подчинены одним и тем же законам и что поэтому они и не могут противоречить друг другу в своих результатах, а должны согласовываться между собой» [181.20.581].

 «К. Маркс и Ф. Энгельс жили философией, ею обусловливалась вся их сознательная жизнь, под её влиянием строился их духовный  облик. Почти никто в их время не мог предвидеть, что они современники … небывалого расцвета … германской философии, … жили в действительности в эпоху её глубокого заката и зарождения нового мирового течения, гораздо более глубокого по своим корням и по своей мощности – расцвета точных наук и естествознания ХIХ в.» [45.67].

В.И. Ленин. Многочисленны его идеи о важности философии, диалектики, диалектической логики для науки. Особенно следует использовать его рассуждения о диалектической логике [см. 161.42.289-290] и «Элементы диалектики» [см. 161.29.202-203]. Последний набросок остается наиболее сжатым и важным руководством по диалектической логике. Но Ленин не только призывал к диалектическому мышлению, но и сам его так использовал, например, таким образом, он рассмотрел формы рынка [см. 161.1.67-122].

«Нельзя вполне понять «Капитал» Маркса и особенно его 1 главы, не проштудировав и не поняв всей Логики Гегеля» [161.29.162].

Продолжение Гегеля и Маркса должно состоять в диалектической обработке истории человеческой мысли, науки и техники [см. 161.29.131].

 «... Не забывать основной исторической связи, смотреть на каждый вопрос с точки зрения, как известное явление в истории возникло, какие главные этапы в своем развитии это явление проходило, и с точки зрения этого его развития смотреть, чем данная вещь стала теперь» [161.39.67].

«…Диалектическая логика требует, чтобы брать предмет в его развитии, «самодвижении» (как говорит иногда Гегель), изменении» [161.42.290].

 Капитал – «образец научного анализа» [161.1.140].

 Логика = теория познания [161.29.163].

«Они все называют себя марксистами, но понимают марксизм до невозможной степени педантски. Решающего в марксизме они совершенно не поняли: именно его революционной диалектики» [161.45.378].

Диалектика« эклектика [161.26.376].

Вопрос не о том, есть ли движение, а о том, как его выразить в логике понятий [161.29.230].

"Применение материалистической диалектики к переработке всей политической экономии, с основания ее, – к истории, к естествознанию, к философии, к политике и тактике рабочего класса... вот в чем их гениальный шаг вперед в истории революционной мысли" [161.24.264].

"... Ко всякому такому вопросу можно солидно, с уверенностью подойти, лишь бросив исторический взгляд на все развитие в целом" [161.39.68].

"... Без солидного философского обоснования никакие естественные науки, никакой материализм не может выдержать борьбы против натиска буржуазных идей и восстановления буржуазного миросозерцания. Чтобы выдержать эту борьбу и провести ее до конца с полным успехом естественник должен быть современным материалистом, сознательным сторонником того материализма, который представлен Марксом, т.е. должен быть диалектическим материалистом ... Без этого крупные естествоиспытатели также часто, как до сих пор, будут беспомощны в своих философских выводах и обобщениях. Ибо естествознание прогрессирует так быстро, переживает период такой глубокой революционной ломки во всех областях, что без философских выводов естествознанию не обойтись ни в коем случае" [161.45.29-30 и 31].

"... Если все развивается, то относится ли сие к самым общим понятиям и категориям мышления? Если нет, значит мышление не связано с бытием. Если да, значит, есть диалектика понятий и диалектика познания, имеющая объективное значение" [161.29.229].

"Чтобы понять, нужно эмпирически начать понимание, изучение, от эмпирии поднимается к общему" [161.29.187].

«Весь дух марксизма, вся его система требует, чтобы каждое положение рассматривалось лишь (а) исторически; (в) лишь в связи с другими; (в) лишь в связи с конкретным опытом истории» [161.49.329].

"... В любом предложении можно (и должно) как в ячейке ("клеточке") вскрыть зачатки всех элементов диалектики, показав таким образом, что всему познанию человека вообще свойственна диалектика" [161.29.321].

"Познание есть процесс погружения (ума) в неорганическую природу ради подчинения ее власти субъекта и обобщения (познания общего в ее явлениях) ... Совпадение мысли с объектом есть процесс: мысль (=человек) не должна представлять себе истину в виде мертвого покоя, в виде простой картины (образа), бледного (тусклого), без стремления, без движения, точно гения, точно число, точно абстрактную мысль" [161.29.176-177].

"От живого созерцания к абстрактному мышлению и от него к практике – таков диалектический путь познания истины, познания объективной реальности" [161.29. 152-153].

 Идеи данного положения "расчленим" следующим образом:

 1. Органическое развитие = прогресс;

 2. Прогрессу характерна история;

 3. История объекта – это его предыдущее;

 4. Объекты – результат предыдущего;

 5. Объекты объясняют предыдущим.

 Эклектицизм и диалектика [см. 161.33.21]. При определенных условиях диалектика оказывается эклектикой [см. 161 .48.149].

«Наша теория – это теория развития, а не догма, которую надо выучить наизусть и механически повторять» [181.36.504; 161.20.84].

«А диалектика, в понимании Маркса и согласно также Гегелю, включает в себя то, что ныне зовут теорией познания, гносеологией...» [161.26.54-55; 181.14.372].

Чтобы действительно знать предмет, надо охватить, изучить все его стороны, все связи и "опосредования" [161.42.290].

"…Порядок звеньев, их форма, их сцепление, их отличие друг от друга в исторической цепи событий не так просты, и не так глупы, как в обыкновенной, кузнецом сделанной цепи" [161.36.205].

 Бесконечная сумма общих понятий, законов etc дает конкретное в его полноте. [161.29.252].

Опошление марксизма, насмешка над диалектикой [см. 161.3.14].

Диалектика составляет "коренное теоретическое основание" общественной науки [161.20.84].

Умение думать как условие понимания [см. 161.48.242-243].

"Проверка фактами respective практикой есть здесь в каждом шаге анализа" [161.29.302].

 Диалектика и есть теория познания [см. 161.38.360].

"... Диалектика, по Марксу, есть "наука об общих законах движения как внешнего мира, так и человеческого мышления" [161.26.54].

"Раздвоение единого и познание противоречивых частей его ... есть суть ... диалектики" [161.29.316].

«…Разыскать, на чем свихнулись люди, преподносящие под видом марксизма нечто невероятно сбивчивое, путанное и реакционное» [161. 18. 11].

 «Чтобы понять, нужно эмпирически начать понимание» [161.29.231].

 «Понять значит выразить в форме понятий» [161.29.231]. Отсюда понимание – высшая форма (а не универсальность) умственного отражения мира людьми.

«…Диалектический материализм настаивает ... на превращении движущейся материи из одного состояния в другое…» [161.18.276].

 «…Единственного научного метода общественной науки, именно – материалистического метода» [161.1.218].

«…"Капитал"… – образец научного анализа одной – и самой сложной – общественной формации по материалистическому методу, образец всеми признанный и никем не превзойденный» [161.1.140].

«…Ничего не стоит никакая школа, никакой университет, если нет практического умения» [161.42.77].

«Вся теория Маркса есть применение теории развития – в ее наиболее последовательной, полной, продуманной и богатой содержанием форме – к современному капитализму... к предстоящему краху капитализма и к будущему развитию будущего коммунизма» [161.33.84].

 «Марксизм, то есть диалектическая логика» [161.42.291]. (Это ошибочное положение, которое может быть только афористическим).

«Марксова диалектика требует конкретного анализа каждой особой исторической ситуации» [161.30.13].

 «Обычное представление схватывает различие и противоречие, но не переход от одного к другому, а это самое важное» [161.29.128].

 «... Они учились и других учили марксовой диалектике... Но они в применении этой диалектики сделали такую ошибку или оказались на практике не диалектиками ...» [161.41.87-88].

 Переодевание марксистами его врагов [см. 161.23.3].

Гераклит был одним из основоположников диалектики [см. 159.29. 309].

В. Новейшая философия

Важным элементом философии следует считать труды российских ее представителей. Выделим следующие ступени:

 ┌── Советская

 ┌─┴── ХIХ века

Российская философия ХIХ века

К.Д. Кавелин. «Что мы русские до сих пор не имели философии и очень мало о ней заботились, хотя когда-то много о ней толковали, доказывает только, что нас еще ничто не заставляло глубоко задуматься; а когда раз такая необходимость явится, будут и у нас философские учения и сильно отзовутся в умах и сердцах потому, что вместо более или менее остроумного повторения того, что думали другие, они займутся анализом наших настоятельных, насущных вопросов и, следовательно, будут ответом на живые народные потребности» [118.279].

М Бакунин. [20.17 и 37]. «Философия! Сколько различных ощущений и мыслей возбуждает одно это слово; кто не воображает себя нынче философом… Да, шум, пустая болтовня – вот единственный результат этой ужасной, бессмысленной анархии умов, которая составляет главную болезнь нашего нового поколения, отвлеченного, призрачного, чуждого всякой действительности; и весь этот шум, и вся эта болтовня – все это происходит во имя философии. И мудрено ли, что умный, действительный русский народ не позволяет ослеплять себя этим фейерверочным огнем слов без содержания и мыслей без смысла; мудрено ли, что он не доверяет философии, представленной ему с такой невыгодной, призрачной стороны. … Нигде так сильно не является разноголосица, составляющая существенный характер нашей современной литературы, как в вопросе о философии». И далее у автора кладезь мыслей о науке и ее роли в жизни общества, что весьма важно для людей третьего тысячелетия. Особенно его положение «А что составляет ныне главную силу государства? Наука» [там же, с. 354 и далее].

А.И. Герцен. Его произведения содержат богатый материал по данной проблеме. Ограничусь некоторыми его мыслями.

«За будущее науки нечего бояться» [71.1.85]. Мысль стала мощью [71.2.223]. «На неразумье и невежестве зиждется вся прочность существующего порядка» [71.2.539].

 «…Действительное признание истины требует новых мозгов, не увлеченных предыдущими» [Огарев, см. 71.2.541].

 «Знания и понимание не возьмешь никаким coup dEtat (государственным переворотом) и никаким coup de tete       (безрассудным, смелым поступком)» [71.2.53].

«Они пренебрегают формою, методою потому, что знают их по схоластическим определениям» [71.1.224].

«…Метода в науке вовсе не есть дело личного вкуса или какого-нибудь внешнего удобства, что она, сверх своих формальных значений, есть самое развитие содержания, эмбриология истины, если хотите» [там же, с. 226].

«Восстание против Аристотеля было началом самобытности нового мышления. Не надо забывать, что Аристотель средних веков не был настоящий Аристотель, а переложенный на католические нравы…» [там же, с. 226].

«Генрих 1У говаривал: «Лишь бы провидение меня защитило от друзей, а с врагами я сам справлюсь…» [там же, с. 85]. Это теперь полностью применимо к философии, где ее друзья стали филодоксами.

«Массами философия теперь принять быть не может. Философия как наука предполагает известную степень развития самомышления, без которого нельзя подняться в ее сферу» [там же, с. 85].

«Натуралисты готовы делать опыты, трудиться, путешествовать, подвергать жизнь свою опасностям, но не хотят дать себе труда подумать, порассуждать о своей науке. Мы уже видели причину этой мыслебоязни: отвлеченность философии и всегдашняя готовность перейти в схоластический мистицизм или в пустую метафизику, её мнимая замкнутость в себе, её довольство, не нуждающееся ни природой, ни опытом, ни историей, должно было оттолкнуть людей, посвятивших себя естествознанию. Но так как всякая односторонность вместе с плодами производит и плевелы, то и естественные науки должны были поплатиться за узкость своего воззрения, несмотря на то, что оно было вытеснено узкостию противоположной стороны. Боязнь ввериться мышлению и невозможность знать без мышления отразилась в их теориях; они личны, шатки, неудовлетворительны; каждое новое открытие грозит разрушить их; они не могут развиваться, а заменяются новыми» [там же, с. 235].

«Воззрения Аристотеля не достигло такой наукообразной формы, которая бы, находя все в себе и в методе, поставила бы его независимо от самого Аристотеля; оно не достигло той зрелой самобытности, чтобы совсем оторваться от лица, и, следовательно, не могло перейти во всей полноте к его преемникам, – перейти как такое наследие, которое стоило бы только развивать и вести стройно вперед. В науке Аристотеля, как в царстве ученика его, Александра Македонского, единство животворящее, средоточие, к которому все относилось, не было полной принадлежностью ни науки, ни царства; им недоставало всего того, что в них привносила гениальность мысли и исполина воли. Возможность империи Александра лежала в современных ему обстоятельствах, но действительность ее была в нем; со смертию его она распалась; последствия ее были верны и обстоятельствам и лицу, но царство как органическое целое, как социальная индивидуальность не могло удержаться. Так же точно учение Платона и его предшественников представляло Аристотелю возможность подняться на ту высоту, на которую его взвел его гений; но гениальность – дело личное; нельзя требовать, чтобы каждый перипатетик, например, имел бы такой талант, который поднял его на тот пьедестал, на котором стоял Аристотель, потому что он был гений. Следствием всего этого было формальное, подавторитетное изучение самого Аристотеля вместо усвоения духа, животворящего его науку. Ученики его тогда только могли бы понять, усвоить себе воззрение Аристотеля, когда бы они так стали на его почве, чтоб вовсе не заботились о его словах, а вели бы далее самое дело; но для этого надобно было, чтобы доля, принадлежавшая гениальной личности, перешла в безличность методы, т.е. людям надобно было прожить еще две тысячи лет. В наше время подвиг Гегеля состоит именно в том, что он науку так воплотил в методу, что стоит понять его метод, чтобы почти вовсе забыть его личность, которая часто без всякой нужды высказывает свою германскую физиономию и профессорский мундир Берлинского университета, не замечая противоречия такого рода личных выходок с средою, в которой    это делается. Но это появление личных мнений у Гегеля до такой степени неважно и неуместно, что никто (из порядочных людей) не останавливается перед ними, а его же методою бьют наголову те выводы, в которых он является не органом науки, а человеком, не умеющим освободиться от паутины ничтожных и временных отношений; из его начал смело идут против его непоследовательности с твердым сознанием, что идут за него, а не против него. Чем более влияние лица, тем более вырезается печать индивидуальности частной, тем труднее разобрать в ней черты родовой индивидуальности, а наука-то и есть родовое мышление; потому она и принадлежит каждому, что она не принадлежит никому.

Эфирное начало, тонкое влияние духа, глубокого и полного живым пониманием, носившееся над творениями Аристотеля, тотчас низверглось, попавшись в холодильник рассудочного понимания его последователей. Слова его повторялись с грамматической верностью, но это была маска, снятая с мертвого, представившая каждую черту, каждую морщину трупа и утратившая теплые, колеблющиеся формы жизни. Аристотель не мог привить свою философию так в кровь своих современников, чтоб сделать ее их плотью и кровью; ни его последователи не были готовы на это, ни его метода: он из простой эмпирии поднимает предмет свой до многосторонней спекуляции и, истощив его, идет за другим; он, как рыболов, беспрестанно погружает голову в воду, чтобы исторгнуть оттуда что-нибудь, вывести на свежий воздух и усвоить себе; совокупность этих усвоений дает тело его науке, но средство этого претворения – опять его личность, добавляющая своей мощью недостаток методы, ибо открытая метода его – просто формальная логика, скрытое начало, связующее все творения Аристотеля, если и просвечивает, то, наверное, можно сказать, нигде не выражено в наукообразной форме; оттого-то ближайшие последователи, усвоив себе то, что передавалось наукообразно, утратили все, что принадлежало орлиному взгляду гения. Неполнота или недостаток великого мыслителя обличаются не в нем, а в последователях, потому что они держатся в неотступной и строгой верности буквальному смыслу слова, тогда как гениальная натура, по внутреннему устройству души своей, переходит во все стороны за формальные пределы, хотя бы они были поставлены ее собственной рукой; это перехватывание за пределы односторонности, даже современности, и составляет яркое величие гения. Аристотель, так же как и Платон, потускнели в философских школах, следовавших за ними; они остаются какими-то осеняющими свыше тенями, недосягаемыми, высокими, от которых все ведут свое начало, к которым все хотят прикрепиться, но которых никто не понимает в самом деле» [там же, с. 305-307].

По Герцену «Метода важнее всякой суммы познаний».

«В действительности вообще нет никаких строго проведенных межей и граней, к великой горести всех систематиков…» [71.1.251]

 «…Метода в науке вовсе не есть дело вкуса или какого-нибудь внешнего удобства, что она, сверх своих формальных значений, есть самое развитие содержания, – эмбриология истины, – если хотите» [71.1.225].

Ушинский К.Л. Только система дает полную власть над нашими знаниями. Голова, наполненная бессвязными знаниями, похожа на кладовую, в которой сам хозяин ничего не отыщет [см. 286.355].

Д.И. Менделеев. «Начиная с Декарта, Галилея и Ньютона, дело в высших, если можно сказать, областях понимания изменилось и привело к тому заключению, которое можно формулировать словами: то «теоретическое» представление, которое не равно и не соответствует действительности, опыту и наблюдению – есть или простое умственное упражнение, или даже простой вздор и права на знание никакого не имеет. Знанием в строгом смысле должно назвать в настоящее время только то, что представляет согласие теории с «практикой» …» [185.94].

«Древние и даже средние века были сильны воинством и его завоеваниями, а наступившие времена черпают свою силу от науки и промышленности и от их завоеваний …» [185.174].

«Идеалы наши не сзади, а впереди ...» …» [там же, с. 361].

«… Логичность же мышления и выражения мыслей должны входить во все и всякие предметы школьного преподавания. Правильность мысленного построения вот уже целые века – со времен бэконовских – проверяются не тем одним, что дает разум, но, сверх того, наблюдением и опытом, к которым и должен приучать реализм. Диалектические рассуждения – без опытной проверки – всегда приводили к самообману или иллюзии, к высокомерию или самомнению, к розни между словом и делом, а поэтому и к карьерному эгоизму …» [там же, с. 384].

«Дело развития и роста народного просвещения немыслимо без широкого развития науки вообще» …» [там же, с. 403].

 Д.И. Менделеев давно (еще в 1882 году) высказывал идеи о необходимости реформирования академии наук.

«Одно собрание фактов, даже и очень обширное, одно накопление их, даже и бескорыстное, даже и знание общепринятых начал не дадут еще метода обладания наукою, и они не дают еще ни ручательства за дальнейшие успехи, ни даже права на имя науки в высшем смысле слова» …» [там же, с. 461].

В. А. Сухомлинский. Будьте воспитателями ума своего ребенка, учите его мыслить [см. 274.3.432].

В.Г. Белинский. "Всякое органическое развитие совершается через прогресс, развивается же органически только то, что имеет свою историю, а имеет свою историю только то, в чем каждое явление есть необходимый результат предыдущего и им объясняется".

Г.В. Плеханов "По образному выражению Г В Плеханова, революционная идея является своего рода динамитом, который не заменят никакие взрывчатые вещества в мире" [228.95].

Н.А. Бердяев (1874-1948). «Поистине трагично положение философа. Его почти никто не любит. На протяжении всей истории культуры обнаруживается вражда к философии, и притом с самых разнообразных сторон».

К.А. Тимирязев. «В настоящем веке успех будет обеспечен не за нацией атлетов и классиков, но за страной тех людей, кто, получив воспитание в строгих методах науки, будет обладать знанием и, что еще важнее, живостью ума, необходимой для того, чтобы черпать из всем доступной неистощимой сокровищницы природы» [277.165]. Наука определяет «за какой из наций останется первенство …» [там же, с.172].

 «Наукой победишь» – был последний завет родной стране престарелого ученого, покидавшего пост президента так горячо любимого им общества [там же].

В.И. Вернадский (1863-1945). «Научная мысль как планетарное явление» В. И. Вернадского является фактом метанаучного исследования. В ней сказано, что он впервые выступил с ней в 1902 году и потом всю жизнь работал над ней, но она так и осталась в форме заметок и т.п. Она отражает тот уровень науки. У него много идей, которые надо преемственно сохранить в метанауке.

«Не вошла еще в жизнь научная мысль; (мир живет) под разным влиянием еще неизжитых философских и религиозных навыков, не отвечающих реальности современного знания» [45.19].

«История научного знания еще не написана …» [там же, с. 31].

«Взрыв» научной мысли в ХХ столетии подготовлен всем прошлым биосферы и имеет глубочайшие корни в ее строении [там же].

«Впервые ставится задача проникновения научного знания во все человечество» [там же, с.36].

«Примат научной мысли в своей области – в научной работе – всегда существует, признается ли он или нет, безразлично» [там же, с. 37].

«Наука есть создание жизни» [там же, с. 38].

«Познать научную истину нельзя логикой, можно лишь жизнью. Действие – характерная черта научной мысли. Научная мысль – научное творчество – научное знание идут в гуще жизни, с которой они неразрывно связаны …» [там же, с. 39].

«Мы можем говорить о науке, научной мысли, их появлении в человечестве – только с того времени, когда отдельный человек сам стал раздумывать над точностью знания и стал искать научную истину для истины, как дело своей жизни, когда научные искания явились самоцелью» [там же, с. 49].

«Философская мысль оказалась бессильной возместить связующее человечество духовное единство. Духовное единство религии оказалось утопией … И как раз в это время, к началу ХХ в., появилась в ясной реальной форме возможность для создания единства человеческая сила – научная мысль, пережившая небывалый взрыв творчества» [там же, с. 51].

Научная методика – логика и математика [там же, с. 51]. «Математика и логика суть только главные способы построения науки» [там же, с. 57]. «Тысячелетним процессом своего существования философия создала могучий человеческий разум… создала отрасли знания, такие, как логика и математика, - основы нашего научного знания» [там же, с. 61].

Советская философия

В советский период существовали разные течения философской мысли. Официозная философия была на словах мэловской, а фактически – антимэловской. В ее истории было много рационального. В целом, ее следует считать высшим уровнем достижением философии. Особенно важно следующее положение Самойлова: «Все марксисты, которые воодушевлены верою в силу диалектического метода в познании природы, если они при этом специалисты-естественники в какой-нибудь определенной области естествознания, должны на деле доказать, что они, применяя диалектическое мышление, диалектический метод, в состоянии пойти дальше, скорее, с меньшей затратой труда, чем те, которые идут иным путем! Если они это докажут, то этим без всякой борьбы, без лишней бесплодной оскорбительной полемики, диалектический метод завоюет себе свое место в естествознании. Естествоиспытатель прежде всего не упрям. Он пользуется своим теперешним методом только и единственно потому, что его метод есть метод единственный. Такого естествоиспытателя, который желал бы пользоваться худшим методом, а не лучшим, нет на свете. Докажите на деле, что диалектический метод ведет скорее к цели, – завтра же вы не найдете ни одного естествоиспытателя не диалектика» [А.Ф. Самойлов, см. 327].

«Научная мысль могущественным образом меняет природу… Созданная в течение всего геологического времени, установившаяся в своих равновесиях биосфера начинает все сильнее и глубже меняться под давлением научной мысли человека… Очевидно, эта сторона хода научной мысли человека является природным явлением» [44.1989].

 Пролеткульт (1917-1932 гг.) не был простой вульгаризацией, но не избежал ее, а поэтому закономерно имел не только начало, но и конец. И не следует бояться идти далее в провозглашенных тогда направлениях перехода к науке как идеологии народа. Особое значение имеет идея С.К. Минина «Философию за борт» [см. 198], вызвавшая критику филодоксов. В 1920-е годы активно обсуждалась бесплодность обычной философии и необходимость ее замены наукой [см. 192].

Традиционным содержанием диалектического мышления считали приемы:

n единство исторического и логического;

n  движение от абстрактного к конкретному;

n индукцию и дедукцию или движение от единичного к всеобщему и обратно;

n  движение от простого к сложному.

Все это – разные аспекты ТДМ и их можно показать на основе книги А. Шептулина. К сожалению, их не всегда адекватно объясняли как приемы ДЛ. Даже у А. Шептулина путаница по этому вопросу.

Рассказ И. Ефремова «Сердце змеи» – «возникла диалектическая логика как высшая стадия развития мышления» [99].

Потребность в философии возрастает [См. 291]:

-                     (Когда): в периоды общественных смут;

-                     (У кого): у мизерной доли общества;

-                     (Зачем): как орудие разработки новой идеологии.