1.2. Понятие научного знания

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 

Научное знание является результатом деятельности по получению нового знания. Тер­мины "научный" и однокоренные с ним производны от слова "наука", означающего как дея­тельность по получению нового знания, так и ее результат – совокупность знаний. Слово «наука» употребляется также для обозначения отдельных областей научного знания (география, история, ботаника и т.д.). В последнем сло­воупотреблении понятия науки и научного знания синонимичны, чем можно воспользоваться в дальнейшем обсуждении темы.

Современному представлению о науке в европоцентристской рациональности предшест­вовали другие представления, сопутствовавшие истории возникновения и выделения наук из философии. Возникшая из мифологии философия сохранила и усилила интерес к познанию мира средствами, доступными человеку – конечными и временными. Начиная с идей Фалеса, она стремилась открыть универсальные первореальности и их превращения в воспринимаемые явления. Она предлагала картины мира и объяснения воспринимаемых явлений, соединяя в себе достоинства всеобщности (знания конечных оснований мира) и конкретности (знания при­чин и сущности явлений). Тем самым она была философией и наукой одновременно. При этом, будучи наиболее почитаемой областью знания, добываемого лишь избранными, философия изна­чально устремлена к общезначимости, публичности.

Ограничения предмета познания той или иной частью мира, сосредоточение на подроб­ностях и практических приложениях создавали особые разделы знания внутри философии, вы­раженные особым языком, которые со временем выделялись из философии в качестве само­стоятельных наук (астрономия, математика, география, механика, право, алхимия, астрология, магия и т.д.). Сохраняя устремленность к общезначимости результатов, науки тем не менее разделились по характеру признаваемых причинных, телеологических и других объяснений. Одни черпали объяснения из аналогий наблюдения (астрономия, математика, механика), другие – из сопутствий несущественного существенному (астрология, хиромантия), третьи – из мифо­логии таинственных и чудесных сил (магия, алхимия). Первым сужден было преодолевать огра­ниченность избранных аналогий по мере расширения и углубления областей познания и стать науками в современном смысле, вторым – застрять в тупике гаданий, третьим – разделиться на тупиковые оккультные науки и науки первого рода, переориентировавшись с таинственных сил на данные сопутствующих опытов (такова химия, например).

Сохранив общезначимость, начиная с XVII века, наука развивалась в направлении обо­собления содержания общезначимого не только от оккультных наук, но и от обыденного зна­ния. Не порывая со здравым смыслом обыденного знания, а в описательных науках опираясь на него, наука Нового времени стремится с сущностному описанию явлений, дающему картины мира, отличные от воспринимаемого и представляемого обыденным сознанием, а иногда и про­тиворечащих ему (к примеру, непроницаемые твердые тела обыденного сознания наукой пред­ставляются как кристаллические решетки, либо как совокупности атомов, сосредоточивающих практически всю массу тела, но занимающих ничтожную долю его объема). Определяющей чертой научного знания стал сущностный характер его описаний мира.

Сама по себе сущностность научного описания не отличает его не только от оккультных наук, но даже от религии: эти последние тоже оперируют сущностными объектами. Принципи­альное его отличие состоит в прослеживании связи с наблюдаемым в опыте, непротиворечиво­сти предлагаемого им объяснения, масштабе предсказаний и определенности условий их под­тверждения или опровержения.

Связь сущностного описания с наблюдаемым в опыте прослеживается интерпретациями, индукциями, дедукциями и интуициями. В совокупности они не настолько определены, чтобы гарантировать однозначное сущностное описание, но настолько определенны, чтобы исклю­чить явную внеопытную ориентацию научного знания.

Непротиворечивость является целью любого объяснения, описания, или изложения, ибо всюду стремятся к соответствию избранным началам. Однако описания или объяснения разли­чаются степенью определенности употребляемых терминов и высказываний. В оккультных науках и религии термины и высказывания настолько смутны, что составленные из них описа­ния кажутся противоречивыми даже обыденному сознанию. Наука, противостоящая оккуль­тизму и религии, использует наиболее определенные по смыслу и объему термины и высказывания. Научные теории, лишены явных противоречий, очевидных для научного и обыденного сознания.

Любое знание призвано предсказывать. Предсказывают оккультисты и богословы, люди обыденного опыта и ученые. Если масштаб предсказаний измерять их пространственно-вре­менной удаленностью от существующего в настоящем, то первые и вторые предсказывают наи­более масштабно, касаясь судеб людей, человечества и мира в целом, люди обыденного опыта – наименее масштабно, касаясь лишь ближайшего будущего, ученые дают предсказания среднего масштаба, ограничиваясь следствиями научного познания. Если же масштаб предсказаний из­мерять широтой и глубиной предсказываемых преобразований, то наибольший масштаб присущ предсказаниям ученых.

Особое преимущество научных предсказаний состоит в определенности условий их подтверждения, или опровержения. Они указывают качественные и количественные характеристики событий, а также средства их обнаружения. Тем самым обеспечиваются возможности убедительной проверки правильности или ошибочности предсказаний. В отличие от проверки научных предсказаний, проверка предсказаний обыденного сознания, ограничена возможностями сохранения привычного; непривычное – из области надежд на чудо, проверка свершения или не свершения которого не нуждается в особых средствах. Но нельзя забывать, что обыденное сознание именуется здравым смыслом потому, что оно не надеется на чудо, а полагается на свои силы.

Предсказания оккультных наук и религии отличаются неопределенностью и иносказательностью характеристик предсказываемого. Они выглядят не предсказаниями на основе знания, а пророчествами на основе внушения голосом свыше. Отвергая нормальную науку, они должны подразумевать обыденные или иносказательные средства проверки предсказаний. Обыденные средства требуют определенности обычных характеристик. Размах и отдаленность пророчеств не согласуются с неизмененностью обыденных средств проверки, а отсутствие знания в пророчествах, отличного от обыденного, не позволяет им указать определенные характеристики, отличные от обыденных. Выход известен – иносказательность пророчеств, уклонение от прямых, буквальных значений их терминов и высказываний. Переход к буквальным значениям современники предсказанного вершат истолкованиями, среди которых всегда возможны и взаимоисключающие, в том числе считающие пророчество подтвержденным и считающие отвергнутым таковое.

Противники неравноценности пророчеств и научных предсказаний опираются на факты переопределения предсказаний научной теории перед лицом опровергающих ее событий. Однако они не замечают или умалчивают важное отличие противостояния научных предсказаний проверяющим событиям от противостояния таковым в случае пророчеств: события сохраняют определенность предсказаний языком теории и переопределения предсказанных событий означает изменения предсказывающей теории, вплоть до полной замены ее другой. Пророчества же не столь чувствительны к событиям действительности, менее уязвимы и более пусты.

Обзор особенностей научного знания позволяет определить его следующим образом: научное знание – это явно истинное, систематизированное, доказанное, удостоверяемое общезначимыми средствами знание, выраженное собственным языком. Ориентируясь на определение научного знания и рассматривая его в качестве результата деятельности в науке, можно установить периодизацию развития науки в зависимости от тех или иных факторов формирования научного знания.