Предисловие

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 

Чтение философской литературы предполагает особый настрой ума. Философский трактат лишен сюжетной основы, занимательной фабулы; он не является и изложением фактов, перечнем знаний, которые можно было бы заучить и запомнить. Ни художественная занимательность, ни научная описательность, ни историческая фактология, ни тем более текущая информативность не могут служить примером для восприятия философской мысли.

Если подходить, скажем, к «Метафизике» Аристотеля с меркой занимательности или познавательности, то интерес к чтению пропадет уже на первых страницах трактата. Столь же бесплодными окажутся попытки заучивания, запоминания или конспектирования текста.

Причина этого заключается в особой природе философского знания, в основе которого лежит личностный опыт постижения общего смысла бытия, что предполагает жизненное вовлечение человека в процесс искания истины.

Любой философский текст, при всей сложности языка и отвлеченности  мысли,  есть  продукт  личностного творчества,

индивидуального философского опыта. По словам Н.А. Бердяева, философия не может не быть личной, даже когда она стремится быть предельно объективной. Не только философия Августина, Паскаля, Шопенгауэра, Ницше, Кьеркегора была личной. Не менее личной представляется философия Аристотеля, Фомы Аквинского, Спинозы, Канта, Гегеля.

В каждом философском произведении скрывается определенная идея, вырастающая на почве философского настроения и жизненного опыта мыслителя. Самые «объективные» и «безличные» философы приходят к своему учению через настроение и эмоции, имеющие определенную жизненную причину. Духовный план, на котором философ строит свою систему, обязательно соприкасается с жизненным, личностным планом. Реальность житейского преображается при этом в символику духовного.

Как, согласно преданию, Ньютон открыл закон гравитации в благодаря упавшему ему на голову яблоку, так и философские идеи-открытия имеют в своем истоке некий жизненный случай, приобретающий впоследствии символическую или легендарную окраску.

Вот как описывает, например, такой случай Н. О. Лосский в связи с открытием основной идеи интуитивизма - непосредственного восприятия предметов внешнего мира «в подлиннике»: «Был туманный день, когда все предметы сливаются друг с другом в петербургской осенней мгле. Я был погружен в свои обычные размышления: «Я знаю только то, что имманентно моему сознанию, но моему сознанию имманентны только мои душевные состояния, следовательно, я знаю только свою душевную жизнь». Я посмотрел перед собой на мглистую улицу, и вдруг у меня блеснула мысль: «Все имманентно всему», т.е. все предметы внешнего мира могут вступать в подлиннике в кругозор моего сознания» (Лосский Н. О Воспоминания. Жизнь и философский путь. Мюнхен, 1968. С. 255).

Здесь  перед  нами  -  и  определенная  философская  идея, и соответствующее философское настроение мыслителя, и, наконец, «жизненный случай»: погруженность предметов в туманную петербургскую мглу, символически преображенную в идею «всепроникающего мирового единства». Это свидетельствует о том, что понимание философии должно проистекать из самой жизни философа, что изучение философских первоисточников должно быть освещено жизнеописаниями философов.

По своей природе философия есть цельное знание, заключающее в себе символически преображенный жизненный опыт субъекта философского творчества. И чтобы понять смысл философского учения, необходимо воссоздать картину философского настроения на фоне жизненного опыта философа.

Ключ к изучению философии состоит в том, чтобы открыть связь между философским учением и философским настроением мыслителя, превратностями его жизненного пути. Причем речь идет не о простом знакомстве с биографией философа, но об открытии тех знаменательных «случаев жизни», которые определили характер его философствования.

Разумеется, эти данные нелегко почерпнуть из формальных биографических справок, обычно предшествующих изложению самого учения в рамках общей истории философии. Для этого необходимо обратиться к жанру философских жизнеописаний.

Когда философ повествует о своей жизни или когда один философ описывает «жизненную драму» другого философа, то жизнь и философия предстают как единое целое: проясняются жизненные истоки философских идей, философская система освещается личностным смыслом, выявляется логика восхождения от конкретного опыта жизни к абстрактным понятиям рассудка.

Еще хотелось бы отметить для студентов замечание особого рода: при изучении философии никогда не пропускайте категории, понятия, которые вам не совсем ясны. Ибо единственная причина, по которой у студента исчезает интерес к изучению любого курса, а не только философии, когда он не понимает о чем идет речь - это пропущенное слово, понятие, значение которого ему не ясно. Чувство замешательства и сбой в усвоении учебного предмета возникают сразу после непонятого слова, категории. Объяснение этой категории сразу следует найти в словаре, который дается перед каждой темой, либо в отдельном словаре. Простая истина о том, что нельзя пропускать непонятые категории, является наиболее важной во всем обучении. Если материал кажется трудным, не спешите двигаться дальше, а вернитесь назад, до того места, где материал показался трудным, найдите непонятое слово и посмотрите его значение в словаре.